0 и 1

      Грей Крекер стоял позади Эдварда, наблюдая за его разговором с командующим городской стражей Академии. Начальник стражи был пожилым мужчиной с седеющей бородой. Даже в мирные времена этот человек вряд ли смог бы подняться выше должности начальника стражи. Он происходил из обедневшего рыцарского рода, лишённого связей со столицей, и получил свою должность лишь благодаря договорённостям между городскими дворянами. По иронии судьбы, его везение закончилось именно сейчас — на этом инциденте. Его дальнейшая судьба была уже предрешена. Король и королева не были образцовой супружеской парой. Но в решении уволить начальника стражи они проявили редкое единодушие. И хотя начальник стражи прекрасно понимал, что его ждёт, он всё же склонил голову перед Эдвардом.       Сам Эдвард, будучи главным пострадавшим в этом инциденте, даже не злился на него. Возможно, если бы начальник стражи действовал иначе, он бы сам арестовал своих же подчинённых. Грея не интересовало, какое наказание тот приготовил для своих людей. Вскоре сюда должны были прибыть королевские солдаты из столицы — замену найти было несложно, вакантных мест хватало. Грей не верил, что образованные аристократы, годами управлявшие Академией, были по-настоящему преданы королю. Город Академии принадлежал короне. Как и его солдаты. Вот только сам король не был сильным правителем. Дисциплина среди солдат была полностью расшатана.       — Его высочество занят. Докладывайте, начальник стражи, — произнёс Грей.       Начальник стражи не узнал его лица, но по одежде и манере речи сразу понял, что имеет дело с отпрыском высокородного аристократа.       — Я хочу доложить лично его высочеству. Прошу вас удалиться, молодой господин.       — Хватит дерзить.       — Это важное дело. Я обязан доложить лично его высочеству. Если бы вы понимали серьёзность ситуации, то не стали бы мне мешать.       Начальник стражи поднял глаза.       — Если бы вы проявили эту гордость хотя бы на день раньше... Как я могу доверять тем, кто даже не пошевелил пальцем, когда нападавшие угрожали жизни его высочества?       — Я готов искупить свою вину, ваше высочество.       Начальник стражи осознал, что с молодым аристократом ему не справиться. Когда он попытался напрямую обратиться к Эдварду, глаза Грея сузились. Эдвард рассеянно разглядывал свою перебинтованную руку, затем спросил:       — Есть что доложить?       — Так точно, ваше высочество. Дело, которое не должно стать достоянием общественности. Поэтому я и явился лично.       — Если это настолько секретно, что даже младшему герцогу нельзя слышать, то сначала следует удалить солдат. Вон.       По приказу Эдварда слуги Академии, закатав рукава, схватили стражников. Гвардейцы попытались сопротивляться, но против принца не попрёшь. Сделав вид, что пытаются устоять, они всё же отступили. Начальник стражи остался один.       — И вы все — выйдите. Грей, как хочешь? — спросил Эдвард, отпуская даже слуг.       — Мне уйти? Всё равно мне потом придётся это узнать, — ответил Грей.       — Дважды работать — лень. Пусть слышит.       — Как прикажете, ваше высочество.       Грей встал перед начальником стражи. Тот слегка вздохнул, пытаясь сбросить напряжение. Возможно, этот доклад позволит ему сохранить должность. А возможно — и наоборот. Среди учащихся Академии младших герцогов был лишь один — единственный сын канцлера. Начальник стражи почувствовал, как будущий герцог смотрит на него с каменным лицом, словно он — скот или булыжник.       — Докладываю: мы проследили экипаж, на котором прибыли нападавшие, и установили контору по прокату. Слуга там показал, что нападавшие обращались друг к другу как «господин рыцарь». Возможно, это либо официально посвящённые рыцари, либо выходцы из семей, имеющих право на такой титул. Это может стать ключом к дальнейшему расследованию.       Ответа не последовало. Начальник стражи не выдержал и поднял голову. Молодой герцог Крекер крепко зажмурился. А принц Эдвард лишь произнёс:       — Удивительно. — и это прозвучало как похвала.       