173.29
13 февраля 2026 г., 21:00
Король сидел в тронном зале. В пустом зале, кроме него, никого не было. Он смотрел на меня усталым взглядом. Увидев его на троне, я какое-то время не мог узнать его. Кто этот человек? Кажется, будто одежда наброшена на кости. Король медленно поднял руку. Рукав сполз, обнажив руку, которая, казалось, вот-вот сломается. Он подпирал подбородок и наблюдал, как меня тащат к нему.
Это было странное чувство. Он казался больным, но с момента, как заметил меня, на его лице появился румянец. Морщины на коже разгладились, выражение лица прояснилось — от этого стало жутко. Даже его поза на троне идеально соответствовала роли финального злодея. В другом контексте это могло бы показаться забавным. Сейчас же вид короля в полумраке вызывал лёгкий страх.
Моё тело дрожало. Я знал, что он собирается со мной сделать. Я никогда раньше не боялся короля. Но то, что должно было произойти, пугало меня. Когда солдаты отпустили меня, моё тело рухнуло, словно мешок с соломой. К счастью, я упал на колени. Мне удалось не рухнуть полностью, а лишь опуститься на пол. Но удержать равновесие было другой задачей.
— Ты дрожишь. Ты всегда был пугливым ребёнком, — король заговорил. Его голос звучал странно знакомо. С первого взгляда было видно, что он находится в весьма благодушном настроении. — Принц Джоффри.
Он на мгновение задумался, затем поправил себя:
— Джоффри.
Я пытался сдержать дрожь в теле. Это было похоже на попытку удержать просыпающийся песок. Может, мой позвоночник растаял? Я не мог найти опору.
— Опять молчишь. У тебя плохие манеры. Милана не была хорошим родителем. У тебя не было возможности научиться правильному этикету, будучи её любимчиком, — король начал говорить всё, что приходило ему в голову. — Ты игнорировал зов своего отца и самовольно скитался где попало. Своевольный и не научившийся почитать отца. Посмотри, сколько людей пострадало из-за тебя. Сколько людей стали несчастными… Розе…
Я не мог больше этого выносить. Даже его мечущаяся тень была невыносима. Мои нервы, доведённые до предела, напрягались от малейшего движения. Я хотел, чтобы он поскорее покончил с этим. Чтобы поскорее покончил со мной. Я ненавидел это ожидание боли. Почему злодеи всегда так многословны?
— Леди стала несчастной из-за Вашего Величества.
— Что?
— Вы так высоко оцениваете мои способности, что считаете, будто я, никогда даже не встречавший её, мог повергнуть леди в несчастье?
— Ты…
— Благодарю за комплимент, но это не я. Это Вы, Ваше Величество. Вы ведь знаете?
— Заткнись!
— И Эдвард стал несчастным из-за вас.
— Заставьте эту мразь заткнуться!
— Вы всё разрушили.
Солдаты заткнули мне рот. В спешке они засунули пальцы мне в рот. Моё тело сильно качнулось. Я почти потерял равновесие и рухнул. Вес пришёлся на сломанную ногу, слёзы ручьём потекли из глаз. В расплывчатом зрении я увидел, как король спускается с помоста. Хорошо. Казалось, король обезумел от ярости.
— Ты… ты… наглец. Как ты смеешь такое говорить! Ты!
Я чуть не рассмеялся. Может, я и правда немного рассмеялся. Король выхватил меч из ножен солдата. Солдат, казалось, в испуге попытался остановить его. Руки, что связывали меня, исчезли. Я не упал. Король схватил меня за волосы. Его другая рука дрожала, не в силах выдержать вес меча.
— Если бы не ты, Эдвард мог бы получить своё законное место. Розе не умерла бы. Тебя никогда не должно было родиться. Принцем! Принцем Джоффри! Недостойный ублюдок!
Мне хотелось, чтобы он пронзил меня одним ударом. Но король не сделал этого. Вся его тряслась, он тяжело дышал. Он был таким болтливым. Даже в этом он был похож на злодея.
— Мне следовало убить тебя раньше. Нет, ту женщину раньше. До того, как Розе ушла так. Но эта женщина не опускала свою защиту. Розе, это не моя вина. Прости меня… — Король, рыдая, поднял голову. — Да, был один поступок твой, что мне понравился. Ты заставил ту женщину покинуть королевский дворец. Поэтому она… Но я должен был убить тебя первым.
Прежде чем я успел осознать смысл его слов, король швырнул меня на пол. Голова закружилась. Звон в ушах заполнил весь мир. Король держал меч обеими руками. Острие было направлено вниз — похоже, он не собирался отрубать мне голову. Я ненавижу боль. Терпеть бесконечную боль — это невыносимо. Ощущение, как меч вонзается в тело, было странным. Будто я стал креветкой, нанизанной на тупой шампур.
