0 и 1

      — Непочтительность? Да та компания студентов, о которой ты сначала говорил, вела себя куда хуже!       — Э? Разве?       — Сомневаться в способностях принца — разве это не серьёзнее?       — ...Наверное? — Лоуэлл согласился нехотя.       Возможно, он прав. Для принца, участвующего в борьбе за престол, слухи о содомии куда опаснее. Если Эдвард захочет использовать это против нас — прекрасный повод. Да, я в реальном времени разрушал репутацию расточителя, но теперь появилась и группа, настроенная против Джоффри. Сердце бешено колотилось от неожиданной удачи. Джоффри, у которого ничего не получалось, вдруг добивается чего-то без усилий? Нет, это не удача. В голове всплыло точное слово. Это был кризис, обращённый в возможность. После нападения Эдвард стал терпимее к приближению Джоффри. Мои забота и внимание больше не вызывали у него отвращения. Естественно, Джоффри испытывает вину и старается для Эдварда. Кафе процветает, и посетители начали распространять слухи о Джоффри. Причём именно те, в которые я меньше всего верил и даже не пытался запустить. Всё складывалось идеально.       — Лоуэлл, ты говоришь, что распространяются слухи, будто я содомит?       Я переспросил, боясь, что надежда исказила услышанное.       — Нет.       Лоуэлл поправил меня. Опять проблемы со слухом у Джоффри?       — Это просто двусмысленные шутки, ваше высочество. Хотя опасные, учитывая, сколько людей находят их забавными.       Алекс отпустил мою руку. Его лицо стало каменным.       — Ваше высочество, прикажите мне найти владельца магазина и заставить его опровергнуть это.       — Тебе неприятно, что нас связали в слухах?       Глаза Алекса округлились.       — Конечно, я рад, ваше высочество. Это честь.       — Насколько далеко зашли слухи? Кажется, многие об этом говорят?       Лоуэлл нахмурил брови. Сложив пальцы, будто в молитве, он прижал их к подбородку:       — Это не тема для громких разговоров. Скорее, что-то вроде забавного слушка, который переходит из уст в уста. Пока не дошло до бального зала, но молодые аристократки из салона той дамы, их друзья и семьи уже в курсе. А ещё друзья и семьи этих друзей и семей...       Лоуэлл начал что-то вроде математического ряда.       — То есть за несколько дней слухи значительно распространились?       — Именно так, ваше высочество. Я всего лишь сын купца и не считаю себя вправе давать советы, но... действительно ли мудро сейчас появляться на балу с Алексом Баумкухеном в качестве партнёра? Хотя бы если бы вас было больше...       Я пристально посмотрел на Лоуэлла.       — Хм, если вы так смотрите на это... Я тоже получил приглашение... Может, мне присоединиться?       — Ты согласен?       Как удобно, когда человек и добр, и сообразителен.       Хотя я вовсе не для того, чтобы остановить слухи, его приглашал.        

