0 и 1

      Атмосфера была неловкой. Казалось, что Эдварда воспринимают как ось зла среди моих близких. Поскольку он действительно был враждебен, не было слов в его защиту. Вместо этого я спросил Иделлу:       — Ты на меня не злишься?       Все плакали или злились, когда видели меня, поэтому я спросил, но она только пристально смотрела на меня.       — Иделла?       Когда я позвал её, смущённый, она опустила голову. Я растерянно подошёл.       — Как я могу злиться на Ваше Высочество? Я не настолько капризная.       Лучше бы она разозлилась. Иделла даже слабо улыбнулась. С глазами, полными слёз.       — Я же прекрасно знаю, какой риск Вы принимаете, как я могу капризничать и просить взять меня, бесполезную? Если бы я была полезна, Ваше Высочество взяли бы взяли меня с собой, — она спокойно сказала. Казалось, она спрашивала не «Так и было», а «Так и будет, да?», поэтому я слегка кивнул.       — Когда в следующий раз случится что-то серьёзное, и я буду полезна Вашему Высочеству. Вы позовёте меня.       — Да.       — Верно? Тогда всё в порядке.       Иделла широко улыбнулась. Что мне делать с такой добротой? Я был на грани.       — Я бесполезен… — пробормотал рядом Алекс.       У него был потрясённый вид. Для Иделлы этого ответа было достаточно, чтобы утешить её, но Алекс, похоже, понял иначе. Кто-то постучал в дверь. Солдат сообщил, что пришёл врач. Вчера уже проверяли состояние, опять? Врач удивился, увидев собравшихся людей.       — Что происходит? Его Высочество — пациент.       — Мы просто разговаривали.       — Это важно?       — Да.       Лоуэлл поднялся с места.       — Нет, Ваше Высочество. Я просто пришёл поздороваться, узнав, что мисс Иделла в столице. Я провожу мисс Иделлу. Ваше Высочество, пожалуйста, отдыхайте.       — Можете остаться подольше.       — Нет, Ваше Высочество. Мне правда нужно усердно учиться. Ваше Высочество, отдыхайте! — сказала Иделла, словно давая обещание.       Иделле не нужно стараться больше, неужто я вдохновил её на странные желания? Они вышли, и врач сел на круглый стул. Он был личным врачом короля. Кажется, его звали барон Лайм. Он измерил мою температуру и пробормотал:       — Так не должно быть. Это была небольшая температура, которая должна была быстро спасть. У Вас жар, Ваше Высочество. Вы перенапрягались вчера и сегодня?       — Нет.       Я почти не выходил из спальни, но Тод ахнул.       — Я должен был знать, что Ваше Высочество будет беспокоиться. Повсюду слышны голоса слуг и народа, беспокоящихся о Вас. Ваше Высочество перенапряглось, встречая всех.       — О боже. Вы же недавно пришли в сознание. Вы вставали с кровати?       — Да, вставал!       — О боже.       — Сегодня Вы ещё и присутствовали на собрании в тронном зале.       — Ох уж это.       Врач сокрушался. Они хорошо сработались. Я лишь чувствовал себя немного тяжело и душно, но в мгновение ока превратился в серьёзного пациента и был уложен в постель. Тод вышел за влажным полотенцем. Врач собрал свои инструменты и собирался уйти.       — Можно один вопрос?       — Да, Ваше Высочество. Говорите.       — Как здоровье Его Величества? Вы же его личный врач.       Врач попытался закрыть сумку, но промахнулся.       — Его Величество осматривает другой врач.       — Кто?       — Я… не знаю.       — Тогда кто знает?       — Простите, Ваше Высочество. Я ничего не знаю, — врач, казалось, испугался, но Алекс заблокировал дверь, так что сбежать он не мог.       Я кивнул Алексу. Врач ничего не знает. Можно отпустить. Как только врач быстро вышел, вошёл Тод. Он поставил тазик и полотенце и снова вышел.        — Я принесу воды, Ваше Высочество, — затем он повернулся к Алексу и сказал. — Почему вы здесь стоите? Кстати, теперь вы, сэр Алекс, тоже во дворце. Можно сказать, вы своего рода слуга. Так что помните, что я старший.       — Да, господин Тод.       — Ваше Высочество легко перенапрягается. Мы должны помочь ему чувствовать себя комфортно.       — Что мне делать?       — Для начала, выжмите полотенце!       — Да, господин Тод.       Алекс покорно ответил и выжал полотенце. Его огромные руки скрутили мокрое полотенце, и вода хлынула водопадом. Тод похвалил его и вышел. В комнате остались только мы. На мгновение воцарилась тишина.       — Ваше Высочество, может, мне разузнать о враче, который осматривает Его Величество? — спросил Алекс.       Не нужно было так стараться помочь.       — У тебя есть знакомые во дворце?       — Нет, Ваше Высочество.       — Хорошо собираешь слухи?       — Нет.       Как ты собираешься выяснять? Алекс мял полотенце. Казалось, он нервничал.       — Я хочу помочь Вашему Высочеству. Если бы я был способен сопровождать Вас и свободно перемещаться по дворцу, этого бы не случилось.       Но это было не так.       — Не чувствуй вины. Это я ошибся.       Я взял Алекса за руку и отстранил её от полотенца. Полотенце было скручено и высушено. Хорошо, что оно не порвалось.       — В этом я виноват. Ни у тебя, ни у Иделы нет недостатков. Не чувствуй вины. Если бы это помогло тебе чувствовать себя лучше, пришлось бы смириться… но нет. Как стать сильнее?       — Я могу стать сильнее, — твёрдо сказал Алекс.       — Я расслабился. После возвращения с войны все превозносили меня, как будто я был достоин. Ваше Высочество приняло меня и держало рядом… Казалось, моя цель достигнута.       — Цель?       Он покачал головой.       — Но это было не так. То, что я хотел сделать…       — Я стану сильнее, Ваше Высочество. Никогда больше, пока в моих глазах есть земля, я не поставлю Вас в опасность.       Алекс закончил. Мне было любопытно, что это за цель, но я, казалось, понял. Должно быть, что-то вроде возвращения долга. На самом деле, я ничего не сделал для него. Он хороший парень. Я похлопал Алекса по плечу.       — Я буду болеть за тебя.       Тод вошёл с лекарством. Я принял его, прислонился к кровати и уснул. Когда я ненадолго проснулся, пришёл другой гость.       — Услышав, что Вы спите, он ждёт в гостиной. Сэр Алекс принимает гостей вместо… — сказал Тод.       Гость, с которым Алекс может справиться. Я быстро переоделся и направился в гостиную. За дверью чувствовался шум.       — Так значит, твой отец приехал в столицу, и это правильно, что ты не показал ему лицо?       — Разве с учителем всё не в порядке без меня?       — Вот почему бесполезно растить сына…       Я открыл дверь и вошёл. Высокий мужчина, сидевший на диване и дразнивший Алекса, резко встал.       — Граф.       Граф Баумкухен положил руку на грудь и поклонился.       — Приветствую Ваше Высочество.       Он вздохнул. Затем его лицо исказилось. Кажется, сейчас мне действительно достанется. Граф не сразу разозлился.       — Я разбудил Вас?       — Нет, всё не так.       — Что ж, это облегчает мне душу.       Он, описав дугу вокруг стола, приблизился ко мне и раскинул руки. Его объятия были так естественны и лишены всякого стеснения, что я застыл, не в силах ответить на них, и лишь беспомощно замер с нелепо поднятыми руками.       — Ваша Светлость ещё и не оправился как следует, зачем же вы явились аж на поле боя? Неужели чтобы повидать меня?       Неужели он вовсе не гневался?       — Тогда я не знал, но узнай я, что прибыл граф, я бы отправился к тебе.       Мне стало совестно перед графом. Если всех остальных я попросту оставил в замке Баумкухен, то графа я обманул сознательно и с определённым умыслом. Он предоставил в моё распоряжение своих людей и своих рыцарей. Услышав вести обо мне, он, должно быть, корил себя. Моё сознание сузилось настолько, что я попросту не думал о подобном.       — Вашим словам, Ваша Светлость, я более не верю. Не кормите меня сладкими речами, лучше скажите, где и насколько сильно вы ранены.       — И с каких это пор ты устроился моим личным лекарем?       — Вы позволяете себе шутить? Похоже, с языком у вас всё в полном порядке.       Он цокнул языком и отпустил меня. Каждый раз, когда он обнимал и отпускал меня, живот сводило болью, но я не подавал вида.       — К чему эта внезапная щепетильность? Вы прежде таким не страдали.       Казалось, это огорчало его ещё больше. Моё сердце растаяло. В королевском дворце круг людей, с кем я мог видеться, был невелик. У придворных были свои определённые зоны для службы, так что я сталкивался лишь с теми, кого должен был знать, а с обладающими титулами дворянами — и того реже. Я редко присутствовал на пирах, так что узкий круг общения был неизбежен. Среди них было мало тех, кого я воспринимал как старшего. На самом деле, граф Баумкухен был достойным человеком. Похоже, я в какой-то степени на него полагался.       — Я думал, ты разгневаешься.       — Я — на Вашу Светлость? Что за слова? Разве не потому, что мне казалось, будто Ваша Светлость способен на всё, что я по глупости взвалил на вас всё бремя? Разве из-за этого в следующий раз, когда возникнет опасность для жизни, вы прикажете мне: “Ступай вперёд”?       Нет, так поступает же последний подлец?