0 и 1

      — О-о-о, да это же великая мадемуазель Иделла Эклер!       Иделла проигнорировала их насмешки.       — Где Брюле?       — Утешает своё разбитое вами сердце в подходящем месте.       — И где это?       — В раю, конечно.       — Не болтай глупостей. Барышне вроде вас не стоит знать такие места.       Друзья Брюле переглянулись и рассмеялись. Иделла нахмурилась. И где же это помойное место? Она не дура и, работая среди простолюдинов, отлично знала, что значит «не для барышень». Леон Брюле, мразь! В этот момент она осознала, что чуть не совершила огромную ошибку из-за своей торопливости. Но гнев не утихал — и она отправилась к следующему человеку.       — Его высочество принц Эдвард здесь?       — О-о-о, ну надо же… Великолепная мадемуазель Иделла Эклер… Наконец-то показывает своё истинное лицо.       Друзья Брюле язвительно усмехнулись. Выражение лица Иделлы изменилось — они решили, что она оскорблена, но ошиблись. Спустившийся по лестнице Эдвард спросил:       — Ты искала меня?       — Ваше высочество!       Друзья Леона Брюле шаркнули к стенам. Златовласый принц прошёл мимо них и остановился перед Иделой. Та впилась в него взглядом. От такой дерзости друзья Леона аж апнули. Но принц не наказал Иделлу. Он распахнул дверь общежития и предложил:       — Пойдём обсудим это снаружи.       Иделла слегка кивнула, колеблясь, и вышла первой. Эдвард последовал за ней. Друзья Леона Брюле остолбенели. Вот это любовь творит чудеса! Даже ледяной принц Эдвард растаял перед ней.       

* * *

      Морис Сандонг сидел в небольшой, но обставленной комнате — с диваном и книжными полками. В особняке такое помещение использовали бы под второй кабинет или личный учебный уголок. В королевском замке в полном разгаре был день рождения. Точнее, праздник в честь принца Эдварда — отсутствующего именинника. Пригласили множество столичных аристократов, так что даже Морис, посторонний, знал о мероприятии.       Сам король велел ему присутствовать. Учитывая, что монарх признал принца наследником, хотя тот не был рождён королевой, Морис ожидал особого благоволения к Эдварду. Но приглашать на день рождения аристократа из Шербета — вассала королевы? Он искал в лице короля скрытые мотивы, но увидел лишь искреннюю гордость за сына. Если даже Морис это заметил, герцог Пай точно должен был явиться.       — Почему ваша светлость не в замке?       — Разве положено хозяину оставлять гостей и уходить? — сказал герцог Пай.       — Я не ваш гость.       — Верно. Вы пришли не по моей воле. И, честно говоря, поставили меня в неловкое положение. Жаль, что пришлось принять такого знатного гостя в таких обстоятельствах.       Что он имел в виду? Морис почувствовал тревогу. Герцог продолжил:       — Говорят, вы учили королеву поэзии и музыке.       — Да... Некогда, когда её величество была ещё принцессой, наши пути случайно пересеклись... Но почему моё присутствие стесняет вас? Если дело в дипломатической миссии, я готов взять её на себя. Если позволите, я выслушаю ваши претензии и доложу моему королю.       — Нет необходимости. Вам не стоит беспокоиться. Просто... ваша известность делает это слишком очевидным выбором... Но что поделать.       Герцог Пай медленно продолжил. Морис взглянул на стол, где даже чайника не стояло. С самого начала его насторожило, куда его привели. Похоже, он действительно попал в щекотливое положение.       — Вам придётся остаться в этой комнате. Пока вы нам не понадобитесь.       — Я...       — Это просьба, но учтите: если вы откажетесь, мне придётся принять крайние меры.       — ...       Разве это не угроза? Герцог Пай был учёным, известным даже в его родном королевстве. Морис собирался апеллировать к чести, но, взглянув на лицо герцога, замолчал. Это не сработает. В какую же передрягу он угодил? В памяти всплыл его неудачный визит к королеве — она даже не стала с ним разговаривать. Знает ли королева о происходящем?       

