0 и 1

      Павел собрал всю храбрость и поднял взгляд на принца. Златокудрый наследник престола, национальный герой королевства, даже сейчас, в этой унизительной ситуации, выглядел неестественно прекрасным — слишком совершенным для простого смертного.       — Е-его высочество... принц Джоффри...       — Любовница Джоффри? — холодно переспросил Эдвард, переводя взгляд на Иделлу.       Девушка, до этого казавшаяся ошеломлённой, вдруг резко встрепенулась:       — Нет!       — Да ведь это правда? — Павел грубо шагнул вперёд, и Иделла, будто случайно задетый цветок, упала на каменные плиты пола.       Коридор взорвался возмущёнными возгласами:       — Ты... ты что, толкнул её?!       — Совсем рехнулся? — Черения спросила с абсолютно серьёзным лицом.       Окружающие студенты смотрели на Павла с одинаковым выражением отвращения. Даже его собственные приспешники отступили на шаг. Не успев найти оправдания, Павел увидел, как принц Эдвард с царственной грацией протянул руку упавшей Иделле. Его движения были исполнены холодного благородства, когда он помогал ей подняться, но в глазах читалось нечто опасное — как сталь клинка перед ударом.       — Ты можешь встать?       — Да, Ваше Высочество...       — Какие у тебя отношения с Джоффри?       — Никаких!       — Вот и хорошо.       Эдвард наклонился и поднял с пола упавший конверт.       — Это твоё?       — Нет.       Павел с ужасом узнал этот конверт. Тот самый, что он приготовил. Когда он успел его выронить?       — П-погодите...       Принц вскрыл конверт. На пол с лёгким шумом выпала грубо обрезанная бумажка. Посередине небрежно было нацарапано: «Приглашение». Разумеется, это не было настоящим приглашением — просто подделка, которую Павеле приготовил, чтобы посмеяться над Иделой, когда та заговорит о бале. Иделла тихо вздохнула и отряхнула платье.       — Благодарю за помощь, Ваше Высочество. Простите, что вам пришлось видеть эту неприглядную сцену.       Она поклонилась Эдварду, затем бросила на Павеле взгляд, полный такого презрения, что он невольно сжался. Эти глаза... как посмела эта...       — Разве в Шербете принято свободно болтать о делах королевской семьи? — ледяным тоном произнёс Грей Крекер. — Не думайте, что статус иностранного дворянина позволит вам безнаказанно проявлять грубость. Поблагодарите великодушие принца Эдварда и постарайтесь, чтобы это не повторилось.       Принц Эдвард великодушно дал понять, что инцидент исчерпан, и студенты поспешили последовать его примеру. С видом искреннего участия он обратился к Иделе — жертве этого неприятного происшествия. Какие именно слова он произнёс, осталось загадкой, но Иделла смотрела ему вслед с трогательной благодарностью. Едва принц удалился, как дворяне один за другим демонстративно отвернулись от Павла.       — Ну и что теперь? — прошипел один из его бывших приятелей.       — Ха... ну и дела...       Даже последние из приспешников Павеле покинули его. Он огляделся по сторонам, ища хоть кого-то, кто мог бы ему помочь, но все избегали его взгляда. Руки похолодели, а лицо горело от стыда. Ну хоть кто-нибудь… Тут его взгляд уловил движение за окном.       Принц Джоффри.       Павел рванулся к нему — ведь он же действовал ради принца! Джоффри его защитит! Но принц холодно отвернулся. Павел остался стоять в пустом коридоре в полном одиночестве.       27. Прохождение игры       Павел так и не вернулся в аудиторию. Что именно произошло дальше — осталось загадкой. Студенты, войдя в класс, тут же замолчали о случившемся. Что именно сказал Эдвард — никто не знал. Я видел только, как он проявил заботу об Иделле. Эдвард не из тех, кто легко проявляет интерес к другим. Я не знаю, о чём он думает, но точно знаю одно — он глубоко недоверчивый человек. Вечно подозревает окружающих и дуется по любому поводу — как такой вообще собрался влюбляться? И вот этот самый Эдвард проявил внимание к Иделле...       — Ваше Высочество?       Алекс, дремавший рядом, окликнул меня. Очнувшись от раздумий, я взглянул на конспект — страница была исписана именем Иделлы в неровных, ползущих строчках. Я захлопнул тетрадь и поднял взгляд. На первом ряду Иделла, высоко подняв голову, внимательно слушала лекцию. Хватит пустых мыслей. Думай только о цели. Нужно отправить Иделлу и Эдварда на бал. Иделла не из тех, кто упускает возможности — если вручить ей приглашение, она пойдёт. Что до Эдварда... Может, подтолкнуть Грея?       Первый бал имел огромное значение. Это было событие, кардинально влияющее на уровень привязанности между Иделлой и персонажем для "завоевания". Эдвард как объект романтического интереса должен был предстать перед Иделой в образе "принца на белом коне".       Оставим в стороне вопрос, думала ли Иделла при его виде что-то вроде "Ух ты, и конь-то действительно белый..." — но факт оставался фактом: он был создан для роли классического сказочного принца. И теперь у него был шанс проявить себя как тот самый "принц на белом коне". Ведь для Иделлы первый бал должен стать испытанием.       Все вечера в Академии организовывались самими студентами. Никто не устраивал их в одиночку — обычно за события стояли клубы или студенческие объединения. Бал после промежуточных экзаменов, куда приглашались все курсы, формально проводился силами студенческого совета. Но несмотря на многообещающее название, доступ туда был только по приглашениям. Разумеется, принца Джоффри пригласили бы и без лишних просьб. Проблема была в Иделле. Её нельзя было сделать спутницей Джоффри. Но и с Алексом или Лоуэллом она пойти не могла — значит, требовалось отдельное приглашение. Кто мог бы его обеспечить?       — Надо искать начальника общежития.       Я собирался дождаться его во время вечерней проверки, но Лоуэлл подсказал, где его найти:       — Он каждый день торчит в том кафе, что Его Высочество взял под своё покровительство.       — До сих пор?       Захватив с собой Лоуэлла и Алекса, я направился в кафе. Улицы были переполнены — возможно, из-за окончания экзаменов. Даже на подходе к кафе толпа не редела.       — Странно... — пробормотал Лоуэлл.       — Что именно?       — Здесь обычно не так людно. В прошлый раз только само кафе было заполнено студентами.       Сейчас же ажиотаж царил не только в кафе, но и в соседних магазинах. Лоуэлл задумался с видом опытного торговца:       — В чём причина? Неужели они не знают, что Его Высочество перестал посещать это место?       Когда мы вошли внутрь, то увидели хозяина, который едва успевал справляться с наплывом посетителей. Он готовил напитки, а молодой человек, очень на него похожий — вероятно, сын — принимал заказы.       — Добро пожаловать! Что будете заказывать... Отец!       Да, определённо сын. На крик работника хозяин кафе ответил с раздражением:       — Ну что ещё?       — Отец, отец!       — Да что такое?       — Его Высочество прибыл!       — Что?! И ты только сейчас говоришь?!       Хозяин кафе поспешно вытер руки о фартук и поправил колпак. Широко улыбаясь, он повернулся ко мне       — Ваше Высочество! Вы пришли!       — Угу. Похоже, дела идут хорошо. Я тут кое-кого ищу.       — Да-да! Благодаря вашей милости я...       — Угу.       Чувствуя, что разговор затягивается, я перевёл взгляд на Лоуэлла. Тот сразу же выступил вперёд, объяснив, кого мы ищем:       — Джеймс Фоню, парень с каштановыми волосами, которого все называют Джем. Говорят, он здесь завсегдатай. Он внутри?       — Ах, да! Он с друзьями арендовал заднюю комнату. Проводить вас?       Хозяин охотно выдал информацию о посетителях. Пока мы шли по коридору, я успел узнать: Что начальник общежития и его друзья практически поселились здесь. И самое главное — как сын хозяина узнал моё лицо. Что за чертовщина?       — Хм... Это сильно. — Лоуэлл сдержанно пробормотал.       Неужели нужно было так завуалированно выражаться? Можно было просто сказать, что это ужасно.       — Мне стыдно. Это работа уличного художника, весьма посредственного... Но желание видеть Ваше Высочество рядом было слишком велико. В следующий раз закажу портрет у именитого мастера, — смущённо оправдывался хозяин кафе.       На стене коридора висел портрет Джоффри. Знакомое до боли лицо, которое я видел в зеркалах бессчётное количество раз, было изображено в десятикратно приукрашенном виде. Во дворце королевы, конечно, тоже висят подобные картины, но там хотя бы запечатлён Джоффри в детстве — это ещё куда ни шло. А это... Это просто жутко!       — Кто этот уличный художник? — вдруг спросил Алекс.       Я подумал, не собирается ли он разыскать того и принять меры, но выражение его лица говорило об обратном. Кажется, он просто хочет себе такой же.       — Почему я не додумался до этого раньше? Наверняка бы продавались как горячие пирожки! Может, ещё не поздно… — Лоуэлл сокрушался упущенной выгоде.       — Сколько он тут уже висит?       — Точно не помню, но, кажется, недели две. Да? — хозяин переспросил у сына.       — Наверное, — равнодушно ответил тот.       Нормально ли, что оба работника бросили кассу? Так или иначе, каждый посетитель кафе наверняка видел этот портрет. Мои уши горели от стыда.       — Нельзя его снять?       — Простите, Ваше Высочество! Я совершил непростительное! Позволил бездарному художнику написать ваш портрет. Я закажу новый у мастера и украшу его шёлком и золотом!       Хозяин кафе в ужасе повалился в ноги. Его сын, запинаясь, последовал примеру отца — в коридоре раздался глухой стук. Дверь в дальнюю комнату распахнулась.       — Что там за шум?       Первым вышел начальник общежития. Увидев меня, он резко обернулся и крикнул внутрь:       — Прячьте! Это же принц!       Что?       — Э-э, Ваше Высочество. Здравствуйте.       Начальник общежития поправил очки и сделал вид, что всё в порядке. Но ладони его явно вспотели — он то и дело вытирал их о форму.       — Привет. Чем занимаетесь?       — Да так, пустяки. Ха-ха. Наше скромное собрание...       — Какое собрание?       — Э-это, ну... интеллектуальный дискуссионный клуб Академии. Мы, так сказать, собираем различные мнения по актуальным событиям...       Кто-то резко шлёпнул начальника общежития по спине. Из комнаты донеслись возгласы:       — Заткни его уже!       — Ты с ума сошёл?!       Алекс распахнул дверь. Начальник общежития попытался сопротивляться, но против силы ему было не устоять. Дверь с грохотом распахнулась, а сам он оказался в захвате у Алекса за шиворот.       — Нет! Подождите! Ваше Высочество, минуточку!       Он отчаянно дёргался, а из комнаты раздавались испуганные вскрики. Лоуэлл первым шагнул внутрь и начал задерживать "сообщников".       — Предатель!       — Лоуэлл Монблан!       Через распахнутую дверь была видна вся комната. Повсюду валялись черновики, чернила и что-то, напоминающее старомодную печатную машинку — словно сцена из кино. Точнее, как сцена из фильма про студенческие движения 70-80-х...       Ребят, вы чем тут вообще занимаетесь?