— Нельзя было просто так убить её. Она должна была почувствовать боль выживания…
Меня стошнило. Что-то железное залило рот, и я не понимал, чем меня рвёт.
Я в больнице. Я ничего не слышу. Не чувствую. Даже собственное дыхание не слышно. Голова будто раскалывается пополам. Но король положит этому конец. Он вернёт меня в реальность. Король рухнул замертво.
* * *
Звон в ушах исчез, и мир стал пугающе тихим. Нет. Почему? Мне захотелось вырвать свои уши. Или даже размозжить голову. Я безумно замахал руками. Но связанное тело не двигалось, и я, наоборот, потерял равновесие и рухнул. Головы солдат полетели прочь. Нереалистичное зрелище предстало перед моими глазами. Сердце бешено заколотилось. Гулкая пульсация поднялась к горлу. Кто-то подхватил моё падающее тело. Это был Эдвард, тяжело дыша и глядя на меня. — Э… Эд… — Да, Джоффри. Тш… Не двигайся. — Убей меня. — Что? Веревки развязались. Освободившейся рукой я ухватился за край одежды Эдварда и повис на ней. Пожалуйста, убей меня быстрее. Пока я не вернул чувство реальности. — Ты же хотел меня убить. Ты пришёл мстить. Теперь у меня ничего нет. Ты доволен? Пожалуйста… Тогда пожалуйста. Зрение помутнело. Я опоздал. Мне так больно, сердце вот-вот разорвётся, и даже дышать мучительно. Я не слышу звона в ушах. Ведь это королевский дворец. Не больница. — Быстрее… Рука постоянно соскальзывала. Я не понимал, почему она такая скользкая. Рука была мокрой. Я видел, как исказилось лицо Эдварда, слышал, как он что-то говорил. В руках не было сил. Тело билось в конвульсиях. — Нет, Джоффри, прошу… Он прикасался ко мне. Трогал моё лицо и голову, затем, словно не в силах вынести, стал ощупывать всё моё тело. Даже его дыхание было таким отчётливым, что это было невыносимо. Оно не должно быть таким ясным, ещё мгновение назад всё было иначе. — Нет. — Джоффри? Не говори. У тебя идёт кровь. Позже… — Больно. Не слышу. — Всё хорошо. Я здесь. Я позову врача. В глазах мелькали только золотые волосы Эдварда. Эдвард был здесь. В его руках не было меча, но это было неважно. Эдвард мог свернуть шею и голыми руками. Он не станет действовать неумело, как король. Пожалуйста. — Убей меня скорее. Зрение помутнело. Очертания Эдварда расплылись. Изо рта хлынула тёплая, железистая кровь. Я не хотел видеть, но веки опустились, и я увидел свою грудь, пропитанную кровью. Рубашка была насквозь мокрой, и невозможно было разобрать её первоначальный цвет. Эдвард пытался остановить кровотечение. Его белые руки дрожали так сильно, что, казалось, и я начал дрожать. Я дышал так тяжело, что лёгкие болели. Каждый раз кровь перекрывала горло, издавая странный звук. Голова становилась желтой, и дышать было мучительно больно. Но я не слышал звуков реальности. — Нет. Что-то горячее падало на меня. — Джоффри, нет. Прошу…* * *
Джеймс Фондю, глава мужского общежития Академии, сидел в кафе, принадлежавшем принцу Джоффри. Комната в глубине заведения идеально подходила для тайных дел. Это кафе было также местом, где Джеймс и его друзья впервые создали свою газету. Тогда это была несовершенная попытка, и они даже не задумывались о названии или концепции «газеты». Но нельзя было не признать, что место имело свою историю. Было несколько причин, почему владелец кафе не был арестован. Когда солдаты обыскивали заведение, портрет принца Джоффри, висевший в коридоре, уже был снят. Поскольку принцу не нравился портрет, владелец снял его, желая заменить на картину, которая удовлетворила бы вкус принца. Однако выдающийся художник, способный угодить как принцу, так и владельцу кафе, не находился быстро, и вопрос повторного размещения портрета принца откладывался на неопределённый срок. Это спасло владельца. Солдаты знали по слухам, что кафе принадлежит принцу Джоффри, но также быстро выяснили, что принц ни разу не посещал его после покупки. Постоянные посетители кафе хранили молчание. Студенты Академии были аристократами, и солдаты не могли допрашивать их как попало. Солдаты пытались их уговорить. Но именно студенты, посещавшие это кафе, были последователями принца Джоффри, поэтому ни единого слова, могущего навредить принцу или его приближённым, от них не услышали. Благодаря этому Джеймс Фондю и его друзья оставались в безопасности. Джеймс чувствовал себя неспокойно. Он был интеллектуалом с совестью. В противном случае он даже не подумал бы создавать что-то вроде газеты. Его друзья были такими же. Они сидели за столом с расстёгнутыми воротниками и растрёпанными волосами, терзаясь муками. — Что вы думаете об этой ситуации?
