0 и 1

      « Если знаешь, кто стоит за нападением, незачем оставлять нападавшего в живых » — странная логика.       Он бесполезен, поэтому убил. Даже если перефразировать, суть не меняется. Независимо от того, что представляет собой Эдвард как личность, каковы его моральные принципы… Живой нападающий — полезный актив. Лично я смог бы придумать как минимум три способа его использовать.       — Я правильно делаю?       — Да, ваша светлость.       С советами Алекса я закончил перевязку. Рана оказалась не такой серьёзной, как казалось в тёмном переулке. Будь порез действительно глубоким, Эдвард вряд ли смог бы так бодро нести чепуху. Но самое неприятное — он продолжает странные выходки даже в серьёзных ситуациях.       Эдвард подвигал перевязанной рукой вверх-вниз, затем вежливо поблагодарил. И именно правая рука пострадала. Писать будет неудобно. Я знал это по собственному опыту — когда травмирована ведущая рука, не только записи страдают, но и все бытовые мелочи превращаются в мучение. Без Тода мне пришлось бы туго. Но в академии запрещено приводить личных слуг, так что Эдвард остался без помощника.       — Теперь я вызываю жалость?       Он задал этот вопрос так невпопад, что я опешил. Кого жалеть? Я думал о собственном неудобстве. Чувствовал себя так, будто совершаю какую-то кармическую ошибку. Испытывая бытовые неудобства и тревогу от нападения, Эдвард теперь будет копить обиды на Джоффри.       — Пока не выходи за пределы академии. Мало ли что.       Я захлопнул аптечку. Алекс отнёс её на место.       — Если переживаешь — не пропускай занятия. Ходи со мной.       Эдвард говорил мягким голосом. С бледным лицом, изорванной одеждой и перевязанной рукой он выглядел по-настоящему жалким.Сейчас дрогну.       — Не хочу.       — ......       Эдвард уставился на меня. Я чувствовал, как бьётся сердце — неровный стук, казалось, был слышен даже снаружи. Так происходило каждый раз, когда он становился серьёзным. Если бы он продолжал обращаться со мной как раньше, я бы не нервничал. Но теперь Эдвард слишком часто улыбался — и это, и его серьёзность стали одинаково пугающими. Грудь сжималась, я терялся. Хочешь снова стать близкими, как в детстве?       Ложь.       Я уже повернулся к двери, но вдруг развернулся обратно к Эдварду.       — Эдвард, ты правда думаешь, что за этим нападением стоит королева?       — Что?       — Ты хочешь использовать меня? Для этого всё и затеяно?       Эдвард не ответил. Только широко раскрыл глаза, уставившись на меня.       — Давай так. Сделай меня своим щитом. Не нужно лишних раздумий. Используй сколько угодно. Веди куда угодно, я буду тебя прикрывать. Но только хватит уже этого.       — Этого?       — Этих твоих улыбок.       Лицо Эдварда стало пустым.       — Тебе не нравится, когда я улыбаюсь?       Не то чтобы...       — Да.       Я не мог объяснить это.       — Тогда что тебе нравится?       — Ты вообще слышал, что я сказал?       Эдвард задумался, выглядел растерянным.       — Использовать тебя.       — Да.       — Значит, ты больше не будешь избегать меня?       — Не буду.       — Будем вместе на занятиях, всегда рядом, ты останешься со мной.       Я не говорил этого в точности, но смысл был близок.       — Ага.       — А в ответ я не буду улыбаться.       Эдвард подытожил:       — Ладно...       Что-то здесь было не так.       — Хорошо. Договорились.       Эдвард поднялся с кресла и потянулся. Затем сделал шаг вперёд и протянул руку. Я моргнул — но лишь раз. Его пальцы слегка коснулись моей щеки. Легкое, почти щекотливое прикосновение. Моя сжатая грудь забилась по-другому. Беспокойство ли это — я не мог понять. Эдвард больше не улыбался. Его почти чёрные зрачки пристально смотрели на меня.       — Мы договорились, — сказал он.       — ......       — Я обеспечу твою безопасность.       Рука Эдварда опустилась. Он спросил:       — Тогда пойдём за десертом?       — Что?       Странно, но в реальной жизни я никогда не тревожился о будущем. Думал: как-нибудь сложится — и так и происходило. А может, мне было просто всё равно. Беспокоиться о том, что ещё не случилось, я начал только став Джоффри. Он жил в уютном замке, но я уже знал один несчастливый поворот его судьбы. Это будущее, как зловещее пророчество, неуклонно сбывалось, и каждый новый день наполнял меня тревогой.       — Алекс.       — Да, ваша светлость.       — Как тебе наш разговор?       Алекс не оттолкнул бы меня, даже если бы я повис на его рукаве. Он на моей стороне. Коридор был пуст после того, как мы прогнали всех. Алекс, огромный, как колонна, казалось, мог выдержать, если бы я на него облокотился. Я прижал лоб к его спине, пытаясь успокоить колотящееся сердце.       — Похоже, ваши светлости помирились.       Его голос доносился сквозь вибрации спины.       — Правда?       — Да, ваша светлость. — Алекс колебался, прежде чем спросить. — Вы раньше ссорились?       — Нет. Это я в одностороннем порядке ошибался. Поэтому Эдвард разозлился.       — ......       — Думаешь, Эдвард меня простит?       — Если моё мнение имеет значение — да, ваша светлость. Конечно, он простит.       Спина Алекса гудела — я прижался к ней ухом.       — Алекс.       — Да, ваша светлость.       — Оставайся со мной.       Алекс поклялся это сделать, но он не мог быть рядом всегда. Когда я вернулся в комнату один, тревога снова накрыла меня. Пустое помещение было тёмным, без следов присутствия. Я подумал, не открыть ли дверь снова и не позвать ли Алекса. Если попросить его остаться на ночь — он согласится. Звучит по-детски. Мне не хватало Грэя.       Если бы я спросил его, правда ли, что мы с Эдвардом помирились, он бы ответил: "Вы вообще ссорились?" Я почти слышал его саркастичный тон. Хотя в комнате никого не было, казалось, будто я десять минут выслушиваю его ворчание. Если бы Тод был здесь — он бы точно принял мою сторону. Спальня Джоффри была в несколько раз просторнее комнаты в общежитии, но мысль о том, что она пустует, редко приходила мне в голову. Там был Тод. Когда я говорил «всем выйти», это «всем» никогда не включало его. Если я не мог уснуть, Тод приносил тёплый чай и влажное полотенце, терпеливо ожидая, пока я всё выпью. Затем вытирал мне шею тёплой тканью и укладывал снова спать. Только сейчас я осознал, насколько преданно Тод заботился обо мне.       Тод.       Хотя я знал — он не откликнется. И в этот момент из глубины комнаты раздался глухой стук.       — ......       Показалось? Совпадение было слишком идеальным — будто кто-то ответил на мой зов. Хотя такого не могло быть. В комнате никого, кроме меня, не было. Как бы плохо ни обстояли дела со звукоизоляцией в общежитии, вряд ли кто-то из соседей мог ответить. Да и обычные люди не скребут ногтями по стене в качестве ответа. Я затаил дыхание.       — Кто здесь?       В ответ — снова скрежет, будто что-то царапает стену. Волосы на затылке встали дыбом.       — Алекс!       — Ваша светлость?       Я распахнул дверь комнаты 301. Алекс, прервав переодевание, удивлённо смотрел на меня.       — В моей комнате... в моей комнате...       — Да?       — Там же... там...       Алекс широко раскрыл глаза. Сколько лет я уже знаю этого парня?       — Там никого нет.       — Что?       Я не мог заставить себя сказать о призраке. Но жуткий звук будто прилип к ушам. Потирая мочки, я опустился на стул. Алекс ответил растерянно:       — Тебе не скучно спать одному?       — Что?       — Хочешь со мной? Всё равно одному будет скучно. В моей комнате никого, и Грей сегодня вряд ли вернётся. Он и так редко появляется.       — Что?       — Не хочешь?       — Если прикажете — повинуюсь. Но, ваша светлость, академические слухи бывают страшными.       Алекс снова застёгивал манжет. Я был на грани.       — Все уже спят — какие слухи? Неужели у дворян есть способность распускать сплетни во сне? Да и Грей ничего не скажет, если ты поспишь в моей кровати.       — Что?       Что значит "что?"?       — Ты против?       — Нет, ваша светлость.       Алекс не мог устоять перед настойчивостью принца. Он даже взял удобную одежду из своего шкафа, прежде чем мы вернулись в мою комнату. Присутствие этого огромного, словно тотем, рыцаря создавало ощущение безопасности. Алекс заколебался, затем сказал, что пойдёт помыться, и направился в ванную. Надеюсь, теперь, когда он за дверью, призраки не появятся. Звук льющейся воды успокаивал. Вернувшись, Алекс излучал тепло. Я тоже вспотел.       — Я помоюсь. Хочешь лечь спать первым?       — Я подожду, ваша светлость.       Алекс сел на мою кровать только после нескольких моих напоминаний. Матрас был достаточно большим для двоих, но когда один из них — размером с небольшой дом, пространства могло и не хватить. Если одолжить кровать Грэя, он точно рассердится. Было ощущение, будто я на школьной экскурсии — хотя редко в них участвовал. Вспомнилось, как однажды, промучившись всю ночь, я проснулся, придавленный Ю Ёнхо.       — Ваша светлость, всё в порядке?       — Ага.       — Что бы ни случилось — я защищу вас. Постарайтесь не волноваться.       От чего? От призраков? Подумав, я понял: он имел в виду Эдварда. Алекс осторожно обнял меня, словно пытаясь утешить. Его тело было твёрдым. Даже без сильного нажима это чувствовалось. Алекс — сильный рыцарь. Я был в безопасности.