0 и 1

      Лоуэлл собрал рукописи и подал их мне. Студенты смотрели на него взглядом, полным немого предательства - будто он стал осведомителем, а я зловещим жандармом из политического триллера. Мы отослали хозяина кафе и его сына обратно за стойку. Осмотрев разгромленную комнату, они заворчали: "Ну как же так, клиенты могут увидеть..." - но, почувствовав накалившуюся атмосферу, тут же начали открещиваться: "Мы тут ни при чем!" Что, впрочем, выглядело правдой. Даже студенты смотрели на них с немым вопросом: "А эти кто вообще?"       Я пробежал глазами по нескольким страницам и вернул документы Лоуэллу. Уже первые строки яростно обличали коррумпированную политическую систему. Даже человек, далекий от дворцовых интриг, сразу уловил бы суть: Короли? Бесполезны. Монархия? Устарела. Народу нужна иная форма правления.       Да это же... чистый республиканизм. Лоуэлл лихорадочно пробегал глазами по страницам, его пальцы дрожали. Бросив рукописи на стол с глухим стуком, он побледнел как полотно.       — Ваше Высочество, клянусь, я не имею к ним никакого отношения! Пожалуйста, верьте мне!       — Я знаю.       Я успокоил его, хотя на самом деле мне было всё равно — даже если бы он и был связан с ними. Для Джоффри Рута испытанием было соперничество с Эдвардом. Героиня помогала ему преодолеть комплекс неполноценности, завоевывая его расположение. Но в чём заключалось испытание для маршрута Эдварда? Возможно, в чём-то связанном с королевой... или нет.       Что касается Грея и других персонажей — тут я вообще не мог предположить. А эти разговоры о республике... Может, это испытание для маршрута Лоуэлла? Он явно был самым тесно связанным с этим кружком. Был ли Лоуэлл республиканцем или нет — неважно. Сам факт участия в таком деле уже становился испытанием. И, кажется, теперь это испытание пало и на меня.       — Почему вы собрались именно в этом кафе? Не могли не знать, что оно принадлежит принцу.       Мой вопрос повис в воздухе, обращённый ко всем и ни к кому конкретно. Студенты, прижавшись к стене со связанными за спиной руками, дрожали, низко опустив головы. Сложно было поверить, что эти перепуганные юнцы — те самые радикалы, призывавшие "к свержению монархов". Хотя внешность, конечно, обманчива. Кто бы мог подумать, что заговорщики против Джоффри окажутся так близко — прямо под носом у Эдварда.       — М-мы ошиблись...       — Мне нужны не извинения, а объяснения.       Алекс ткнул ножнами в ближайшего заговорщика. Холодный металл впечатал парня в стену — клинок даже не был обнажён, но удар пришёлся точно между рёбер. Студент рухнул на колени, давясь кашлем. Остальные ахнули, сбившись в ещё более тесную кучу. Начальник общежития смотрел на меня глазами загнанного зверя. Ну и…       — Алекс, ты же его не убьешь, да?       — Так точно, Ваше Высочество.       Алекс ответил с таким видом, будто вопрос был странным, затем вдруг осознал что-то и поправился:       — Но ведь за измену полагается смертная казнь на месте?       Технически он был прав. Чему этот граф Баумкухен его только учил? Студенты сглотнули в унисон. На их лицах читалось: "Нам конец". Казалось, ещё немного — и они разревутся. Я решил попробовать мягкий подход.       — Мне искренне интересно — почему вы выбрали именно это место для своих... рискованных занятий?       Они переглянулись, затем наперебой начали объяснять:       — Говорят же — самое темное место под фонарём! Этот идиот сказал, что никто не станет искать заговорщиков в кафе принца...       — Ваше Высочество никогда сюда не заглядываете, а охрана не посмеет обыскать ваше заведение!       — В других местах регулярные проверки. А арендовать целую таверну — слишком дорого...       — А главное — здесь можно было арендовать помещение! В обычных заведениях временные ограничения, а тут — плати фиксированную сумму и сиди хоть целый день, хоть несколько недель...       Короче говоря, это было идеальное место для тайной базы.       — Вы действительно считали меня настолько беспечным? — я покачал головой. — Ваше Высочество, сообщить в гвардию? — холодно спросил Лоуэлл.       Студенты затряслись как осиновые листья. Было ли подобное в игре? Конечно нет. По крайней мере, на маршрутах Эдварда и Джоффри никаких "революционных сил" не всплывало. Значит, это событие из другой ветки сюжета.       — И как вы планировали отрубать головы королю и принцам? — спросил я на всякий случай.       Вопрос поверг их в шок.       — Что?! О чём вы?!       — У нас такого не было!       — Да кто этот псих?       — Он совсем рехнулся!       Если это игра — то очень плохая. Они что, даже не читали собственные листовки?       — Вы вообще кто такие?       — Мы... э-это... кружок по изучению государственной политики… — кто-то пролепетал, и в комнате воцарилась мёртвая тишина.       Ну конечно, "изучение политики"... С портретом Джоффри на стене. Логично.       — И где вы это собирались распространять? — я пристально посмотрел на начальника общежития. Тот испуганно замотал головой:       — Только для внутреннего чтения, Ваше Высочество! Мы бы никогда не посмели...       — Эй, заткнись уже! — один из студентов злобно шикнул на начальника общежития. — Ты только чушь несешь!       — Так вы даже распространять не планировали? —  переспросил я, скрестив руки.       — М-мы не мятежники! Просто группа обеспокоенных граждан... — запинаясь, пробормотал кто-то.       — Есть что-то ещё... обо мне?       Комната погрузилась в тягостное молчание. Похоже, добровольно они не сознаются — пришлось самому искать. Мои пальцы скользнули по страницам, пока не наткнулись на: «Действия принца Джоффри — сплошное лицемерие», «Популистские проекты для одурачивания черни»       Когда они вообще успели это написать? Тень упала на бумагу — Алекс и Лоуэлл читали через моё плечо. Рука Алекса дрожала так сильно, что клинок сам выскользнул из ножен с металлическим звоном.       — Ваше Высочество, — его голос звучал ледяной сталью, — позвольте мне ликвидировать этот мятежный сброд. Не стоит марать ваши руки — я сожгу эту мразь без следа.       — Кто вообще предложил собираться?!       — Мы не для этого сюда приходили!       Студенты заголосили. Странно — раз уж хватило смелости писать такие тексты, почему теперь такая паника? Лишь начальник общежития сохранял ледяное спокойствие. Его лицо побелело, но взгляд оставался твёрдым — определённо лидерский материал.       — Почему не распространяли? Контент-то хороший, — на этот раз я спросил искренне.       Начальник общежития окинул остальных безжалостным взглядом:       — Не буду оправдываться. Убейте меня, пока я не опозорился ещё больше.       — Ты сам сдохни! Нас-то за что?       — Это ты всё затеял! Мы не для этого сюда вступали!       Хор возмущённых криков заполнил комнату.       — Это ты написал про Джоффри? — я поднял злополучную рукопись.       — Да, Ваше Высочество!        — Это его работа!       Начальник общежития крепко зажмурился, будто готовясь к удару.       — Давайте опубликуем это.       — Что?       Он открыл глаза в недоумении. Даже Алекс с обнажённым мечом повернулся ко мне с вопросом во взгляде. В этом мире газеты существовали — своего рода правительственные бюллетени для чиновников. Но это были скорее официальные циркуляры, чем новости: указы сверху, оформленные как статьи. Именно такие документы Джоффри изучал с одиннадцати лет.       Других газет не существовало. При всей странной развитости цивилизации и низкой безграмотности, здесь не было ни газет для интеллигенции, ни журналов для простолюдинов.       — А почему их нет? Ну, очевидно же — создателям было лень.       Если бы в игре при смене дат приходилось генерировать новые газетные статьи, это потребовало бы куда больше усилий от разработчиков. Хотя в рамках сеттинга нашлось бы логичное объяснение: Будь в этом мире газеты, героиню бы сразу после первого свидания с Эдвардом осадили папарацци.       Она бы стала заголовком вроде: "Возлюбленная принца? Таинственная студентка Академии" — и все остальные романтические маршруты оказались бы заблокированы. Хотя, учитывая природу этой игры, даже с газетами главные герои наверняка умудрялись бы избегать камер — по волшебному сценарию. Так или иначе, мои слова повергли начальника общежития в полное смятение.       — Я считаю, важно слышать разные мнения. Разве вы не собирались здесь именно для этого — обсуждать рукописи, печатать их на множительном аппарате? Но если эти знания останутся в четырёх стенах, в узком кругу, как это согласуется с вашими же идеями о 'политике для народа'?       Начальник общежития лишь округлил глаза:       — И... что вы предлагаете, Ваше Высочество?       — Я не хочу приказывать вам, что делать. Первыми, кто ощущает последствия политики, всегда становятся простые люди. Но почему вы не задумывались о том, чтобы дать им возможность услышать разные точки зрения? Если вы действительно хотите изучать политику, разве не стоит сначала выслушать самих людей? Мне просто интересно.       — Мы... никогда не думали об этом, — начальник общежития так резко дёрнулся, что едва не напоролся на меч Алекса, но даже не обратил внимания.       — Распространять среди народа?! Да, конечно! Вместо пустых разговоров между собой — пусть правда достигнет всех!       Серьёзно? У тебя кровь на шее, а ты о пропаганде? Вообще-то в этих рукописях не было и грана правды. Например, Джоффри никогда не проводил этих "блестящих и мудрых реформ", что там упоминались.       Предавшие его ранее товарищи теперь теснились вокруг начальника общежития, будто всегда были верными соратниками. Тот украдкой взглянул на меня:       — Тогда... мы уберём всё, что касается Вашего Высочества, перед публикацией...       — Что за ерунда? Конечно, и обо мне нужно писать.       — Э-э? Вы... разрешаете?       Среди этих людей лишь начальник общежития обладал достаточной решимостью, чтобы по-настоящему распространять слухи о Джоффри. Если даже он начнёт трусить — всё пойдёт наперекосяк. Я сделал строгое лицо:       — Дело не в разрешении. Дело в вашей совести. Разве вы не включили эти статьи, потому что считали их важными для политической дискуссии? Так будьте последовательны и доведите дело до конца.       — Ваше Высочество... — голос начальника дрожал.       Похоже, даже ненавидящие принца люди тронутся, если тот лично их ободрит.       — Соберитесь и выпустите газету. Я особенно жду статьи обо мне. Кстати, в последнее время я увлёкся ночными прогулками — похаживаю по тавернам и сомнительным заведениям, как к себе домой. Будет прекрасно, если вы упомянете и этот факт.       — Ч-что?..       Таким образом, проблема с репутацией Джоффри решена.