0 и 1

      Голова была мутной. Я сидел в карете в парике и очках, покидая столицу. Иделла, скрывая нервозность, ловко общалась с солдатами на КПП. Те проверяли её лицо и документы и легко пропускали. Покинуть столицу было несложно. Трудности начались потом.       Во время пути Иделла и Алекс объяснили ситуацию в академии. Алекс, не отличавшийся красноречием, в основном молчал, а говорила в основном Иделла.       — Измена! — глаза Тода расширились.       — Вы ничего не слышали? Вы были взаперти? Сейчас академический город похож на город-призрак. Все затаились. На улицах больше солдат, чем прохожих. Они ищут его высочество Джоффри...       — Это невозможно.       — Все стараются не выделяться, — сказала Иделла. Но она была здесь. Не стараясь оставаться незаметной, она ехала в карете предателя.       — Почему ты здесь?       Когда я спросил, Иделла неловко улыбнулась.       — Опять этот вопрос? Я говорила, что хочу отплатить за доброту. Не заставляйте меня выглядеть неблагодарной.       — Вы мисс Иделла из дома Эклер?       Тод, как будто впервые, переспросил.       — Да.       — Я Тод, слуга его высочества. Я служу ему с детства.       — Понятно. Здравствуйте.       Иделла казалась смущённой.       — Приятно познакомиться, — Тод вежливо поклонился.       Атмосфера была похожа на путешествие. Однако для меня это ощущалось скорее как некий сигнал, нежели дорога. Главная героиня покинула Академию. И Джоффри с Эдвардом, и Алекс с Лоуэллом — все они выбрались из Академии и встали на путь. Игровая история разворачивалась в стенах Академии. С самого начала и вплоть до финальных сцен все события происходили именно там. Единственное, чего я не знаю — это то, что случилось после. Те концовки, что я не видел. Неужели и мы теперь движемся к развязке?       Роман с Эдвардом уже загублен. Иделла не сошлась ни с кем, а пришла спасать Джоффри. Джоффри — предателя. В памяти всплыла плохая концовка с Джоффри. Я уже даже не помню, как выглядела Иделла на той иллюстрации. Распущенные чёрные волосы на бесформенно распростёртом теле, а потом вдруг наложившийся образ королевы. Я изо всех сил потёр глаза …умершей королевы. Мамы… Мама плакала… Неужели это был сон? Игра близится к завершению.        Когда я пришёл в себя, уже наступила ночь. Алекс держал меня на руках и смотрел в окно. Перед воротами выстроилась длинная очередь. Она полностью перекрыла дорогу, не сдвигаясь ни на сантиметр вперёд. Мы пристроили наш экипаж в самом хвосте этой очереди. На стене замка вспыхнули факелы. Сквозь пламя заблестели густо усеявшие небо копья и шлемы. Были видны солдаты, охранявшие ворота. Вдали какой-то мужчина закричал в исступлении. Солдаты силой вытаскивали его из кареты.       — Да вы знаете, кто я?! Руки прочь, мерзавцы!       Солдат схватил мужчину за волосы. Тот с гневным стоном извился всем телом.       — Парика нет. Приносим извинения. Вам потребуется пройти проверку личности.       — Взгляните на кольцо! На нём же герб моего рода!       Солдаты оставались глухи к мольбам мужчины.       — Тёмные волосы и аристократическое лицо.       — На всякий случай, может, отправим его в столицу?       — Берём под стражу.       Иделла вытолкнула нас из кареты.       — Ваше Высочество, похоже, это конец. Увидимся в поместье Баумкухен. Карета слишком заметна, а я медленно хожу — я избавлюсь от экипажа и последую за вами. Прошу, будьте осторожны.       — Принц, скорее! — торопил Тод.       Пока стража не заметила людей, выходящих из кареты, мы с Алексом и Тодом свернули на горную тропу. Ночная гора была непроглядно тёмной, не видно было ни на шаг впереди. Прежде чем углубиться в чащу, я оглянулся назад. Из ворот замка, сиявших, словно ночной город, выдвинулся военный отряд. Они направлялись куда-то. Алекс молча смотрел в ту же сторону, что и я. Может, они направляются в поместье Баумкухен?       — Горная тропа будет быстрее, Ваше Высочество. Мы сможем прибыть раньше них, — сказал Алекс.       Меня пробрал холодок. Мы движемся к финальной главе. Мы шли без отдыха. Наткнулись на отряд из десяти лесных стражников. Они попытались задержать и допросить нас, но Алекс свернул им шеи. Остались ли выжившие, кто смог сбежать? Бежа по трупам, меня не покидала дрожь. Ощущение, что всё безвозвратно катится в пропасть. Это чувство было мне знакомо. Оно прилипло к моей коже и не желало уходить. Когда вся страна становится врагом, и ты всю жизнь бежишь — можно ли выжить? Я взглянул на Алекса и Тода.       — Всё будет хорошо, как только мы доберёмся до поместья, Ваше Высочество.       — Да, принц. Граф Баумкухен — герой королевства. Он непременно защитит вас.       Они пытались меня успокоить, но меня интересовало другое. Не был ли этот мир сам по себе моим убежищем? Не убежал ли я снова, оставив маму там? Я сижу в ночном магазине. Ем треугольный кимбап и запиваю йогуртовым напитком, но оба безвкусны. Если повезёт, иногда остаётся что-то съедобное из списанного. Но обычно остаётся какая-то странная еда, и я думаю: «Зачем это вообще выпускали?». Зачем хозяин завозит такое? Чьим вкусам это может нравиться? Когда же я повзрослею? Когда мне исполнится двадцать? Смогу ли я получать хотя бы минимальную зарплату в двадцать лет? Будет ли у меня ночная надбавка? Положена ли мне оплата за выходные? А вообще есть те, кто действительно это получает? Смогу ли я когда-нибудь расплатиться с долгами, если буду работать каждый день без единого выходного? Доживу ли я до тридцати или сорока? Зачем я пошёл в гуманитарную школу? Почему мама говорила мне поступать в университет? Неужели она верила, что я способен? Почему мама всегда передо мной извиняется? Почему извиняюсь я? Почему эти извинения вызывают такую досаду?       Размышлять об этом — не найти хорошего выхода. На самом деле, Джоффри устаёт не настолько, чтобы его тело изнурялось, оттого и лезут в голову ненужные мысли. Работаю до рассвета, разношу газеты, сплю в школе. Я могу уснуть где угодно, стоит только приложить голову. Обычно я вообще ни о чём не думаю, и уж тем более не размышляю о себе. Когда окончу школу, найду работу, буду получать зарплату и смогу расплатиться с долгами. У меня есть эта цель, и если я буду усердно трудиться и не убегу, то однажды смогу её достичь. Иногда хочется всё бросить. Это неправда. Я никуда больше не уйду. Обещаю. Я был неправ. Пожалуйста, не плачь…       