Начальник стражи рухнул лицом вперёд. Он упал, даже не успев понять, что произошло, и больше не поднялся. Эдвард обратился к Грею:       — Поразительно, как небрежно всё было устроено, не находишь?       — Увы, согласен.       Грей отступил на шаг. Кровь брызнула даже на его сапоги. Этот человек всё равно был обречён, но видеть смерть перед глазами — зрелище не из приятных. Эдвард вложил меч в ножны.       — Судя по происходящему, вряд ли Джоффри грозит смертельная опасность.       — Не могу сказать наверняка. Ваше высочество ведь тоже получили ранение.       — Это была приемлемая жертва. Ну как?       Эдвард поднял руку. Грей взглянул на небрежно перевязанную ладонь. Что он пытается продемонстрировать?       — Рука стала вдвое толще, — сухо констатировал Грей.       — Джоффри сам перевязал мне рану.       — Почетное ранение, — сухо ответил Грей, меняя тему:       — Как долго ты собираешься это тянуть?       — Что именно?       — Ухаживать за больным — занятие утомительное. Даже у самого сострадательного человека чувство вины быстро испаряется.       Грею всё это осточертело. План Эдварда, если задуматься, был эффективным способом воздействия на Джоффри — но он не доверял даже этому. Чувства недолговечны и изменчивы. Эдвард верил в благородство принца Джоффри, но не доверял ему как личности. По сравнению с Эдвардом, сам Грей казался едва ли не гуманистом. Он считал, что принц Джоффри по-прежнему испытывает огромное чувство долга перед Эдвардом — настолько сильное, что тому даже не нужно было лишний раз напоминать о нем. Грей осторожно подобрал слова:       — Похоже, его высочество Джоффри продержится довольно долго.       — Хорошо. Дадим ему две недели, — кивнул Эдвард.       — Прекрасное решение, — механически ответил Грей, хотя не был уверен, много ли это. Он не стал спрашивать, действительно ли принц Джоффри не пострадал и правда ли, что с ним всё в порядке, как говорят.       Всё можно будет проверить в комнате. Незачем торопиться. Поручив слугам разобраться с последствиями, Грей направился в общежитие. Его шаги невольно ускорились, и к моменту, когда он достиг здания, он почти бежал.        "Не будь дураком," — мысленно одёрнул себя Грей, поправил одежду и открыл замок.       — Ваше высочество...       В комнате никого не было. Неужели человек, переживший нападение всего день назад, вместо того чтобы отлеживаться, куда-то ушёл?       

* * *

      Почта в общежитии доставлялась после полудня. Никаких услуг по разносу писем по комнатам не существовало — всё просто складывали в канцелярии на первом этаже, и если студент не забирал послание до вечера, дежурный делал ему замечание. Если же студенту нужно было отправить письмо или посылку, приходилось выходить за пределы Академии. Я планировал отправить письмо вечером. Последние дни были заняты встречами с персоналом Академии и стражами, не до занятий. Надеялся выкроить время ближе к сумеркам, но ещё до выхода кто-то постучал в дверь. Дежурный по общежитию.       — Ваше высочество, прошу прощения за беспокойство. Для вас прибыло письмо.       — Ты специально поднялся, чтобы передать его?       Дежурный смущённо пояснил:       — Нет, ваше высочество. Снаружи ждёт посыльный. Настаивает, что должен лично вручить письмо и увидеть вас. У него есть печать, но... я опасался неблагонадёжных лиц.       — Я сам разберусь.       В сопровождении Алекса я отправился к главным воротам Академии. Посыльный, ожидавший у караульного помещения, резко вскочил на ноги. Это был слуга из дворца — его лицо показалось мне знакомым.       — Вы его знаете? — спросил Алекс.       Я подошёл к посыльному.       — Ваше высочество, вы целы и невредимы! Какое облегчение! Королева так беспокоилась о вас, что не могла сомкнуть глаз.       Молодой слуга вручил письмо. Хотя его слова не содержали ничего неожиданного, я всё равно ощутил странное беспокойство. Чувство вины накатило волной. Конечно, королева волновалась — я ведь и сам собирался отправить письмо, прекрасно зная это. Но прежде чем я успел написать, дворцовый гонец уже стоял на пороге. Вручённых конвертов оказалось два. От королевы... и от Тода. Конверт от королевы был тонким, а от Тода — толстым, с каким-то содержимым внутри. Я вскрыл сначала королевское послание.       — Я приеду в Академию повидаться с принцем.       Нет, этого не может быть. По спине пробежал холодный пот. Королева не написала больше ни слова. Ни о погоде, ни о своих делах, даже не поинтересовалась, здоров ли я и всё ли в порядке. Похоже, для неё было важно донести лишь это одно сообщение. Неужели серьёзно?       Наверное, да. Визит королевы — не рядовое событие. Весь персонал Академии переведёт на чрезвычайный режим работы, да и специальные мероприятия по случаю её прибытия наверняка начнут готовить. Да и дорогу надо приводить в порядок. Неужели после нескольких дней проверок и подготовки безопасности она ограничится простым «я приеду»?        В сознании чётко возникла картина: Изуродованное лицо Эдварда с перевязанной рукой, стоящего в качестве студенческого представителя на церемонии встречи королевы... И её улыбка перед ним. Нет, этого точно не должно случиться.       — Подожди минутку.       — Куда вы направляетесь, ваше высочество? — испуганно спросил гонец.       — Сейчас напишу ответ.       — Если вам нужна бумага для письма, у меня есть.       — Зачем ты это таскаешь с собой?       — Её величество очень ждёт вашего письма...       Ответ лишь усилил чувство вины. Я взял бумагу и начал писать, стараясь как можно убедительнее изложить причины, по которым королеве не стоит приезжать в Академию. Но заполнив уже целую страницу, я вдруг осознал - этого явно будет недостаточно, чтобы её переубедить.Нужно что-то более весомое… Я взял новый лист. Написал, что совершенно здоров, что мне не больно, и что мне будет ужасно стыдно, если королева приедет из-за такой ерунды.        « Пойдут слухи, что принц Джоффри - несостоявшийся человек, так и не выбравшийся из-под материнской юбки. Вы же не хотите, чтобы вас осуждали? Вы знаете, как строга Академия к репутации, а я так стараюсь её поддерживать... И учёба... »       Сработает ли это?       Я запечатал письмо. На самом деле, письмо королевы было скорее уведомлением - вряд ли она уже выехала. С неприятным чувством я вскрыл конверт от Тода. В конверте оказалось не только письмо. Когда я наклонил его, оттуда выпали тюбик мази, медицинский пластырь и... конфеты. Что за странный набор? Тод писал, что все во дворце были потрясены, услышав о нападении на Джоффри, и очень беспокоятся о его состоянии. Хотя под «всеми», конечно, подразумевался лишь сам Тод. Я знал, что Тод будет переживать. Мысленно стерев письмо, которое собирался ему отправить ранее, я написал новый ответ:       «Я в порядке, здоров, не стоит волноваться».       Развернул конфету и положил в рот, вторую дал Алексу. Затем осмотрел остальное содержимое.       — Очень эффективная мазь. Кажется, я её где-то видел...       — Это же мазь из академического магазина, — Алекс, разжёвывая конфету, пробормотал       Разве это не игровой предмет? Кажется, какой-то персонаж дарил такое героине после ранения. Откуда Тод это достал? Вряд ли я смогу догадаться, просто уставившись на мазь. Я дописал в письме к Тоду: «Спасибо за мазь. Где ты её взял?» Передав оба письма гонцу, я попросил:       — Сможешь как можно быстрее вернуться во дворец? Прости, что уставшему человеку задаю такую просьбу, но постарайся.       — Ваша забота обо мне недостойна! — Гонец схватился за шляпу. — Взнуздаю коня и вернусь ещё до заката!       Я протянул ему письма вместе с золотом — платой, которую полагалось давать в таких случаях. Он прижал конверты и кошелёк к груди, затем снял шляпу.Я думал, он молод, но его лицо оказалось совсем юным.       — Так рад, что вы невредимы, ваше высочество. Правда, правда, так рад! Что мои глаза увидели вас здоровым. Во дворце все возрадуются, когда я передам вести. Пусть благословение пребудет с вами. Молюсь, чтобы вы всегда оставались здоровы.       Он вновь надел шляпу и умчался.