0 и 1

      — Почему ты не искал меня? Ты не слышал, что я проснулся?       — Слышал.       — Тогда почему?       — Боялся, что ты будешь в сознании.       Что это за ответ?       — Ты хотел, чтобы мне продолжало быть больно?       — Нет.       Я почувствовал лёгкий вздох. Эдвард спросил:       — Можно подойти ближе?       Он уже был у моей кровати.       — Да.       — Ещё?       — Да.       Эдвард подошёл так близко, что ближе уже было нельзя. Его зрачки в темноте казались чёрными. Невыносимо глубокие, тёмные зрачки смотрели на меня, словно на чудо. Это было очень странное чувство. Эдвард боялся, но не мог отвести взгляд. Казалось, я стал очень острым мечом для него. Просто глядя на него без эмоций, я мог причинить боль. Так это всегда было? Как я мог оставаться равнодушным, когда на меня так смотрели, словно поклоняясь?       — Можно потрогать?       — Да.       Я чувствовал, будто разрешил прикоснуться к лезвию. Эдвард снова сморщился. Он внезапно расстегнул меч на своём поясе и вложил его мне в руку. В руке оказался твёрдые ножны. Что такое? Я поднял голову и оказался в его объятиях. Дыхание Эдварда щекотало мою шею.       — Я безоружен. Если что, всегда можешь ударить, — сказал он.       Не говори глупостей. Прежде чем я успел ответить, он продолжил:       — Даже если не чувствуешь угрозы, если хочешь ударить — ударь. Я не буду сопротивляться.       — Ты хочешь, чтобы я ударил тебя?       — Если даже у тебя возникнет желание ударить себя — сделай это мне. В конце концов, даже видя, как другим больно, ты страдаешь сильнее.       Я даже не знал, что слушаю. Я только понимал, что Эдвард в моих объятиях дрожал. Он крепко обнял меня. Я не мог пошевелиться. Уж тем более не мог видеть лицо Эдварда.       — Теперь можешь сказать. Зачем ты меня поймал?       Может, и была причина, но я ничего не мог придумать. Я думал, ты придёшь за мной первым. Потому что ты…       — Почему ты не искал меня?       — Ты же поцеловал меня здесь.       Казалось, я должен был услышать ответ Эдварда. На этот раз он ответил покорно.       — Боялся, что ты будешь ненавидеть меня.       — Я?       — Я не делал того, что случилось с королевой.       Я знаю это чувство — когда боишься быть ненавидимым и не можешь смотреть в лицо другому.       — Я знаю.       — Ты знаешь?       — Ты же примчался спасать меня. Ты остановил короля. Ты запер меня в заброшенном дворце, чтобы спасти. Ты никогда по-настоящему не пытался причинить мне вред.       — ……       Король тогда и вправду был похож на злодея. Вплоть до того, что в конце признался во всех своих злодеяниях.       — Такой, как ты, не мог бы причинить вред королеве… маме. Верно?       Я надеялся, что мой голос не дрогнет. Я верю Эдварду. Буду верить. Эдвард молчал. Когда это молчание затянулось и нервы натянулись как струны, Эдвард отпустил руки, сковывавшие меня, и поднял голову. Облака рассеялись, и луна осветила его лицо.       — Как ты можешь? Как ты можешь не ненавидеть? Ты же любил королеву. Она была самым важным человеком для тебя. Разве ты не хочешь никого винить?       Он потянул мою руку. Теперь моя рука с мечом была направлена на его горло.       — Могу. Это нетрудно. Если хочешь причинить больше боли, ударь ниже. С твоей силой я не умру с первого раза. Мне будет довольно больно.       — Не делай этого!       — Нужно снять ножны, — посоветовал Эдвард.       Его хватка была слишком сильной. Он держал меч одной рукой, и даже двумя руками я не мог оттянуть его к себе. Этот парень явно забыл, что я пациент. Он всё же вытащил меч из ножен. Лезвие блеснуло. Я никогда не видел такого жуткого света. Самым страшным было то, что он был в моей руке. Казалось, Эдвард вот-вот двинет моей рукой, чтобы ударить себя. Я попытался отпустить меч. Но рука Эдварда сжимала его так сильно, что я не мог отпустить рукоять. Эдвард внезапно остановился. Он, казалось, о чём-то думал.       — Королева хотела сделать тебя королём. Это шанс исполнить её желание.       Я встретился с его тёмными глазами.       — Возможно, это последний шанс. Всё равно не хочешь? Ладно.       Эдвард отпустил мою руку. Он опустил голову. Моё тело промокло от борьбы с ним. Сердце бешено колотилось. Я швырнул меч на пол и схватил Эдварда за воротник.       — Ты!       — Кто такой Юн Хо? — спросил Эдвард.       