0 и 1

      29. Граница       Маленький Эдвард стоял перед могилой леди Розе. Её усыпальницу устроили в поместье, где она жила при жизни. Гроб из белого мрамора был прекрасен, как произведение искусства. Внутри леди Розе спала, словно фарфоровая кукла, лишившись своих роскошных золотистых волос. Почему они стали такими?       Её локоны были грубо обрезаны на уровне ушей. Король, как и Эдвард, задавался тем же вопросом. Когда мальчик спросил, жрец ответил, что, скорее всего, это дело рук бродяг. Кража ценных вещей у безродных покойников случалась часто. Личность леди Розе удалось установить лишь потому, что королевский подарок, найденный у неё на груди, позже всплыл в лавке торговца. Значит, её волосы стоили того, чтобы их украсть.       При жизни у неё отнимали всё. В конце концов, отняли и саму жизнь. А после смерти ей даже не позволили упокоиться в целости. Во время похорон Эдвард сжимал дрожащие руки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя кровавые следы. Когда гроб опустили в землю, король внезапно начал бормотать бессвязные слова:       — Так похоронить — слишком жестоко. Может, перестроить часовню в поместье?       Он говорил, что если украсить её цветами и вещами, которые любила при жизни леди Розе, и поместить туда гроб, то ей будет менее одиноко. Эдвард слушал этот бред погружённого в хаос короля краем уха. Когда похороны закончились, жрец ушёл.       С ясного неба начал накрапывать дождь, и Эдвард стоял неподвижно, подставляя лицо каплям. С каждой новой каплей его тело становилось всё холоднее и тяжелее. Можно и умереть вот так. Он заметил, что рядом кто-то стоит, лишь когда совсем стемнело. Король всё ещё не ушёл. Всё ещё молодой, он с пустым взглядом смотрел на могилу возлюбленной. Вскоре дождь прекратился, и на ночном небе появилась луна. Король повернул к Эдварду бледное лицо: «Остались только мы двое».       — Остались только мы,— повторил король.       Эдвард не ответил.       — Никого, кроме нас.       Эдвард думал, что это неправда. С самого начала здесь были только он и его мать, леди Розе. В уединённом поместье они долго ждали, когда король придёт к ним. После того, как их разлучили насильно, каждый на своём месте изгнания продолжал ждать короля. У них не было другого выбора.       — Я больше не могу терпеть. Не могу. Мне осточертело, что у меня всё отнимают, — сказал король.       Эдвард взглянул на него, словно пробудившись ото сна. До сих пор ни одно из слов короля не находило отклика в его душе, но эти слова казались его собственными.       — Я не позволю забрать сыну той женщины даже то, что принадлежит моему сыну.       И это была абсолютная правда. Разве Джоффри Висконти не был даже братом Эдварда? До каких же пор у Эдварда будут отнимать всё? Эдвард Бискотти был человеком с приглушёнными желаниями. Тем, кто заставил его осознать существование желания, стал Джоффри Бискотти. Той, кто придал этому желанию легитимность и разжёг огонь, была королева.       В густой зелени королевского леса Эдвард отвернулся от света, щурясь. Шла охота. Но движения королевы были неторопливыми, словно она гуляла по саду. Тем, кто сопровождал её, обеспечивая плавный путь по равнине, был сын королевы. Джоффри Бискотти. Его рука покоилась под рукой королевы. Острый клинок движется перед глазами. Разрубить пространство между ними, отсечь её руку чисто и решительно. Эдвард моргнул — и видение исчезло. Осталась лишь королева, смотрящая на него с улыбкой. Эдвард не стремился желать запретного. Он лишь хотел вернуть то, что изначально принадлежало ему, то, что он потерял. Это справедливо. Не так ли?       Однако Джоффри всегда разрушал планы Эдварда.       