* * *

      Эдвард вывел Иделлу Эклер за пределы академии, пока та непрерывно щебетала:       — Погодите, вы слишком быстро идёте! Куда мы вообще направляемся?       — Туда, где никто не услышит. Или ты хочешь, чтобы завтра вся академия обсуждала наш разговор?       — ...       Иделла поняла и притихла, но её лицо всё ещё выражало недоумение. Если нужно уединённое место — зачем выходить за территорию? Это читалось в её взгляде. Догадливость и ум — ещё одна её черта, которая раздражала Эдварда.        Изолировать Джоффри было легко. У того изначально было мало близких. Лишь двое поддерживали с ним личные отношения: Алекс Баумкуэн и Лоуэлл Монблан. Каждого он устранил — по-своему. Оставшийся в одиночестве Джоффри Бискотти не составлял труда нейтрализовать. А тех, кто мог бы попытаться к нему подобраться, он отсек ещё на уровне Грея. Достаточно было показать интерес к формированию своей фракции — и аристократы забыли о существовании другого принца.       День рождения Эдварда стал идеальным предлогом. Всего лишь горстка людей. Но и таких вокруг Джоффри слишком много. Однако даже после всех мер остался один раздражающий человек — Иделла Эклер. Эдварду она не нравилась.       «Не нравилась» — это слишком мягко. Они миновали фонтан и углубились в толпу. В прошлый раз, когда он выходил по этому маршруту, на него совершили покушение. И Иделла Эклер тоже была там. Эдвард с первого взгляда возненавидел её. На её лице читался знакомый отпечаток — маска, за которой голодные люди прячут свою нужду, опасность, желание навредить. Эдвард был несчастным ребёнком. Алекс Баумкуэн — тоже. То, что они выросли с нормальными лицами, не значит, что внутри они здоровы.       Внешне Иделла Эклер выглядела опрятно, но что внутри — покажет только время. Чистая, но поношенная одежда, грубые от работы руки, загорелая кожа — всё это говорило о её жизни. «Работающая аристократка» — не синоним несчастья. Она просто была несчастна.       А Джоффри хорошо разбирался в таких людях. Она была именно тем типом людей, к которым Джоффри испытывал слепую жалость. Нападение уладилось быстро и без осложнений. Эдвард даже не почувствовал угрозы для жизни, разбираясь с нападавшими. А Идела в это время прижалась к стене и кричала. Каждый ценит себя больше всего. «Я в долгу», «Когда-нибудь отплачу» — это всего лишь пустые слова, если обстоятельства никогда не позволят вернуть должок. Эдвард подлил масла в огонь:       — Это люди королевы.       — Ты правда думаешь, Джоффри не знал? Что тебе угрожает опасность?       — Как стража успела так вовремя? Спроси Джоффри, кто, по-твоему, их вызвал?       Он наблюдал, как меняется её лицо. Сможет ли она почувствовать предательство того, кому клялась в благодарности, когда её собственной жизни угрожала опасность? Но вместо этого она строго спросила:       — Зачем вы так говорите?       Она верила в Джоффри — и эта вера не поколебалась. Эдварду она окончательно возненавиделась. И всё. Алекса Баумкуэна он ненавидел примерно так же. Как заноза — раздражает, но не более, но невыносимой она стала недавно. Иделла Эклер вручила Эдварду подарок на день рождения. За несколько дней до самого праздника. И, строго говоря, даже не она его подарила. Подарок был от Джоффри. Эдвард понял это сразу — подарки Джоффри всегда были одинаковыми. Иделла изучала его реакцию, как он сам делал с ней.       — Я слышала, у вас скоро день рождения. Поздравляю.       От кого она слышала? Вопрос отпал, едва успев возникнуть. Джоффри. Это он сказал Иделе Эклер о дне рождения Эдварда и подтолкнул её сделать подарок. И передать его собственный презент заодно.       — Я долго думала, почему вы тогда так со мной поступили. Я верю принцу Джоффри. Он не предаст. Вам же было интересно это проверить, да?       Эдвард молчал. Она растерялась:       — Разве нет? Вы правда сомневались? Но он же... Он вас ценит.       Кто она такая, чтобы говорить такие вещи? Грей Крэкер долгое время был связующим звеном. Когда Эдвард вспоминал детство, перед глазами вставали Джоффри и Грей Крэкер вместе. Грей был частицей прошлого, и его перемещения между Джоффри и Эдвардом продолжались с тех самых пор.       Таков был его предназначение. Теперь эта роль перешла к Иделе. Как будто она — мост между Эдвардом и Джоффри. Она изучала выражение лица Эдварда. Интересовалась отношениями между двумя принцами. Наблюдала за реакцией Эдварда, задавалась вопросами, пыталась улучшить отношения ради Джоффри… По какому праву?