0 и 1

      Лоуэлл двигался, словно молния. Я бежал за ним, едва успевая, а сзади нас уже преследовали крепко сбитые служащие торгового дома.       — Молодой господин! Эй, молодой господин!       — Вам правда хочется, чтобы я озвучил всё, что о вас думаю?       Лоуэлл, обернувшись, швырнул в их сторону отборную брань и чуть не споткнулся.       — Ты... ты же сам в бегах?       — Да! А вы... ваша светлость, почему вы одни? Искали меня? А где этот... Баумкухен?       — Ты сейчас назвал его "этим"?       — Оговорка! Я хотел сказать "сэр"!       Серьёзно? Бежать и думать одновременно не получалось. Мы ворвались в первое попавшееся кафе, и, кажется, потеряли преследователей в толпе — служащие «Монблана» явно сбились со следа. Лоуэлл заказал два ледяных напитка и откинул со лба промокшие волосы.       — Как раз собирался найти вас. Чувствовал, что что-то не так.       — Я тоже искал тебя. Ты знаешь, что Алекса арестовала стража?       — Что?!       Лоуэлл вздрогнул, будто его ударили током.       — За что?!       Я вкратце объяснил ситуацию. Лоуэлл провел рукой по лицу, сжимая лоб.       — А-а... Кажется... я кое-что понимаю. Ваша светлость, вы же не слышали прямо от самого Алекса Баумкухена, зачем приходил тот раб и что с ним случилось?       — Он просто сказал, что хорошо встретились. Что-то не так?       Неужели Алекс рассказал об этом Лоуэллу, а мне — нет? Впрочем, они ведь снимают одну комнату...       — Тот раб мертв.       — Почему?       Хотя... Откуда ты вообще это знаешь?       — Баумкухен убил его. Потому что тот подстрекал его предать вас. Я занимался... утилизацией тела, поэтому знаю. Не знал, что это беглый раб — иначе сообщил бы страже.       — Погоди. Я не понимаю. Он... подстрекал предать меня? Старый друг Алекса?       Лоуэлл беспомощно пожал плечами.       — Точно не знаю. Так сказал Баумкухен. И кажется, я догадываюсь, как тот раб вообще смог добраться до него.       — Как?       — Ваша светлость, вы в курсе, что Павел вернулся на родину?       Лоуэлл неожиданно сменил тему. Не понимая, какая тут связь, я всё же ответил:       — Нет.       — Пришло известие от отца. Не то чтобы сам господин Сансонг лично объявил о 'возвращении', но... Когда Павел поступал в академию, его семья доверила нашему торговому дому средства на его содержание. Деньги были сняты. Служащий на стойке передал их Павлу, а затем сообщил мне — я ведь курирую его дела.       — А... Ладно. Но при чём тут его отъезд?       Странно. Не то чтобы совсем невероятно, но… Если студент посреди семестра внезапно уезжает домой, причин можно придумать несколько. Важные семейные обстоятельства. Но Павел же второстепенный антагонист. Я-то думал, у него в игре более значимая роль...       — Служащий сказал, что Павел вёл себя странно. Двигался, как человек, скрывающий травму, постоянно озирался. Вы же знаете его характер — не похоже на него. И... с ним был кто-то.       Лоуэлл пристально посмотрел на меня, словно ожидая, что я сразу догадаюсь. Предчувствие становилось всё хуже.       — Кто?       — Младший герцог Грэй Крэкер. Странная компания, не находите?       — ...       — Пусть Павел и потерял часть влияния в академии, но он всё же законный наследник Сансонга. Отпрыск знатного рода, да ещё и единственный сын Мориса Сансонга — идеальный "друг для статуса". К тому же, он был вашим явным последователем... хоть вам это и не нравилось.       — И что?       Лоуэлл вздохнул перед ответом:       — Я думаю, его высочество Эдвард методично убирает тех, кто мог бы стать вашей опорой. Вы верите в братскую привязанность... но он-то считает, что вы добровольно уступаете ему место.       — Ты хочешь сказать, что Эдвард — не союзник, а враг?       Лоуэлл едва заметно кивнул.       — Тот раб, с которым встретился Алекс Баумкухен... Вы сказали, это старый знакомый? Он пытался убедить Алекса покинуть вас. А когда не вышло... случилось то, что случилось. Похоже на сценарий, выгодный Эдварду. Как вы считаете?       В его словах чувствовалась осторожность. Фраза «Эдвард хочет вам вреда» так и осталась непроизнесённой.       — Из всех ваших приближённых Алекс Баумкухен раздражал его больше всего.       — ......       — Вы в порядке, ваша светлость?       — А что со мной может быть не так?       Хотя на самом деле — всё не так. Внутри было холодно, будто глыба льда застряла в груди, и каждый вдох отдавался тупой, пронизывающей болью. В этот момент дверь кафе распахнулась, и внутрь вошёл гвардеец. Официант, заметно нервничая, поспешил к нему:       — Вы из городской стражи? Позвать хозяина заведения?       — Не нужно. Я здесь как посетитель, так что просто... Ваша светлость!       Молодой стражник, только что говоривший официальным тоном, заметил меня и резко замахал рукой. Я разрешил ему подойти кивком. Гвардеец быстро приблизился и понизил голос:       — Кажется, сэра Баумкухена втянули в серьёзное дело. А-а, вообще должен был старший коллега прийти, но ситуация осложнилась, и отправили меня... Но он точно скоро выйдет! Ну не может же сэр быть осуждён за измену только из-за связи того раба с мятежниками, правда?       — Измена? — Лоуэлл едва слышно переспросил.       Гвардеец окаменел, уставившись на него.       — Черт... Лоуэлл Монблан? Ваша светлость, ему положено это слышать?       — .....       Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Если верить Лоуэллу, заключение Алекса — это не просто «испытания на его маршруте». Значит, ситуация может развернуться непредсказуемо. Измена карается казнью трех поколений рода. Если дело примет такой оборот… Все мои предыдущие размышления — как бежать без Алекса, связаться с ним позже — теперь казались наивными. Черт возьми.       — Честно говоря, приглашение Иделле Эклер на танец было довольно подлым ходом... И разве не логично, что для устранения меня Эдвард решил контролировать ваше поведение через меня? Поэтому, ваша светлость, я считаю, его высочество Эдвард…       Лоуэлл что-то говорил, но я не разобрал слов. Лишь одно имя врезалось в сознание, вызывая тошнотворную тяжесть в груди. Иделла. В плохой концовке с Эдвардом погибал не только Джоффри. Их убивали вместе — Иделлу и Джоффри. Если она уже приняла его предложение, то пойдёт за Эдвардом, даже если его поведение покажется ей странным. В безлюдный переулок.       — Лоуэлл, ты знаешь, где сейчас Иделла?       — Э-э? Я же только что был заперт в конторе... Вы не слушаете?!       Не дожидаясь ответа, я вскочил со стула. За спиной остался голос Лоуэлла:       — Ваша светлость! Куда вы?! Ваша светлость!!"       Иделла в опасности. Если Джоффри нужно бежать — то и Иделле тоже. Я рванул в академию, лёгкие горели от нехватки воздуха. На вопрос о местонахождении Иделлы начальница женского общежития ответила с раздражённой уверенностью:       — Она отправилась на свидание. Сама пришла в мужское общежитие за его высочеством Эдвардом, и теперь вся академия судачит... Ваша светлость?       Я резко развернулся — и столкнулся с Лоуэллом. Он попытался подхватить меня, но мы оба потеряли равновесие. Лоуэлл шлёпнулся на землю, а я рухнул сверху.       — Вы в порядке?       Со мной всё было в порядке. Пока.       — Не в порядке Иделла...       — Мисс Эклер? Что происходит, ваша светлость? Я помогу. Вы же сказали советоваться с вами?       Лоуэлл взял мою руку, стряхивая песок. Он скривился, разглядывая свои ободранные ладони.       — Лоуэлл. Мне нужны люди. Надо найти Иделлу. Она с Эдвардом. Где-то в переулках... Недалеко отсюда, но в безлюдном месте. Тихом и укромном. Быстрее. Сейчас же.       — Хорошо. Но вы пойдёте со мной?       — Нет, я... сначала поищу сам.       — Хорошо, ваша светлость.       Лоуэлл не стал переспрашивать и сразу же засуетился. Место, куда мог пойти Эдвард. Тот самый переулок из игры. Я изо всех сил пытался вспомнить, но так и не смог понять, где именно он находился. Даже если бы я был заядлым геймером, вряд ли бы смог угадать локацию по иллюстрации. В итоге единственное место, куда я мог направиться, — это та самая улица, куда Эдвард как-то приглашал меня поужинать. Центральная аллея с фонтаном была переполнена людьми — как раз вовремя праздника. Эта ли улица? Точно ли это то место?       Я чувствовал, что иду не туда. Но и не искать было нельзя. Я вертел головой, сверяя воспоминания с реальностью. Слишком много людей. В отличие от той сцены, сейчас был день. Всё казалось чужим и другим, и даже напрягая память, я не мог доверять самому себе.