Сердце упало.       — Джоффри Бискотти.       — ……       — Джоффри? — позвал Эдвард, как бы проверяя.       Я не мог ответить. Он был уверен.       — Это не твоё имя, да?       — Как…       Откуда? Я думал, что это имя никто не услышит. Эдвард приподнялся на половину. Он приблизился ко мне на коленях. Я отпрянул назад. Я чувствовал себя обнажённым.       — Джоффри. Такое поведение делает тебя похожим на загнанного в угол человека, — Эдвард был странно спокоен.       — Откуда ты узнал?       — Ты же звал. Когда давал лекарство. Ты говорил раньше. Что ты другой человек. Что упал с лошади и изменился. Я думал, это шутка. Твои шутки ужасны. Тогда ты всё рассказал.       Я говорил такое Эдварду. Я вспомнил. Спина стала влажной. Каким же беспечным я был? Меня поразила моя прошлая самонадеянность. Я совершал бесконечно глупые поступки. Прошло ли уже 24 часа с тех пор, как я решил, что это моя реальность? Что со мной будет, если выяснится, что я не «Джоффри», не предатель и вообще не тот, кем должен быть?       — Ты не Джоффри? Ты не теряешь рассудок от ярости из-за королевы. Даже если есть тот, кто любит тебя так сильно, что не пожалеет жизни, ты можешь умереть, как ни в чём не бывало.       — Нет…       Кто сказал, что мне было всё равно? Мне было до смерти страшно. Я знал, что скоро умру, и думал, что умру от ужаса.       — Ситуация другая. Разве это месть — ударить тебя за то, чего ты не делал? Разве это доказывает, что я Джоффри Бискотти?       — Тогда кого ты хочешь убить? На ком хочешь отомстить? Кто пришёл тебе на ум в последний момент?       Эдвард наклонился, нависая надо мной. Его лицо приблизилось.       — Есть ли у тебя что-то важное? Нет. Ты всегда можешь всё бросить и уйти.       Я посмотрел ему в глаза и понял. Эдвард не угрожает мне. Тот, кто больше всех боится текущей ситуации, — это Эдвард. Глаза того, кто угрожает кому-то, не могут так дрожать. Он боится, что я не Джоффри. Что я не буду ценить всё, что принадлежало Джоффри. Что я оставлю его и уйду.       — Как я могу думать о других, когда ты так плачешь?       Эдвард замер. Его голос тогда был полон отчаяния. Услышав такой голос, никто не смог бы уснуть.       «Люби» — не знаю, почему вдруг вспомнились слова Юн Хо.       Я увидел тёмные глаза Эдварда. Мне показалось, что наша поза странная.       — Изначально объектом мести был король, а не ты. Чего ты хочешь? Хочешь, чтобы я тебя ненавидел? Хватит нести чушь и слезай.       — Джоффри.       Эдвард не слезал. Он трогал моё лицо, пытаясь поймать мой взгляд. Что-то подкатило к горлу.       — Почему ты так меня называешь? Как ты и сказал, я не Джоффри. Не тот ребёнок, которого любила королева. Я получил это тело от него. Это я подошёл к тебе после падения с лошади и вёл себя как другой человек. Конечно, потому что я другой человек.       После того как я попал в тело Джоффри, я постепенно получал его воспоминания. Я видел его сны. Я не видел воспоминания с момента рождения, как фильм. Это были отрывочные сцены. Во сне я всегда думал и чувствовал, что я и есть Джоффри. Чего он боялся и что ненавидел. Хотя я видел так много воспоминаний, я не знал, каким был одиннадцатилетний Джоффри. Близкие воспоминания были пустыми. Он был ребёнком, который никогда не хотел разочаровывать королеву, так почему же одиннадцатилетний Джоффри вёл себя отстранённо с ней?       Потому что он бросил её. Потому что сбежал, оставив это мне. Чаще всего я видел сны о воспоминаниях Джоффри в одиннадцать лет. После долгого времени я снова увидел его сон. Последний сон о Джоффри, воспоминание о тех похоронах… Не знаю, можно ли назвать это сном Джоффри. Это был мой сон. Моё потерянное воспоминание.       Джоффри Бискотти знал, что королева издевается над Эдвардом. Он также знал, что это делалось под предлогом заботы о нём. Джоффри не мог вынести этого, избегал королеву и всё же хотел оправдать её ожидания. Хотя бы одно. Если я догоню Эдварда, мама будет довольна. Она не будет делать ужасных вещей Эдварду. Если бы я старался лучше, мама могла бы не быть плохим человеком. Джоффри упал с лошади. Он потерпел неудачу и не хотел пытаться снова. Он хотел сбежать навсегда. Глупая история. Прямо как я. Я могу только считать глупостью то, что он передал своё тело такому же, как он, и ушёл.