127.25
3 января 2026 г., 21:00
Так я и знал.
Вот почему я не решался на романтические линии. Статус принца Джоффри заставлял других играть по его правилам — даже против их воли. Значит, ему всё-таки неприятно?
— Лоуэлл, хочешь дать мне пощёчину?
— ...Что?
— Нет, это тебе дорого обойдётся. Как нам лучше расстаться?
— Ваше высочество... вы хотите меня убить
Лоуэлл задал этот вопрос, когда я обернулся и увидел Алекса, сжимающего ножны. Хотя это не главное.
— Если не нравится — почему не отказался?
— Нет, не так.
Репутация Лоуэлла принадлежала ему самому. Возможно, он просто не хотел добавлять к ней титул содомита. Хотя, честно говоря, кому какое дело?
— Извини. Если бы я обратился к Алексу, поползли бы слухи, будто мы и правда встречаемся. А разрушать чьи-то свадебные планы — не дело.
— Я не против, ваше высочество. Если вы нуждаетесь во мне, даже мой отец будет гордиться, — твёрдо заявил Алекс.
— А мои свадебные планы...? — Лоуэлл растерялся.
Эх, если беспокоишься о свадьбе — может, сначала разберёшься со своей репутацией...
— Как можете вестись на такие наветы? Обидно, ваше высочество. В последнее время обо мне даже слухов не ходит. Я просто честно выполнял ваши поручения.
— А, правда?
— Каждое утро возвращался пьяным в стельку, ваше высочество.
Алекс наклонился, чтобы шепнуть мне на ухо: «Вряд ли стоит извиняться». Если до сих пор слухи молчали, теперь они точно распространятся. Лоуэлл Монблан был известным ловеласом Академии — его знали все. Если все знают, что он ветреный, зачем с ним встречаться? Я вспомнил, как задавался этим вопросом во время игры.
— Продержимся ещё 30 минут и уйдём. Приказ королевы — нельзя уйти сразу. Лоуэлл, сегодня мы «расстаёмся». У тебя же много друзей — расскажи им, как принц с тобой «обошёлся», придумай оправдание.
— Ваше высочество... вам правда всё равно, что будет со мной?
Лоуэлл грустно усмехнулся и вышел, пообещав принести вина. На террасе остались только я и Алекс.
— Ваше высочество. Вы доверяете тому юноше больше, чем мне?
— Конечно нет.
— Если бы это зависело от меня — я бы выполнил любой ваш приказ.
Не ври. Я мог бы перечислить десяток приказов, которые Алекс нарушил, но решил не убивать в нём боевой дух.
— Я знаю. Верю тебе.
* * *
"Лисья натура Баумкухена." Так думал Лоуэлл, покидая террасу под предлогом, что несёт напитки. Алекс Баумкухен был полной его противоположностью, и если принц вмешивался, ситуация только ухудшалась. Притворяется медведем, а хвостов у него штук десять. Обычно принца окружали настороженные охранники, но Лоуэлла раздражал именно Алекс Баумкухен — даже больше, чем ненавистный Тод. Алекс Баумкухен внезапно занял место рядом с принцем. Раз граф Баумкухен был наставником принца, логично, что его сын стал телохранителем. Примерно как Лоуэлл, будучи пятым сыном Монблана, получил доступ к принцу. Правда, «доступ» Баумкухена подразумевал куда более близкое расстояние. Вопреки ожиданиям, подозрительный принц быстро снизил охрану для Баумкухена. Казалось, её и не было. Они знакомы с детства? Или дело в репутации и характере? Чёрт бы побрал эту репутацию... Надо было вести себя скромнее. Только не внешность. Если из-за неё — это же несправедливо. А вот у тебя, кажется, наоборот — внешность обманчива. Как бы ни различались их привычки, жизнь в одной комнате раскрывает некоторые факты. Лоуэллу частенько бросался в глаза взгляд Алекса Баумкухена: «Такому, как ты, нельзя позволять приближаться к его высочеству». Кто кому говорит? В карете по пути на бал принц изложил свой план: — Распускать слухи о расточительстве, кажется, бесполезно. Давайте сосредоточимся на других. Лоуэлл подумал, что принц наконец осознал нереалистичность своих замыслов, но ошибся. — Нужно распространить слухи, что я содомит. — ...