0 и 1

      — Мы также знали, что если с нами что-то случится, Ваше Высочество нисколько не обрадуется.       Лоуэлл говорил, словно признаваясь в ошибке. Тод молчал. Обычно он возмутился бы из-за непочтительности.       — Если бы я не выбрал поместье Баумкухен местом сбора, а нашёл корабль за границу и сопроводил Ваше Высочество… Может, Вы остались бы невредимы. Если бы я имел больше влияния в торговом доме, я мог бы обеспечить сопровождение через него. Я мог бы защитить Вас, какой бы жертвой это ни обернулось. Но Вы бы не захотели этого.       — …       — Если бы я был не Лоуэллом Монбланом, а кем-то другим. Хотя бы тем, у кого есть связи при дворе, я мог бы убедить Вас сделать иной выбор. Пока Вы были без сознания…       Лоуэлл потёр лицо.       — Я думал о прошлом, которое нельзя изменить. Я должен был защищать Вас. Не быть тем, кого защищает Ваше Высочество. Тот, кто служит Вам…       — Лоуэлл. Ты защищал меня.       — Нет.       Я перебил Лоуэлла.       — Ты помог мне выбраться из дворца. Ты поставил на кон свою жизнь.       Чтобы спасти Джоффри-предателя, Лоуэлл и Тод рискнули своими жизнями и честью. Нет. Не так. Не ради Джоффри, а ради меня. Они рискнули жизнями ради меня, а я, по сути, предал их. Но Лоуэлл не винил меня. Он винил себя.       — Прости. Ты волновался?       — Волновался? — Лоуэлл сказал это с недоверием. Его глаза не были красными, но мне показалось, что он вот-вот заплачет.       Мне хотелось похлопать его по плечу, но лёжа я не мог дотянуться. Когда я попытался приподняться, поясница взвыла от боли. Похоже, это была не лучшая идея.       — В следующий раз я так не буду. Я не хотел причинять тебе боль.       — Не хотел причинять боль! Ваше Высочество, что Вы вообще о себе думаете?       В конце концов Лоуэлл разозлился. Он так смотрел на меня, что у меня засвербело внутри. Что сказать? Разве меня не сильно любят? Раньше я не знал, что сказать. Я хотел жить, но не потому, что слишком ценил себя.       — Не плачь. С этого момента я буду дорожить своей жизнью…       Тод уже всхлипывал.       — Вы пообещали, Ваше Высочество.       — Да.       — Если бы с Вами что-то случилось, я бы последовал за Вами.       — Нет, не делай этого…       — Ваше Высочество, даже если Вы заболеете или умрёте от старости, не забывайте, что я последую за Вами и буду служить Вам.       Не нужно… Но на этот раз Лоуэлл не возразил. Он кивал рядом, и это было ужасно неловко. Не знаю, когда эти двое решили помириться. Эдвард снял с меня обвинения. Я в безопасности. Слуги привели врача. Открывая дверь, многие из них плакали, глядя на меня. Тод приготовил с ними еду и принёс её. Врач измерил мою температуру, проверил пульс и провёл различные обследования. Чувство пустоты возникло уже после того, как Тод вошёл с подносом.       — Где Алекс?       Тод замер, расставляя посуду. Что такое? Лоуэлл ответил вместо него:       — В тюрьме.       — Что? Почему?       — Потому что дурак…       Что?

