0 и 1

      Если бы передо мной был одиннадцатилетний Эдвард — я бы наверняка проверил, нет ли у него температуры. Но семнадцатилетний Эдвард лишь откинулся назад и ждал, наблюдая за мной. Я был уверен, что он шутит, но его абсолютная неподвижность заставила усомниться. Суть «ивента по уходу» заключалась в том, чтобы заботиться о персонаже, чьё тело и дух ослабли. Но разве Эдвард дошёл до того, что не может сам сменить брюки?       — Джоффри, ты такой беззащитный перед несчастными. Где твой предел? Если кто-то попросит — и в губы поцелуешь?       В голосе Эдварда сквозило странное любопытство. Кажется, он просто хотел поставить меня в неловкое положение.       — Я ведь подумал, что ты серьёзен.       — А если бы был серьёзен? Помог бы?       Разве такое возможно?       Как ни старайся быть добрым — он всё равно не принимает этого. Эдвард вырос в какого-то искривлённого взрослого. Я нахмурился, глядя на него. В ответ Эдвард лишь усмехнулся. Я, должно быть, выглядел ошеломлённым. Эдвард поймал себя на улыбке и дотронулся до уголков губ.       — Ах да, я же решил не смеяться.        Как шторы, внезапно опустевшие после заката, его лицо лишилось выражения. Он застыл с неестественной пустотой в глазах, раскинув руки. Позволял продевать руки в рукава, поворачиваться, застёгивать пуговицы — покорно, как манекен. Казалось, я одеваю куклу. Никто же не принимает ленты или серёжки за саму куклу. Я думал, улыбка Эдварда — такой же декоративный элемент. Если бы он не смутился тогда, я бы так и продолжал думать. Но была ли это искренняя улыбка?       Эта мысль ошеломила и меня. Мы шли в аудиторию в тягостном молчании. Даже не помню, как пробирался сквозь толпу студентов. Алекс открывал двери, расчищал место, придвигал стул. Усевшись, я украдкой взглянул на Эдварда. Аудитория заполнялась вокруг нас — мы стали островком в этом людском потоке. Оказалось, я ошибался, думая, что пробился сквозь студентов. Скорее, они сами последовали за принцами, создав давку у задней двери аудитории. Пространство между партами исчезло, заполненное людьми.       — Ваши высочества! Какая безмерная радость видеть вас невредимыми на таком официальном мероприятии! — так обратился к нам знакомый студент — кажется, из компании Павла, сын какого-то барона?        Вряд ли лекцию можно назвать «официальным мероприятием», но его искренний восторг был очевиден. Скорее всего, он просто рад возможности вновь засвидетельствовать почтение принцам после их затворничества.       — Благодарю. Ваша преданность согревает нам сердца. Неужели вы пришли в аудиторию специально, чтобы встретить нас?       — Разумеется, ваше высочество! Мы лишь ждали дня, когда вы вернётесь к занятиям. Сколько усилий приложили, чтобы не нарушить ваш покой! — студенты из круга Павла наперебой заговорили. — Мы, жители мужского общежития, даже организовали дозор, который день и ночь охранял вашу безопасность!       — Мы не ждём наград, ваши высочества. Просто хотели выразить наши чувства.       Остальные студенты смотрели на них с немым неодобрением.       — Охранный отряд, говорите?       — Так это они по ночам устраивали досмотры у общежития?       Судя по перешептываниям, репутация у этой "охраны" была не из лучших. Я и сам помню, как однажды проснулся на рассвете от шума — внезапный гвалт у общежития, крики, перепалка. Тогда я подумал, что молодые дворяне устроили поножовщину. А оказывается, это были они. Когда они заявили, что не ждут благодарности, я лишь равнодушно бросил:       — А, понятно.       Я подпер подбородок рукой и уставился на них без выражения. Группа Павла, поняв, что восторгов не дождется, сменила тему:       — Ваше высочество Эдвард, мы слышали о вашем ранении. Непостижимо, как такое могло случиться в столице! Будь мы рядом, этой опасности можно было избежать.       — Не хочу хвастаться, но в наших землях нет рыцаря, который мог бы со мной сравниться. Мы все здесь — мастера клинка. Не так ли, Павел?       — Э? Да, верно…       Павел, стоявший в задних рядах компании, ответил нерешительно. Его взгляд скользнул куда-то за мою спину — туда, где стоял Алекс. Неужели Павел оказался единственным в этой компании, кто сохранил хоть каплю здравого смысла? Он действительно вёл себя как лидер. Но какой смысл хвастаться боевыми навыками, когда рядом стоит такой рыцарь, как Алекс?       Алекс — возможно, не самый сильный в этом королевстве, но уж точно не имел равных в стенах Академии. Теория о том, что Эдвард — мастер меча, была лишь моим личным предположением. Дворяне же считали Алекса лучшим фехтовальщиком среди молодёжи. Компания Павла, хоть и лишённая такта, обладала поразительной прытью в искусстве лести, ловко перескакивая с темы на тему:       — Конечно, ваши высочества — куда искуснее нас в ратном деле! Как же было благородно, когда вы сразили тех разбойников одним ударом — словно герои древних саг!       — Рана вашего высочества Эдварда разрывает нам сердца, но какая честь — преподнести вам целебные травы с наших земель! Ах, ваше высочество Эдвард, вы ведь не знакомы с нашим домом... Позвольте, ваше высочество Джоффри, может, я представлю…       Группа Павла завела свою шарманку. Благовоспитанный аристократ на моем месте либо разрешил бы представление, либо сам любезно представил бы их. Эти ребята обладали навыком использовать одного принца как трамплин для приближения к другому. Не лучшая компания для Эдварда с точки зрения личностей. Но их семьи были влиятельными. Может, стоит представить их? Я уже открыл рот, неохотно готовясь говорить, как вдруг Эдвард прижался ко мне плечом. Спина мгновенно окаменела.       — Джоффри... Мне страшно. Здесь столько людей. Меня же недавно атаковали...       Он прошептал это так тихо, что только я мог слышать. Это было настолько абсурдно, что даже не удивило. Почему он продолжает так себя вести? Но реакция студентов отличалась от моей. Кто-то тут же возмутился:       — Как вам не стыдно! Его высочество пережил нападение, а вы его пугаете!       — Нет, мы не это имели в виду...       — Занятия начинаются. Вы что, хотите мешать его высочеству слушать лекцию?       Группа Павла, не выдержав недовольства других студентов, наконец уселась. Сам Павел даже поторапливал друзей: "Садитесь, давайте". Видно было, что у него хватает сообразительности, чтобы сойти за друга Лоуэлла. Иделла стояла гораздо дальше Павла, в хвосте толпы студентов. Встав на цыпочки, она озабоченно проверила моё состояние, затем с облегчением вернулась на своё место. Добрая душа. Хотя... разве можно быть такой доброй? Я стукнулся лбом о парту, как вдруг услышал голос Эдварда:       — Джоффри. Там грязно.       Глотание пыли со стола меня не убьёт. А вот Иделлу и Эдварда — вполне могло бы. Кажется, Иделла искренне симпатизировала Джоффри. Если бы она была романтическим персонажем, её шкала расположения уже набрала бы уровень двух сердец из трёх, не так ли? В аудиторию вошёл профессор философии. Когда я попытался выпрямиться, Эдвард снова прилип ко мне. Профессор, заметив нас с Эдвардом на задних рядах, положил книгу на кафедру:       — Хотя частные беседы во время лекций я не одобряю, раз уж занятия ещё не начались... Рад видеть ваши высочества невредимыми. Как преподаватель Академии, я глубоко осознаю свою ответственность и благодарен за ваше великодушое снисхождение.       Эдвард лишь кивнул, не отрывая головы от моего плеча. Его золотистые пряди шевелились у меня на щеке, вызывая лёгкий зуд. Лекция началась. Хотя Эдвард даже не пытался принять подобающую позу, никто не осмелился указать ему на недопустимость такого поведения. Даже профессор делал вид, что ничего не замечает — с выражением «ну кто же станет его тревожить после такого потрясения». Мне пришлось сидеть неподвижно в этой нелепой позе. Человеческая голова оказалась на удивление тяжёлой. Плечо постепенно теряло чувствительность. Неужели он просто хочет мне досадить? Эта мысль вновь всплыла в сознании. Я попробовал напрячь плечо — безрезультатно.       — Джоффри, мне неудобно.       Теперь я точно понял — Эдвард не спит. Интересно, у него что, шея не затекла? Вряд ли он, как рыцарь, тренировал шейные мышцы. Профессор взглянул на часы, затем взял со стола стопку бумаг.       — Перед завершением лекции проведём небольшую контрольную. Это всего лишь проверка усвоения предыдущих тем, так что отвечайте спокойно.       Он раздал пустые листы передним рядам. Пока студенты передавали их назад, профессор крупно написал задание на доске. Я сразу понял, что это. Внезапная контрольная. Если несколько раз посещать один и тот же курс, можно столкнуться с этим ивентом: если игрок получает высший балл — выдаётся разовая стипендия. Сумма была весьма приличной, и я вспомнил, как усердно готовился к таким мини-играм. Профессор положил мел и посмотрел на Эдварда:       — Студенты, сидящие слишком близко, пожалуйста, соблюдайте дистанцию.       — Я встану, — спокойно сказал я, стараясь, чтобы это не звучало как "Я хочу наконец скинуть твою голову с плеча". Эдвард приподнялся. Плечо сразу стало легче.       — Неудобно же. Не надо, — голос его звучал сладко, будто намазан медом.        Затем он отодвинул парту и переставил её рядом со мной. Кажется, кто-то говорил, что он повредил руку и ему неудобно? Но сейчас он одной рукой запросто двигал мебель. Взгляды студентов устремились к нам, затем поспешно рассыпались в стороны. И не только студенты были удивлены. Так или иначе, контрольная началась.