0 и 1

      На обратном пути в Академию пошёл дождь. Я открыл окно кареты и протянул руку наружу. Холодные струи дождя приятно освежали. Вино согревало изнутри ровно настолько, что хотелось напевать что-нибудь. Пусть даже песню не из этого мира. Плечи внезапно отяжелели — Алекс набросил на меня свой плащ.       — Боюсь, вы простудитесь.       — Из-за такого пустяка?       Он не знал, как я счастлив в этот момент. Мысль, что никто не знает, вызывала тоску. Лоуэлл молча наблюдал за мной.       — Что?       — Ваше высочество... Не могли бы вы раскрыть нам истинную цель этих слухов? Я хочу действовать максимально полезно для вас. Боюсь совершить ошибку.       Даже Алекс, обычно несогласный с Лоуэллом, кивнул. Нельзя бояться. Не в такой прекрасный день. Но почему именно сегодня был прекрасным днём — этим двоим знать не следовало. Они стали верными соратниками Джоффри — те самые, что поклялись помогать мне ещё в бальном зале. Я жестом подозвал их ближе. Когда они склонились, я прошептал так, чтобы никто не услышал:       — Я разрушу свою репутацию, чтобы сделать Эдварда королём.       — Что?       Лоуэлл отпрянул в шоке. Я пристально посмотрел на него. Он моргнул, затем снова приблизился.       — Почему? — прошептал он.       — Потому что я не хочу быть королём.       — Почему?       Неужели ты спросишь "почему", даже если я скажу, что не хочу стать каретой?       — Просто не хочу.       — Но все будут так рады, если Ваше Высочество станет королём.       — Все — это кто?       — Я, Баумкухен... да все!       — Но я не хочу... Разве так нельзя?       Я потянулся в темноте, ожидая найти где-то здесь руку Алекс— и действительно наткнулся на неё, что меня удивило. Алекс тихо произнёс:       — Конечно можно, Ваше Высочество. Поступайте, как желаете.       — Но я не оправдаю твоих ожиданий.       — Нет, Ваше Высочество. Это не так.       И ожиданий королевы тоже. Но ничего не поделаешь. Джоффри не может быть королём. Веки налились свинцовой тяжестью. Когда я несколько раз моргнул, в темноте проступили черты лица. Даже вблизи у Лоуэлла не было ни одной резкой черты — прямо как у персонажа игры, подумал я.       — Почему вы не можете быть королём? — спросил Лоуэлл.       Потому что так задумано сюжетом игры. Хватит уже спрашивать. Но ты же просто игровой персонаж. Этого говорить нельзя.       — Потому что Эдвард убьёт меня раньше.       — Что?!       Это был голос Алекса. Его большая рука встряхнула меня — голова закружилась.       — Ваше Высочество... Что это значит? Он вам угрожал?       — Всё в порядке. Теперь мы в безопасности. И Эдвард, и я. Я отступлю. Я отдам ему всё, что он хочет...       В объятиях Алекса было так тепло, что глаза сами закрылись. Голова покачивалась в такт движению кареты. Голоса Алекса и Лоуэлла доносились прерывисто, будто сквозь туман. А они, оказывается, неплохо ладят. Болтают без умолку. Должно быть, я уснул. Когда я снова открыл глаза, мы уже были у дверей моей комнаты в общежитии. Алекс окликал меня.       — Ага. Заходи.       Я помахал ему рукой и открыл дверь. Чувствовал себя будто во сне — неужели я сам дошёл сюда пешком? Да какая разница… Кровать Грея была пуста. Чем это лучше одиночной камеры?       Закрыв дверь, я стал раздеваться. Раз не перед кем церемониться, можно и раскидать вещи как попало. Сняв рубашку, я потянулся к шкафу — дверца не поддавалась. Как и вся старая школьная мебель, в этой комнате вещи были целы, но на грани поломки. Всё же не настолько, чтобы не работать. Я дёрнул сильнее — и тут чья-то рука легла поверх моей. Дверца со скрипом поддалась. В спину дышало тепло. В комнате было прохладно — я заметил это лишь сейчас, благодаря тому, кто стоял сзади.       — Бал тебе понравился?       Эдвард. Протрезвел моментально.       — Как ты сюда попал?       — Я спросил первым. Сначала ответь. Тебе понравился бал? Там должно было быть много знакомых лиц, — голос Эдварда звучал непривычно медленно.       — Откуда ты знаешь, что я был на балу?       — Не понравилось? Ты не отвечаешь.       — Какой ответ...?       Мозг отказывался соображать.       — Ты же обещал остаться рядом. Нарушил все договорённости — если даже не получил удовольствия, обидно выходит.       Кому? Кому обидно?       Эдвард был тяжёлым. Тело кренилось вперёд, но его хватка не давала упасть.       — Успел пообщаться со своими поклонниками? Рассказал, какой Эдвард никчёмный? Что ты в безопасности, чтобы не волновались? Упомянул, как сильно тебя поддерживают в Академии? Как обожает тебя молодая знать?       — Эдвард!       — Тише...       Пальцы Эдварда поползли по моей шее, как паучьи лапки. Рот оказался зажат.       — Почему я продолжаю тебе верить? Знаешь? Может, из-за голоса? Он такой... приятный. Наверное, все так думают. Интересно, если закрыть тебе рот — поможет?       Нужно было сказать, что это недоразумение, но губы не слушались.       — Джоффри, не облизывай, щекотно. Руки грязные — не глотай...       Ладони были липкими. На руках Эдварда не было бинтов. Что это значило? Дыхание перехватило, сознание поплыло.       — Нет, я пришёл за объяснениями.       Хватка, сжимавшая нос и рот, ослабла. Я закашлялся.       — Ты обещал защищать меня. Обещал уберечь от королевы. Но как я могу тебе верить, если ты сразу же отправился на её приём?       — Нет!       — Нет?       — Нет! Послушай... Ты всё неправильно понял! Королева собиралась приехать в Академию... Я пошёл на приём, чтобы показать ей, что со мной всё в порядке... Если бы она приехала, тебе бы тоже досталось...       — Ах да. Нельзя же тревожить королеву.       Словно разговаривал со стеной.       — Королева будет влиять на тебя, даже находясь за тысячу миль. Я знаю. Тебе стоит стараться ради неё ещё усерднее, Джоффри. Иначе как же ты её удовлетворишь?       — Эдвард!       Я схватил его за руку — он дёрнулся, будто обжёгся. Это после того, как он меня душил!       — Что я такого сделал на приёме?!       Это был риторический вопрос. Но Эдвард ответил:       — Интересно... Джоффри, ты хочешь быть королём?       Так и хотелось закричать.       — Нет! Это твоё место! Ты должен стать королём, мне это неинтересно! Я поэтому...       — Поэтому? — Его голос был холоден.       Лишь я один был взвинчен, в то время как Эдвард оставался спокойным.       — Я хотел испортить свою репутацию...       — Ах да, для этого ты и отправился на прием к королеве.       — Да выслушай же меня!       — До каких пор? До каких пор мне верить твоим словам?       Дыхание Эдварда обжигало затылок. Он стиснул зубы, словно ему до тошноты омерзительна эта ситуация.       — Я больше не хочу этим заниматься.       Мое тело пошатнулось, и я рухнул вперед. Эдвард отпустил меня. Я стоял на коленях, наблюдая, как он открывает дверь и исчезает. Во рту было горько.       — Грязное... Не глотай...       Я включил свет в ванной и посмотрел в зеркало — на лице остались грязные пятна. При желтом свете лампы пятна выглядели черно-красными и липкими — словно запекшаяся кровь.       26. История, которую он не знал.       Марш прекратился с наступлением сумерек. С полудня небо затянули чёрные тучи. Эдвард беспокоился о предстоящем вечернем дожде. В командовании войсками главное — не доблесть или тактический гений полководца. Первостепенны укрепление позиций и снабжение — всё остальное значительно уступает в важности. За последние месяцы Эдвард усвоил этот урок. Ранневесенний воздух всё ещё пробирал до костей. Если пойдёт дождь, холод проникнет в самую глубь. Лучше ускориться и успеть укрыться под крышей — таково было его решение. Воины, приведшие пограничный конфликт к победе, везде встречали радушный приём. Благодаря щедрости лорда они получили ужин, а измученные форсированным маршем солдаты рухнули без сил.       Завтра я увижу Джоффри.       Эдвард размышлял об этом в выделенной ему комнате. Впервые за долгое время он помылся горячей водой, лёг на удобную кровать и, слушая за окном дождь, обдумывал планы на следующий день. Эдвард триумфально вернётся, как того желает король. Он возглавит пышную процессию под звуки рогов и колоколов, осыпаемый лепестками цветов. Его посетила мысль, что король, должно быть, нервничает. Если дождь продолжится, парад придётся отложить. Этого монарх точно захочет избежать. К счастью, дождь не обещал быть затяжным.       Даже на удобной кровати Эдвард не мог уснуть. Когда он закрывал глаза, в голове родилось столько мыслей, что начинало тошнить. Уже несколько дней у него был сильный жар, но он никому не говорил. Его измученного мозга хватало на необходимые решения. Но вдруг его охватило сомнение:       А действительно ли он мыслит здраво? Почему бы не отправиться прямо сейчас? Королевский город уже так близко. Там есть всё, чего жаждет Эдвард. Тёплая комната. Сон. И Джоффри Бискотти.