* * *

      За дверью стояли десять солдат. Джоффри был принцем, которого чрезмерно опекали, но он не выстраивал солдат у своей двери. Солдаты помогли слугам внести подносы внутрь. Их действия были вежливыми, но из-за их количества невозможно было избавиться от ощущения, что за мной наблюдают. Разве с меня не сняли обвинения?       — Мне нельзя выходить? — спросил я солдата.       Тот удивлённо отрицал:        — Конечно нет, Ваше Высочество. Вы хотите выйти? Куда нам сопровождать Вас?       Сопровождать?       — Вы выходите, Ваше Высочество? Вы ещё даже не поели.       — Верно, Ваше Высочество. Если Вы поедите и примете лекарство, мы сопроводим Вас. Если дело не срочное, возможно, лучше несколько дней отдохнуть?       Тод и Лоуэлл беспокоились. Разве не было кого-то, о ком стоило беспокоиться больше, чем обо мне, который был в полном сознании?       — Вы сказали, что Алекс в тюрьме.       — Да, Ваше Высочество.       — Разве мы не должны его спасти?       — А, Вы беспокоитесь о сэре Алексе! Если дело в этом, Вам не нужно идти лично. Я пошлю кого-нибудь вызвать его.       Его так просто освободят? За что его вообще арестовали?       — Разве нам не нужно действовать через Его Высочество Эдварда? У него была история буйства, так что вряд ли его просто отпустят, — сказал Лоуэлл.       Тод удивлённо посмотрел на него.       — Как редко Вы говорите разумные вещи.       — …….       — Как только Вы закончите есть и примете лекарство, я схожу в тюрьму. Вы скоро увидитесь с сэром Алексом.       Три подноса с тарелками были поставлены на прикроватный столик. Места не хватило, и слугам пришлось принести ещё один стол из другой комнаты. Я хотел сесть на стул, но Тод остановил меня. Он поставил на кровать прикроватный столик и сказал:        — Скажите, что Вы хотите съесть.       — Э-э, картофельный суп?       — Да, Ваше Высочество.       На прикроватный столик поставили суп. Я почувствовал себя как в больнице. Правда, это была роскошная палата, где меня обслуживало более десяти человек. Слуги и солдаты, выросшие со мной с детства, прислуживали и следили за моим состоянием. Комната была не маленькой, но из-за скопления людей было тесно и шумно.       — Может, велю всем выйти?— спросил Тод.       Слуги умоляюще смотрели на меня глазами.       — Всё нормально. Пусть остаются.       Слуги обрадовались и попытались накормить меня чем-то по ложке. Пока я ел, казалось, что живот вот-вот лопнет.       — Ой, я ошибся зоной уборки.       — Я должен был идти к главному входу, но свернул не в тот коридор…       Многие слуги заблудились под разными предлогами. Они так явно подглядывали в спальню, что я просто позволил им войти. Было много посетителей. Слуги с возбуждёнными лицами кланялись и уходили. Только то, что я улыбался в ответ, заставляло их краснеть и радоваться, что было странно. Если слуги, приписанные ко дворцу, были такими, это одно, но камердинеры были аристократами. Им не было бы пользы оставаться в резиденции Джоффри. Я был достаточно тактичен, чтобы не говорить этого.       — Спасибо, что защищали дворец.       Когда я сказал это, слуги покачали головами, говоря «нет». Я дал им поплакать, а затем отправил каждого на своё место. Слуга, отправленный к Эдварду, не вернулся.       — Смогу ли я увидеть Алекса?       Я не только не получил ответа на свою просьбу, но и не увидел лица Эдварда. Казалось, что до заката все слуги дворца посетили мою спальню. Эдвард не пришёл.       