* * *

      Я проснулся на рассвете. Было жарко и душно. Спина промокла от холодного пота. Алекс спал на той же кровати. Я вспомнил, как сам предложил ему лечь рядом, отодвинув одеяло. Думал, будет только жарко, но оказалось, довольно тепло. В кресле сидел Тод. Кресло стояло у окна, и в тусклом свете снаружи я мог разглядеть его лицо. Он спал, слегка приоткрыв рот, сидя лицом к кровати. Когда я попытался подняться с постели, Алекс открыл глаза.       — Ваше Высочество?       — Спи дальше.       — Вы куда?       У Алекса в этом замке была своя комната, а Тоду выделили соседнюю, но оба не ушли. Взгляд Алекса следил за каждым моим движением. Когда я подошёл к окну, он поднялся. Я выглянул наружу. На улице царило оживление.       — Принц, поспите ещё. Вы ведь устали, — предложил Тод, который уже успел проснуться.       — Это я убил леди Розе. Это я донёс на неё, из-за чего с ней и расправились. Его Высочество Эдвард должен наказывать меня. Так что с вами, принц, ничего не случится.       Мне почудился его наивный голос. Неужели Тод действительно верит своим словам? Или он просто хочет верить? Он пытался успокоить Джоффри, но его слова лишь подтверждали, что это была месть Эдварда. Тод нашёл леди Розе из-за меня. Это я задержал леди Розе. Даже осознавая, что это и вправду моя вина, я не испытывал никаких чувств. Голова была пустой. Замок Баумкухен готовился к войне. Горожан впускали внутрь крепостных стен, склады открывали для пополнения запасов, сигналы тревоги передавались туда и обратно — замок не спал даже на рассвете. Именно от этого шума я и проснулся.       — Вы в безопасности, Ваше Высочество, — сказал Алекс.       Тод вышел из соседней комнаты, принеся чай. Мы втроёй потягивали тёплый напиток, глядя в окно. Солдаты суетились в лихорадочной деятельности. Пока мы наблюдали за людьми, сновавшими словно муравьи, рассвело. Лоуэлл появился в полдень. Увидев меня, он сразу же воскликнул: «Ваше Высочество!» — и обнял. Я удивился, что Алекс даже не попытался его остановить. Лоуэлл внимательно разглядывал меня своими карими глазами с яркой родинкой под ними.       — С вами всё хорошо?       — Нет.       Не знаю, почему я так ответил. Поймёт ли Лоуэлл? Он снова обнял меня.       — Простите.       — Ты за что?       — Я не могу получить помощь Монблана. Помогаю вам исключительно как частное лицо.       — Понимаю.       — Вы, наверное, уже знаете, но у вас, Ваше Высочество, есть два пути: укрыться в Шербете или остаться здесь.       Я даже не предполагал, что Шербет может быть вариантом. Пусть я и не был образцовым учеником, но я не настолько наивен, чтобы не понимать, как Шербет может мной воспользоваться.Какой бы путь я ни выбрал, война неизбежна. Если втянуть Шербет, меня назовут принцем, призывающим иностранные силы. Возможно, это даже попадет в исторические хроники, но мне всё равно. Лоуэлл взял меня за руку. Склоняя голову, он продолжил:       — Я знаю, Вы не тот, кто жаждет войны. И не тот, кто способен вынести такое. Какой бы выбор Вы ни сделали, я последую за Вами.       — Хорошо.       Что я должен ответить? Мозг отказывался работать.       — Правда, Ваше Высочество. Думайте только о себе.       Я увидел карие глаза Лоуэлла. Его выражение лица было необычайно твёрдым. О чём он хотел сказать? Что у меня есть выбор? На самом деле, у меня остался только путь к плохой концовке. Чтобы ситуация стала настолько абсурдно ужасной — такое невозможно, если только игра не желает именно такого финала. Я не хотел умирать в огне войны. И другие, наверное, тоже.