0 и 1

      Я ничего не видел. Рука Эдварда сжала мой воротник, а другая ладонь исследовала лицо. Грубые пальцы скользнули по щеке, проверяя черты, затем надавили на нос и рот, прежде чем отпустить. Глаза открыть не удалось. Это конец?       Я попытался выпрямиться. Его рука опустилась ниже, прижала ладонь к груди. Пальцы провели линию от солнечного сплетения до живота, будто вычерчивая границы синяков. Боль заставила меня ахнуть. Я едва сдержал крик — а он намеренно надавил сильнее.       — А-а!       — Джоффри...       Он произнёс моё имя. Затем повторил шёпотом, будто убеждаясь, и отпустил меня, опершись о стену. Неужели он... проверял, кто я? Безумец…       — Зачем пришёл? — спросил Эдвард.       Ушибы ныли так, что слезы выступали на глазах, а его слова зажгли во мне ярость.       Зачем пришёл?        — Я не всё сказал. Ты ведь избегал меня.       — Неправда.       — То есть не избегал?       — Не… Это не ответ. Если знал, что я избегаю — зачем пришёл?       Во рту пересохло. Извинения, объяснения — мыслей было много, но ни одна не складывалась в слова.       — Ты же сказал… Хочешь, чтобы всё стало «как раньше». Вот это — твоё «как раньше»?       Я запинался. Эдвард же спросил тихо:       — Что такое «как раньше», Джоффри? Какими мы были?       Это не мои слова. Он их произнёс первым. Эдвард отступил на шаг.       — Ты всё равно не сможешь. Не делай того, за что не готов отвечать. Уходи. Не приходи. Не притворяйся, что тебе не всё равно...       — Как я могу быть безразличен к тебе?       Моя жизнь зависит от тебя. Эдвард тихо рассмеялся.       — Опять будешь говорить красивые слова? Давай. Я послушаю.       — ......       — Что? Ты же мастер в этом. «Ты самый особенный» или «Я так волнуюсь, что не могу терпеть».       Что за чёртова путаница… От возмущения я онемел. Эдвард же продолжил, будто всё понял:       — Нечего сказать? Тогда уходи. И не возвращайся.       Это был риторический приём — расчистить путь для оправданий... чтобы затем не дать им прозвучать.       — Я не хочу тебя ждать.       Он пробормотал это так, будто годы меня ждал. Но... это ведь я ждал.       — Когда ты меня ждал?       — Всегда.       — Всегда — это когда?       Это я вечно поджидал Эдварда. Я бился, чтобы завоевать его расположение. Я цеплялся, когда он дулся, и отступал, когда он отталкивал. Между нами изначально были отношения старшего и младшего. Ты не имеешь права этого не понимать. Этого — не имеешь.       — С тех пор, как ты сделал меня несчастным.       Глаза уже привыкли к темноте — я различал очертания его лица. Он смотрел на меня без тени эмоций.       — Иди.       Эдвард отвернулся. В тот же миг дверь открылась. Пламя свечи в коридоре колыхалось. Меня вышвырнули из комнаты. Не по моей воле — Эдвард схватил за плечо и вытолкнул. Сверхъестественная сила. Не успел обернуться — дверь захлопнулась. Будто говорила: «Не возвращайся».        Плёнка в голове порвалась. Капризный эгоист. Приходит, когда нужно ему, отвергает, когда настроение испортилось. Эдвард имел на это право. Но это не означало, что ему дозволено говорить что угодно. Я сделал тебя несчастным? Он сказал это так, будто я — единственная причина его страданий, но нет. Несчастья Эдварда никогда не зависели от Джоффри. Джоффри лишь немного помог — будто подтолкнул велосипед, уже катящийся под откос. Разве что мой толчок был чуть сильнее… Но даже так...       В этом мире не существует человека, который желал бы счастья Эдварду сильнее меня. В этом я был уверен. В голове вспыхнула ясная решимость: Я сделаю его счастливым. Сведу с Иделлой. Возведу на трон. Дам абсолютную любовь, которая вытеснит само слово «тревога» из его лексикона. Посмотрим, осмелится ли он тогда винить во всех бедах Джоффри.       