* * *

      Первым, кого я встретил раньше Эдварда и Алекса, стал неожиданный человек.       — Молодой герцог Крекер с визитом. Впустить? — спросил солдат у двери.       Они весь день вели себя как мои слуги или секретари, громко сообщая мне о каждом посетителе. В этом не было необходимости, но после нескольких раз, когда они говорили: «Нет, мы делаем это потому, что хотим», мне стало лень возражать.       — Впустите его.       — Входите!       Грей переступил порог и на мгновение оглядел солдат. Даже в профиль было видно, что он поражён.       — Я не приказывал этого.       — Я ничего не говорил… Ваше Высочество.       Грей слегка склонил голову в мою сторону.       — Что с твоим лицом?       Увидев его лицо, я вздрогнул от удивления. Он похудел, и стали видны скулы. Из-за этого его черты лица стали ещё острее. Сколько дней он не ел? Он даже не мог смотреть на меня прямо, а когда наши глаза встретились, он застыл, словно потерял душу. Он опустил голову.       — Я думал, у Вас есть что сказать мне, а не это.       — Что я должен сказать?       — ……Простите.       Что? С Греем что-то было не так.       — Не могли бы вы двое ненадолго выйти в соседнюю комнату?       — Вы будете в порядке, Ваше Высочество?       — Да.       Даже после того, как Тод и Лоуэлл ушли, Грей не открывал рта. Выражение его лица было плохим. Я редко видел его с таким плохим выражением лица. Грей тоже был одним из тех, кто помогал с побегом. Я подумал, что должен спросить, почему он послал сэра Меринга. Хотя его характер был резким, по натуре он был добрым. Должно быть, он не хотел видеть, как я умираю.       — Хочешь выпить чаю?       — Это я помогал доставить Ваше Высочество в заброшенный дворец.       Прежде чем я смог разрядить атмосферу, Грей внезапно заговорил.       — А, понятно.       — ……Это я оклеветал Алекса Баумкухена и посадил его в тюрьму, а также отстранил Лоуэлла Монблана от Вашего Высочества.       Я не знал, что сказать.       — Да.       — Это я следил за Вашим Высочеством, составлял отчёты о Ваших действиях и докладывал Его Высочеству Эдварду.       — В Академии?       Я немного растерялся. Я знал, что он делал это во дворце, но…       — Что? Нет. Нет, сначала не… Вы знали, что я докладываю Его Высочеству Эдварду?       — Нет?       — Вы сказали „в Академии“. Значит, Вы подозревали меня, даже когда я был рядом с Вами во дворце?       — Говорю же, нет.       — Конечно, Вы не доверяли мне. Вы всё знали.       Не знаю, зачем спрашивал, если он не слушал. Грей казался немного отстранённым.       — Но в детстве я думал, что приношу пользу Вашему Высочеству. Должно быть, это было не так. Я сделал Вас ещё более одиноким.       — Грей.       — Да?       — Спасибо, что помог с побегом.       Грей только широко раскрыл глаза. Он покачал головой.       — Вам не за что меня благодарить. Это я должен быть благодарен, что Вы проснулись… Вы же знаете. Разве Вы уже не знали моих чувств?       — Знаю.       Сложный парень. Он встал на сторону Эдварда, изолировал и следил за мной, но не желает мне настоящей опасности. Он выкладывает Эдварду все мельчайшие подробности о том, с кем я встречаюсь и что делаю во дворце, но всё же считает меня другом. Наверное, так оно и есть. Поэтому сейчас он не может смотреть в глаза из-за чувства вины.       — Не надо так.       — Ваше Высочество, я…       — Достаточно.       Я уже слышал достаточно извинений и радости, что я проснулся. Вряд ли Грей заплачет передо мной, но я устал видеть, как плачут другие.       — Да…       — А подарок на выздоровление?»       — Что?       Грей всё ещё был в ступоре.       — Нет? Какая бестактность.       — Извините. В следующий раз принесу.       Грей замялся. Живя, я повидал всякое.       — А сейчас нельзя? Вытащи Алекса из тюрьмы. От Эдварда нет вестей. Должно быть, он очень занят государственными делами.       — Не может быть.       — Могу я ненадолго встретиться с Эдвардом?       — Да. Конечно.       Грей ответил с растерянным лицом. Он собрался уйти, но замешкался.       — Можно я завтра тоже приду?       — А когда ты раньше спрашивал разрешения?       Обычно только Грей навещал Джоффри.       — Извините…       Он ушёл, и через два часа часы показали полночь. Ни Эдвард, ни Алекс не пришли. Что такое?