* * *

      Карета с тремя пассажирами (включая Лоуэлла) остановилась перед огромным особняком. Короткая дистанция до входа оставляла мало времени для планирования. Импровизация была ключом. Всё равно мы не задержимся надолго — достаточно показаться на виду, чтобы стать темой для пересудов. Слуги объявили о прибытии принца Джоффри.       — Ваше высочество, как я рада вашему визиту!       — Госпожа.       Графиня Фланбе, хозяйка приёма, приблизилась с приветствием. Её кудрявые волосы и мягкие манеры показались знакомыми. Когда я читал имя на приглашении, то не догадался. Она была фрейлиной королевы — той самой, что пила чай у её величества и смущала меня неумеренными похвалами.       — Благодарю за приглашение в такой прекрасный дом. Передайте королеве, что я здоров и... превосходно выгляжу.       Я знал, как дойдут эти слова до её величества. Графиня, казалось, оценила прямой подход — её смех прозвучал стремительно, как её характер:       — О, ваше здоровье видно невооружённым глазом, но о «превосходном» я не слышала!       — Какие уж у меня хорошие новости? Я только и делаю, что учусь в Академии. Разве что... теперь я знаю, насколько выдающийся у меня рыцарь, благодаря этому нападению.       — Ох!       Графиня прикрыла рот рукой, смеясь.       — Сэр Баумкухен и так известный рыцарь. Его слава громка.       — Но я никогда не бывал на поле боя. Даже если мой рыцарь — герой, я, кажется, не понимал, насколько он велик. Оказавшись в опасности, я почувствовал, насколько он надёжен. Хотя я и раньше знал, что он милый.       — ...Что?       Графиня переспросила, затем, будто решив, что ослышалась, многозначительно сказала:       — Ваше высочество — такой великолепный господин, что неудивительно, когда достойный рыцарь клянётся вам в верности.       Слишком слабо? Алекс слушал, будто речь шла не о нём, затем просто вежливо поклонился:       — Благодарю вас.       Его и без того рыцарская внешность сегодня особенно сверкала, притягивая взгляды.       — Я просто сказал правду. Мы искренне рады, что ваше высочество невредимы. Это настоящее благословение для нашего королевства.       Графиня говорила с той же нежностью, что и перед королевой. Слова сами по себе были безупречны, и собравшиеся аристократы охотно поддакивали. Я сменил тему, не давая графине создать атмосферу «Главный герой этого вечера — его высочество Джоффри. И будущий правитель нашего королевства».       — Ах, кстати, я ещё не представил. Это Лоуэлл Монблан — пятый сын торгового дома Монблан. Я взял на себя смелость пригласить его. Надеюсь, это не проблема?       — О, конечно, ваше высочество! Как я рада его видеть. Мы отправляли приглашение, но, не получив ответа, решили, что он не придёт. Не ожидала, что он появится с вами.       — Вы отправляли ему приглашение?       — Ещё бы! Слухи о пятом сыне Монблана — его деловой хватке, красноречии и образованности — давно гремели по всей столице. Я очень хотела с ним познакомиться.       Графиня протянула руку. Лоуэлл поцеловал её тыльную сторону со словами: «Честь для меня, госпожа».       Когда он улыбнулся, на щеках графини появился румянец. «Ох, как мило!» — воскликнула она, сложила веер и огляделась.       — Молодёжь должна оставаться с молодёжью. Идите сюда — моя дочь представит вас всем. Черин? Где ты? Познакомь молодого Монблана со своими друзьями.       Дальнейший сценарий был очевиден: принц Джоффри, оставшись без свиты, несколько часов будет принимать почтительные поклоны всех присутствующих аристократов. Так не пойдёт.       — Нет. Лоуэлл останется со мной.       Моя улыбающаяся перебивка заставила приближавшуюся мисс Фланбе замереть. Графиня прикрыла рот веером:       — О, у вас есть дела с молодым Монбланом? Прошу прощения.       — Нет, не то чтобы... Просто я хочу, чтобы он был рядом. Редко выпадает шанс пообщаться. Не хочу, чтобы его у меня украли.       — А... ну... если так...       Графиня отступила с выражением полной растерянности, но, увидев лицо матери, моментально восстановила томное выражение. Удачно вышло? Я взглянул на Лоуэлла. В таких делах он был непревзойдённым экспертом. На его лице застыла улыбка ещё более двусмысленная, чем при приветствии графини — лишь лёгкий намёк на «благожелательность». Хотелось бы, чтобы он хоть немного поддерживал атмосферу. Казалось, он справлялся даже хуже Алекса.       Я уже собирался сделать ему знак глазами, но передумал. Кажется, я понял, почему он так себя ведёт — ничего не поделаешь. Возможно, такое выражение лица Лоуэлла даже к лучшему. Любой бы увидел, что ему не до улыбок. Если уж Джоффри не может исправить свою репутацию, пусть хотя бы выглядит как тот, кто держит возле себя недруга — просто чтобы продемонстрировать власть. Когда хозяйка, графиня, отошла в сторону, не представляя гостей, аристократам не оставалось ничего, кроме как подходить к принцу поодиночке. Я сделал вид, что не замечаю их. Посмотрев на Лоуэлла тёплым взглядом, я увидел, как он улыбается, смущённо уставившись в носки своих туфель.       — Пойдём внутрь?       — Да, ваше высочество.       Я протянул ему руку, как кавалер даме. Не забыл и про «любимого рыцаря» Алекса — жестом пригласил его следовать за нами.       Нужно было двигаться, пока очередной гость не подошёл с приветствием. Взяв Лоуэлла за руку, я вышел на террасу — и увидел, как приближающиеся аристократы замерли. Выход на террасу был сигналом: «Не беспокоить». Войти туда, не будучи приглашённым, считалось грубейшим нарушением этикета. Алекс, последовавший за нами, закрыл шторы. Пространство между террасой и залом оказалось перекрыто. Как раз в этот момент в зале заиграла лёгкая танцевальная мелодия. Теперь наши слова никто не услышит.       — Лоуэлл, видел? Те самые посетительницы салона — они и здесь есть.       — Да.       — Думаешь, всё получится?       — Да. Не ожидал, что вы так хорошо справитесь.       Лоуэлл ответил с улыбкой. Его лицо, обычно столь выразительное, сейчас сияло абсолютно безмятежной улыбкой — так, что невозможно было понять, что он на самом деле задумал. Он что, подыгрывает мне?