0 и 1

      — Принц... влюблён в кого-то?       — О чём ты, Лоуэлл? — Черения выглядела озадаченной.       — Ты что-то заметила? Ты же его поклонница. Были ли у него раньше романы...       Чем больше он говорил, тем страннее становилось выражение её лица. Она сжала губы, затем крепко сомкнула их сбоку — явно сдерживая смех.Лоуэлл замолчал. Щёки горели. Она просто, как обычно, несла фантазии, а странно отреагировал он.       — Ты правда влюбился?       — Да нет же!       — И принц принял твои чувства? Серьёзно? Тебя? Чем ты мог его зацепить?       Черения цыкнула, даже не слушая его, и Лоуэлл вспыхнул:       — Я всё же лучше Алекса Баумкухена!       — Да ну? Сэр Баумкухен — герой, стоявший на передовой ради страны, а на деле — ради принца! Разве это не прекрасная любовь? А ты лишь испортишь картину. «Исправившийся ловелас» — это же скучно…       — Мне неинтересны твои вкусы!       — Так это правда? В кафе ты ничего не говорил! Притворялся, что не знаешь? Дразнишь меня? Боже, у меня сердце колотится! Ты что, действительно сохранял невинный вид? — Она скрестила руки, будто поймала его с поличным. Лоуэлл не ответил. Её брови взлетели вверх, затем опустились от его скучной реакции. — Да что с тобой? Это правда?       — Да помолчи ты.       — Ты шутишь? Принц действительно тебя соблазнил? Или это ты первым сдался?       Глаза Черении округлялись всё больше. Лоуэлл хотел было заткнуть ей рот, но, оглядевшись, лишь толкнул её в бок. Черения ахнула и замолчала.       — ...       — ...       ...Вон же графиня, не так ли?       — Ах, мама! Я иду.       Черения бросила на Лоуэлла взгляд, затем, словно он был незнакомцем, приподняла подол платья в формальном приветствии. Но вслух сказала иное:       — Я не стану распространять слухи. Если нужно будет поговорить — обратись ко мне. Я хороший слушатель в любовных делах. И я умею хранить тайны.       Конечно.       — Было приятно побеседовать, мисс Фланбе.       Лоуэлл положил руку на грудь и склонил голову. Он видел, как Черения, крикнув «Мама!», скрылась вдалеке семенящей походкой. Что ж, это не любовная проблема. Это проблема эксцентричности принца Джоффри. А значит, экспертом здесь был Лоуэлл. Как ни странно, с пятнадцати лет он посвятил себя служению принцу.       Лоуэлл Монблан стал выдающимся торговцем именно с пятнадцати лет. Неважно, каковы критерии «выдающегося торговца» или как это можно подтвердить. Всё потому, что тогда он встретил принца. Когда Лоуэлл, движимый смесью совести и корысти, вмешался в дела принца, тот почему-то определил в нём потенциал великого купца. Принц неожиданно пообещал: «Привози товары во дворец — я их куплю», и Лоуэлл стал «золотой жилой» для своего отца.       «Как ты умудрился заслужить доверие принца? Удивительно. Просто удивительно».       Ожидания отца не имели значения, но раз уж он попал во дворец, пришлось изучать товары. Лоуэлл получил базовые знания и начал нести всякую чушь перед принцем. Это было скорее время подстраивания под капризы принца, чем реальная торговля. В конце концов, первая сделка была лишь пробной, а отец сказал: «Узнай вкусы принца». Хотя по-настоящему узнавать вкусы должен был не Лоуэлл, а сопровождавший его опытный торговец из их гильдии. Однако принц обращался только к Лоуэллу и кивал, что бы тот ни объяснял о товарах.       Видимо, он намеревался купить, поэтому слуги принца засуетились, спешно перенося фарфор, ковры, ожерелья, зеркала и прочее то туда, то сюда. Время покупок прошло без малейшего следа единства стиля или какого-либо вкуса. Так или иначе, разом избавившись от нескольких дорогих безделушек, которые до этого было трудно продать, сопровождавшие купцы остались довольны. Лоуэлл думал, что лучше промолчать, но не смог удержаться, и рот сам собой раскрылся:       — Разве можно просто так покупать всё подряд?       — Ты же сам сказал, что всё это — редкости. Что это прекрасные вещи, способные продемонстрировать мой вкус.       Так он и говорил.       — Но разве торговец станет признаваться, что вот эту вещь заказали, а потом передумали и бросили гнить на складе?       — Разве была такая?       — Тот меч, например.       — Да? Ну и что, он красивый.       — Но ведь вы не станете его использовать?       Если бы это был рыцарь, он бы так не выразился. Сотрудник торговой гильдии побледнел, думая: «Этот сорванец нас всех погубит» — но Лоуэлл не боялся. Такой принц не стал бы наказывать за подобную дерзость. И действительно, принц лишь похвалил Лоуэлла: «Какой проницательный торговец».       Следующий визит был ему теперь обеспечен. Когда отец понял, что Лоуэлл приглянулся принцу, он стал брать его в торговые поездки. Не то чтобы раньше не брал вовсе, но с тех пор начал включать его даже в переговоры. «Хороший торговец» — даже в пустой лести он таких слов не слышал. Отец Лоуэлла и правда был великим купцом. При нём состояние семьи выросло в сотни раз — они даже купили замок знатного рода       Старших братьев у Лоуэлла было четверо, и все они были от других матерей. Только мать Лоуэлла была дворянкой. Купив замок знатной дамы и переименовав торговую гильдию в «Монблан», отец, казалось, удовлетворил свои давние комплексы. Хотя на самом деле его сыновья не разделяли этих устремлений, да и он сам лишь культивировал в себе странную тягу к аристократическим кругам. То, что Лоуэлл завёл связи с принцем, невероятно подпитывало отцовскую гордость. То же самое и с тем, что из всех братьев лишь Лоуэлла приняли в Академию. Он жил, получая удовольствие от того, что рушил отцовские ожидания, но, очнувшись, вдруг осознал, что на него возложили колоссальные надежды. Впрочем, ему было всё равно.       