* * *

      Первым делом после постановки цели я решил проверить расписание героини. Через Тода выяснил, чем занята Иделла в последнее время.       — Ваша светлость, вы не чувствуете ответственности, случайно?       — Конечно. Хотя никакой ответственности за Иделлу у меня нет, но ситуация тревожная. Барон Эклер и жених — явно не образцовые люди. Что, если что-то случится?       — Понятно. Как мудро! Значит, мне следует защищать мисс Эклер?       Каким именно образом — загадка, но я кивнул:       — Ага, именно.       Так я получил её маршруты. График Иделлы оказался до смешного прост: библиотека, общежитие, лекционные залы. Уволилась с работы — увеличила учебные часы? Хотя не понимаю, чем она занимается в библиотеке так долго. Если по сюжету игра начинается на втором курсе, сейчас Иделла должна активно взаимодействовать с персонажами через студсовет. Неловко это говорить об усердной студентке, но... ей сейчас не до книг. Я вошёл в библиотеку — и буквально столкнулся с выходящей Иделлой. Книги, которые она несла, рассыпались по полу.       — Простите! Ваша светлость?       Извиняться не за что. Я ведь специально пришёл её найти. Если бы игра началась по плану, я бы уже был в студсовете — направлял её романтический маршрут. В сторону Эдварда. Вдали от Джоффри. Студсовет был ключевым механизмом этой игры!       Я и представить не мог, что её незачисление на второй курс и, следовательно, в совет приведёт к такому хаосу. И виной всему — я. Я сделал вид, что это случайная встреча. Поднял книги с пола — передал ей в руки. Алекс тоже помог, и скоро она снова была завалена фолиантами.       — Ваша светлость, я сама!       — Нет, это я виноват. Ты тут занимаешься? Экзамены уже закончились — какое усердие! Кстати, как там та история разрешилась?       — В прошлый раз я так постыдно себя вела перед вашей светлостью... Забудьте, пожалуйста.       Иделла покраснела и суетливо попыталась прикрыть книги. Естественно, мои глаза сами потянулись к ним — запретный плод сладок. Названия гласили: «Как завоевать сердце рыцаря», «Основы теории романтических отношений».       — ......       Похоже, она выбрала цель для «охоты». Без вариантов. Значит, нельзя оставлять её в библиотеке. Если вдруг достанется Грею — это будет провал. Мы стояли у входа, и статус принца не позволял студентам попросить нас посторониться. Грозный вид Алекса тоже помогал. За мной уже выстроилась очередь из студентов. Я воспользовался этим как предлогом:       — Может, поговорим в другом месте? Тот случай не выходит у меня из головы.       — А-а...       Иделла заколебалась.       — Ты занята?       — Нет, ваша светлость! Для меня честь в любое время!       Настоящая причина была в другом — мне не хотелось, чтобы нас застали Эдвард или Грей. Я повёл её в заброшенный корпус. Берег озера не сулил ничего хорошего.       — Ты тогда нормально добралась? Не промокла? Не простудилась?       — Да, ваша светлость. Спасибо за заботу.       — Мы же однокурсники. Должны помогать друг другу.       Я посмотрел на неё вот таким взглядом — «Проси о любой помощи». Но, похоже, уровень привязанности Иделлы ещё не дотягивал до нужного. Привязанность Иделлы к Джоффри была ядом... но в определённой дозе необходима. Чтобы направлять её романтический маршрут. Как ни странно, самой сложной для завоевания в этой игре была сама героиня. Даже несмотря на то, что она должна была покорять мужских персонажей, порой казалось, будто всё наоборот. Она менее эмоциональна и труднее воспламеняется, чем любой из них. Будто за стеной. Будь она персонажем для завоевания — её маршрут был бы не легче Эдварда.       Я, как игрок, не понимал, почему героиня не могла уверенно сказать: «Он от меня без ума», когда персонажи краснели перед ней. Ну, главная героиня же. В реальности любой бы догадался.       — Иделла... Я видел названия твоих книг.       Плечи Иделлы дёрнулись, как у испуганной рыбы.       — Д-да?..       — Не специально, но пока поднимал — увидел.       Её смущение перешло все границы и достигло стадии мнимого спокойствия. Она вдруг серьёзно заявила:       — Я влюбилась.       — А... ну...       — Хочу, чтобы первая любовь удалась. Поэтому изучаю теорию.       Неужели в Грея?! Зачем ей такой бред?