Что? Принц проигнорировал его непочтительное восклицание. — Лоуэлл, Алекс, мне нужна ваша помощь. Если сложно — ничего, найду других. — Приказывайте, ваше высочество. Я сделаю что угодно ради вас. — Алекс... Принц и его рыцарь укрепляли узы господина и вассала, так что Лоуэлл не мог расспросить о деталях плана. Не обманывайтесь. Он сейчас дрожит от волнения. Лоуэлл сидел напротив, улыбаясь и наблюдая за их объятиями. Какие близкие господин и слуга. Хотя, кажется, чувства у них разные. Неужели Алексу Баумкухену неинтересно, о чём думает принц? Конечно, нет. Когда сердце колотится так, какая уж там мысль. Лоуэлл отправился искать стол с закусками. По словам Павла, принц всегда нуждался в хорошей закуске к вину. Мраморный зал сверкал, отражая свет люстр. По нему мчались туфли — для дамы в платье такой темп был почти бегом. Звук каблуков, заглушённый музыкой, всё же достиг ушей Лоуэлла. Он поднял голову. — Черин? — Лоуэлл, иди сюда! Черения Фланбе схватила его за рукав. Казалось, она забыла, что её мать-графиня, хозяйка особняка и приёма, не в курсе их знакомства. Девушка слегка волновалась — и не без причины. Именно она рассказала Лоуэллу о романтических слухах про принца и его рыцаря в том кафе. Она и правда обожала принца Джоффри — настолько, что посещала его кафе. Говорила, что это не любовь, а восхищение, но Лоуэлл плохо понимал такие чувства. Оглядевшись, Черения оттащила его к стене — в такое глухое место, что даже «стенные цветы» там не стояли. — Что вообще происходит? Я знала, что ты неразборчив, но протягивать руку к самому принцу? Ты спятил? — Разве он из тех, кто позволит кому попало до себя дотронуться? И вообще, за кого ты меня принимаешь? — Боже, Лоуэлл! Мне всё равно, с кем ты встречаешься, но принц? Ты не должен был даже пытаться его соблазнить! — Я не соблазнял его! Он ожидал такой реакции, но Черения была вне себя. Она сыпала упрёками, затем понизила голос — не потому что поверила в его невиновность. — О, Лоуэлл... Конечно, ты будешь утверждать, что влюбился, но мир назовёт это бредом... Такого унижения он давно не испытывал. Знакомое чувство стыда, которое он всегда ощущал на семейных собраниях, подступило к горлу. — Это он первым начал меня соблазнять! — ...Что? Черения прикрыла рот руками. Лоуэлл подумал, что проговорился, но нет. Принц был бы доволен. Ему почти слышался его голос: «Лоуэлл, ты прекрасно справляешься». Потому что план принца — распространять слухи не о том, что Лоуэлл содомит, а о том, что сам принц развратен и распутен. Зачем? Алекс Баумкухен даже не задавался вопросом, но Лоуэлл, кажется, догадывался, что скрывалось за словами принца о «планах на брак». Принц собирался стать плохим парнем. Типа: «Использовал свой статус, чтобы приставать к простолюдинам». Кто в это поверит? Но даже Лоуэлл был шокирован, когда принц предложил «сыграть в содомитов». И это при том, что он куда менее ханжа, чем остальные. Любой бы остолбенел. Если принц лично начнёт демонстрировать «ухаживания» и сеять слухи, люди — по своей косности — возможно, и правда поверят. План был настолько осуществимым, что это пугало. Стоит ли втягиваться в это, не понимая истинных намерений принца? Если бы это был план по улучшению репутации принца — Лоуэлл согласился бы без колебаний. Отец был бы доволен, ему самому ничего не грозило — сплошные плюсы. Но если что-то пойдёт не так, пострадает не только он, но и вся семья. Лучше всего было участвовать в этой авантюре в роли жертвы. К счастью, принц оставил эту роль для него. Лоуэллу нужно было лишь «расстаться» с принцем сегодня. Хотя... мы даже не встречались. Как до этого дошло... — Его высочество правда...? Я... если это правда... Зачем ты мне это сказал, Лоуэлл?! Черения прикрыла ладонями щёки. Лоуэлл сделал то, что обычно делают люди в замешательстве — отложил проблему. — Просто никому не рассказывай. — Конечно! Особенно если бы ты сам мне не сказал! — Я тоже в смятении, Черин. Разве друзья не для того, чтобы делить тревоги? Если его высочество обращается со мной так, как ты видишь... представь, каково мне. Лоуэлл говорил голосом, полным сострадания к самому себе. Когда его глаза стали влажными, голос Черении тоже смягчился. — Да, Лоуэлл... Кажется, ты встретил свою пару. Я всегда знала, что однажды твоё беспечное поведение приведёт к краху. Ведь его высочество и сэр Алекс Баумкухен — влюблённая пара... — ...Что? — Разве не об этом мы говорим? — О чём ты? — Тише, Лоуэлл, мы же обсуждаем секреты. Лоуэлл растерялся от такого неожиданного упрёка в нечуткости, но у него были дела поважнее.