Даже за границей Лоуэлл продолжал беззаботно прожигать жизнь. Отец бесился, крича на подчинённых: «Почему вы не можете усмирить этого сорванца?!» — и сотрудникам оставалось лишь мучительно терпеть эти «весёлые» деньки. Но стоило заговорить о возвращении в королевство, как Лоуэлл, неизвестно почему, уже не мог отказаться. Ведь он с трудом очаровал принца и завоевал его доверие. Да, именно очаровал. Сейчас принц обманывается, считая его «талантливым торговцем», но, заручившись его верой, кто знает — может, удастся соблазнить?..       — Вернулся?       Принц доверял Лоуэллу.       — Вместо того чтобы действовать в одиночку, как вы предложили, лучше разделить людей и запутать следы — так нас будет сложнее отследить...       —  Хорошо. Поступим так.       Советы Лоуэлла обретали вес. Разве так можно? Лоуэлл знал себя. Отец хотел, чтобы его сын с благородной кровью обладал некой «аристократичностью», отличающей его от других — словно он альбинос-змея среди обычных. Но Лоуэлл был просто ребёнком. А повзрослев, стал совершенно неаристократичным ребёнком — с точки зрения отца.       Хотя, по мнению Лоуэлла, именно дворяне, располагая досугом, больше всех предавались разврату. Разве он в каком-то смысле не исполнил родительские мечты? Прирождённый дар красноречия позволял ему привлекать внимание людей любой болтовнёй. Что уж говорить о внешности. Он обладал красотой, не унаследованной ни от отца, ни от матери. Братья же были вылиты в отца, так что, видимо, сказалась наследственность через поколение. Эти два качества — красноречие и внешность — как нельзя лучше способствовали тому, чтобы сбить человека с пути. Так и сформировался нынешний Лоуэлл.       На собраниях, которые посещал Лоуэлл, не было и тени серьезности. Порой он говорил вещи совершенно искренне, но никто не воспринимал их всерьёз. Лоуэлл привык, что его слова воспринимают легкомысленно, но принц был иным. Он верил, что Лоуэлл — совестливый и выдающийся торговец, и принимал его слова за чистую монету.        С какого-то момента отец начал обсуждать с Лоуэллом дела компании. Честно говоря, Лоуэлл не был против того, чтобы оправдывать отцовские ожидания. Лоуэлл взял вино и закуски и вернулся на террасу. Принц и Алекс Баумкухен стояли, прислонившись к стене в тесной компании. Почему-то они расположились довольно далеко от перил. Это совсем не походило на то, как если бы они любовались садом.       — О чем беседуете?       Лоуэлл обратился к дружелюбно настроенному господину и его свите. Принц ответил:       — О том, что падение отсюда вряд ли будет смертельным.       — Разумеется, так и есть?       Бальный зал располагался на втором этаже.       — Но если тело боится высоты, как ты думаешь, почему?       — Наверное, потому что не хочет падать?       Лоуэлл ответил со всей искренностью — ведь вопрос задавал сам принц. Принц Джоффри кивнул:       — Так я и думал.       — Хотя, если Ваше Высочество упадёте, моё сердце тоже будет болеть, — добавил Лоуэлл.       — Уже оправился? — Принц отреагировал легко, словно это была одна из обычных пустых шуток. Он не всегда воспринимал слова Лоуэлла всерьёз       — Какая атмосфера внутри?       — Хм, ведь Ваше Высочество сами подали тему для разговоров.       — Все, кажется, обсуждают?       — С большим энтузиазмом.       — Хорошо, — произнёс принц.       Лоуэллу хотелось спросить, действительно ли это хорошо, но он с трудом сохранил улыбку. Пока они возвращались с банкета на террасу, Лоуэлл размышлял. Благодаря черинийскому вину его мысли прояснились. Вывод был один: нельзя отдаляться от принца. Разве он ещё не завоевал его доверия?       Даже самые странные поступки принца всегда имели причину. Хотя нынешнее дело выглядело чрезвычайно подозрительно... Но разве предыдущие предприятия были безупречны? Поначалу Лоуэлл думал, что принц просто выбрасывает деньги в море. Не было никакой фантазии о сокровищах на острове. Раз уж принц тратил деньги так слепо, разве не проще было бы построить корабль с сокровищами, чем искать остров? Ведь было очевидно, что всё это пойдёт ко дну в открытом море.       Но, к удивлению, эти предприятия оказались успешными — словно по волшебству. Моряки, вернувшиеся живыми, разрывали оковы на своих ногах и становились богачами. Если бы кто-то даже не Лоуэлл увидел, как они восхваляют принца, то непременно проникся бы благоговением.  Принц Джоффри станет королём. Хотя он и не любил такие заявления, но принц действительно был тем господином, которому стоило служить.       "Наверное, есть какие-то скрытые детали", — размышлял Лоуэлл.       В отличие от какого-нибудь бестолкового рыцаря из охраны, ему невероятно хотелось узнать эти подробности, но он понимал: принц вряд ли их раскроет. Поэтому вопрос прозвучал без особых ожиданий:       — Конечно, хорошо. Но, Ваше Высочество... Чем вообще поможет то, что мы притворяемся вашими возлюбленными?       — Моему выживанию.       — …Что?       Сердце Лоуэлла упало.