* * *

      Эдвард понял, что что-то не так, в тот момент, когда вошёл слуга Джоффри. Когда прозвучало имя королевы, ощущение превратилось в уверенность. Ударив Джоффри по шее, он почувствовал, как расслабленное тело обмякло в его объятиях. Слуга Джоффри вытаращил глаза, уставившись на эту сцену.       — Подойди. Продолжай то, что хотел сказать, — приказал Эдвард.       Слуга Джоффри, Тод, был человеком, знакомым и Эдварду. С детства он повсюду следовал за Джоффри, выполняя любую работу. В число его обязанностей входило и приготовление еды для Эдварда. После того как Джоффри стал проявлять доброту к Эдварду, Тод тоже стал относиться к нему дружелюбно. Но Эдвард не забыл те времена, когда всё было иначе. Когда Джоффри не был добр к Эдварду. В те дни Тод был одним из приспешников королевы. Тод отступил, но Эдвард не стал к нему приближаться. Держать Джоффри в объятиях было достаточно. Этот слуга не убежит.       — Не трогайте его высочество.       — Твой господин снисходителен к дерзким слугам. Но не жди того же от меня. Говори.       — Королева скончалась.       Вы же уже знаете, — с таким выражением лица Тод смотрел на него. Но голос оставался почтительным.       — Что вы намерены делать с его высочеством?       Эдвард посмотрел на бледное лицо Джоффри. Королева мертва? Он уже знал, что скажет Тод. Интуиция подсказала ему в тот момент, когда слуга Джоффри бросился на поиски господина. Если та женщина мертва, это, конечно, не несчастный случай. Дело рук короля. Король, который жаждал смерти королевы и Джоффри, наконец пошевелил своим одряхлевшим мозгом и сделал самый глупый выбор. Я же говорил, что нельзя убивать до суда. Глупец.       Несколько часов назад Эдвард не был бы так взбешён. Королева мертва. Если Джоффри узнает об этом, он никогда не простит Эдварда. Всё складывалось так идеально, словно в сказке. Джоффри простил его, сказал, что это было недоразумение, прижался к его груди. Но если король совершил это, отступления нет. Эдвард на мгновение посмотрел на Тода. Слуга с юным лицом вздрогнул под этим взглядом.       — Вы... навредите его высочеству?       Даже охваченный страхом, он спросил об этом первым. Эдвард знал, насколько предан этот слуга. Лучше обойтись без свидетелей. Если он уведёт Джоффри, этот слуга поднимет шум. Убить? Но это слуга Джоффри. Джоффри будет тяжело, когда он очнётся. Джоффри — принц, он никогда не оставался один. Ему будет одиноко и больно.       — Иди сюда.       Слуга повиновался, дрожа. Эдвард также лишил его сознания. Король будет искать Джоффри. Это нетрудно. Достаточно воспользоваться именем Баумкухена, задержанного стражей, и Джоффри сам придёт. Если королева мертва, а Джоффри арестован, их сторонники не смогут действовать. Если герцог Фай проведёт суд, мёртвая королева станет предательницей. Измена карается истреблением трёх поколений рода. Джоффри тоже будет наказан как кровный родственник предателя.       Вмешательство Шербета будет блокировано войсками, отправленными к границе. Если рассказать внутри и вне страны о злодеяниях королевы и выставить их обоих бесчестными предателями, у Шербета не будет оправдания. Остальное — просто. Король убьёт Джоффри. Не стоит ждать, что король вспомнит о милости вроде заточения для члена королевской семьи. Если его доставят во дворец в таком состоянии, Джоффри не доживёт даже до суда.       С того момента, как Джоффри покинул дворец и ушёл от защиты королевы, король начал на него охоту. Сколько раз Эдвард спасал Джоффри от этих угроз. Потому что Джоффри должен был жить. Чтобы быть заложником для шантажа королевы, чтобы она дожила до суда. Он оправдывал себя так, но теперь понимал — дело не в этом. Эдвард провёл рукой по волосам. Он никогда особенно не ненавидел короля, но теперь мог с уверенностью сказать: он его ненавидел. Джоффри лежал на кровати бездыханный. Эдвард наклонился над ним. Обхватил длинную шею ладонью, ощущая пульс под пальцами. Если Джоффри проснётся и посмотрит на Эдварда с ненавистью в глазах. Если больше никогда не взглянет на него. Рука Эдварда сжалась сильнее.       — Ваше высочество! Эдвард! Вы слышали? Из дворца...       Дверь распахнулась, и Грэй Крэкер ворвался внутрь. Эдвард с трудом оторвался от Джоффри. Ладони были влажными от пота.       — Ваше высочество?       Грэй замер. Эдвард провёл рукой по лицу. Его бил озноб. Тело гудело, будто пульс Джоффри перешёл в него. Эдвард понял, что это за чувство. Это был страх.       

* * *

      Слышен звук. Не знаю, как его описать. Знакомый звук. Будто я уже слышал его давным-давно, но забыл… Словно в больнице. Едва подумал об этом — и почувствовал запах дезинфекции. Тот странный больничный запах, витающий в воздухе. Запах, который способен ошеломить и лишить сил даже здорового человека. В детстве я ненавидел этот запах. И его источник — отца. Слышен звук. Гул, похожий на вибрацию воздуха. Рядом чей-то голос тихо коснулся меня:       — Проснись. Тебя ждут.       Я знаю этот голос. Даже с закрытыми глазами передо мной был яркий свет. Словно я находился в сиянии. Если я открою глаза, то смогу быть уверен, кто ты. Веки тяжёлые. Словно парализованный, не могу пошевелиться. Хочу хотя бы рот открыть, чтобы заговорить, но чувствую, будто тело зажато в крошечную рамку. Я в заточении, меня качает. Не могу сделать ничего, что выйдет за эти рамки. Словно я мёртв. Или движусь к смерти. Тошнит.       — Ты позволишь только мне выпуститься?       Хочу ответить «нет». Слышу, как кто-то плачет. Зовут моё имя. Мама?