188.30
2 марта 2026 г., 21:00
— Я ничего такого и не ожидаю. Говорят, вы вчера поднялись?
— Угу.
— Когда же в нашем королевстве медицина совершила такой скачок вперёд, что больных заставляют работать уже на следующий день после пробуждения?
Граф Баумкухен снова принялся ворчать. Для человека в летах он был ужасно похож на ребёнка.
— Я отправился туда не для работы. Что там делало всё это скопление знати? Кажется, собрались едва ли не все сколь-либо значимые аристократы Висконти. Из-за суда?
— Вы разве не знаете?
Граф Баумкухен собрался было ответить, но внезапно умолк и уставился на меня. Из-под одежды виднелась лишь повязка на лодыжке. В этом-то и была загвоздка. Я толсто обмотал бинтом ногу от колена до щиколотки под брючиной, что создавало обманчивое впечатление, будто и всё остальное, скрытое одеждой, целиком забинтовано. Похоже, граф тоже попался на эту уловку.
— Гм… Да. В общем, так оно и есть.
Он неопределённо промямлил в ответ. Он стал уклончиво мямлить.
— Да нет же? Это ты собрал знать?
— Вы же сами видели? Провели краткий суд. Разве найдётся дворянин, который пожелал бы пропустить столь важное судебное разбирательство?
Граф вёл себя нагловато.
— В любом случае, я уже увидел, что Ваша Светлость невредим, и этого достаточно. Преступники наказаны, а Ваша Светлость теперь в безопасности. Пожалуйста, сосредоточьтесь только на восстановлении… На этот раз предоставьте шанс и мне.
— Какой шанс?
— Шанс защищать Вас.
Граф приложил кулак к груди, словно отдавая честь. Он — королевский рыцарь. Подумалось, не слишком ли опасное это заявление для королевского дворца, но ведь это была моя приёмная. Я кивнул. Граф снова крепко обнял меня. У меня было чувство, будто я стал ребёнком. Перед тем как выйти, он окинул взглядом Алекса.
— И ты сегодня вечером возвращайся в особняк.
— Я телохранитель Его Светлости.
— Потому я и говорю.
Граф вышел. Алекс сохранял молчаливый и задумчивый вид. Слова графа были странными. Его просьба дать ему шанс защищать меня прозвучала так, словно я всё ещё нуждаюсь в защите. Зачем же знать собралась на поле боя? Не ради суда. По крайней мере, не только ради него. Что же происходит?
Ваша Светлость, умоляю, остановите войну.
Что-то происходит в Шербате? Что же там творится?
* * *
Я позвал Тода. Пока королевский дворец был скован льдом, слуги моих покоев оказались в положении, когда не могли перемещаться свободно. За ними установили строгое наблюдение, и прислуге даже нельзя было выходить наружу. У камердинеров дела обстояли немного лучше, но они тоже находились под присмотром. Они почти ничего не знали о ситуации, происходящей в королевском дворце. То же касалось и любой другой информации. — После того как Ваша Светлость вернулся залитый кровью, все были не в себе. Лишь спустя долгое время мы узнали, что приказ о розыске был отменён. И что мы снова можем свободно передвигаться по дворцу… Камердинер говорил с видом человека, чувствующего свою вину. Я успокоил слуг. — Всё в порядке. Но вы ведь провели в этих покоях много времени. Просто скажите всё, что вам хоть что-то известно. Когда знать прибыла ко дворцу? Слуги высказали свои предположения. Неужели они собрались, чтобы разработать меры против меня? В смутные времена ни один дворянин не покинет свои владения по доброй воле. Они, должно быть, начали действовать лишь после того, как услышали весть о моём пленении. Вряд ли по собственной инициативе. Их вызвал король… или принц. Тот, кто собрал знать, — либо король, либо Эдвард. То, что никто не знает, что сталось с королём, я уже подтвердил. Я тяжело вздохнул. Оставалась ещё одна вещь, которую я хотел проверить. — А королева? Слуги не смогли ответить сразу. — Я знаю, что похороны не проводились. Где находится королева? Не знаю, уместно ли такое выражение. Чувствую, будто моя грудь превратилась в тупой, каменный ком. Даже если ударить по нему кулаком, ощутишь лишь глухой отзвук. Я надеялся, что не выгляжу растерянным. Но тщетно. Слуги опустили головы и один за другим начали плакать. Я в замешательстве посмотрел на Тода. Его глаза тоже были красными. — Что? Что с ней? Её нет во дворце? Неужели… В голове возник худший из возможных сценариев. Зубы заболели — я слишком сильно сжал челюсти. — Нет, Ваша Светлость! Королева во дворце. На своих покоях. — А… Я почувствовал облегчение. Слуги же, всё ещё всхлипывая, не решались поднять глаза. — Но Ваша Светлость… — Простите нас… — Что? Королева хоть и наведывалась в мои покои, но никаких особых точек соприкосновения с прислугой у неё не было. После истории с леди Розе я уволил большинство слуг. У оставшихся и вновь нанятых слуг не было никаких связей с королевой. Королева не вызывала новых слуг в свои покои. Она не давала им кошельки с деньгами, чтобы расспрашивать о моих делах, и не спрашивала меня, почему я уволил прежнюю прислугу. Не может быть, чтобы они испытывали к королеве такую привязанность, что плакали вот так. — Но Вы ведь опечалены, Ваша Светлость, — проговорил кто-то. Это было очень благородное с их стороны объяснение. Слёзы у меня так и не пошли. Я просто ощущал пустоту и чувство вины. «Джоффри» желал от меня лишь одного. «Ты останешься рядом с мамой вместо меня? Будешь защищать её?» «В таком случае, ты можешь использовать моё тело». Я не смог. И это было то, что «Джоффри» должен был сделать сам. — Как обстоят дела с охраной покоев королевы? Смогу ли я войти? Слуги не сразу смогли ответить. — Мне сходить к Его Высочеству Эдварду? — спросил Тод. — Нет. Я спрошу сам. Проблемы, с которыми предстоит столкнуться. Всё ещё оставались нерешённые вопросы.* * *
Я думал, Эдвард придёт лишь с наступлением ночи. Однако раньше его самого прибыло письмо. «Поужинаем вместе?» Опрятным почерком было написано приглашение на ужин. Видел ли я когда-нибудь почерк Эдварда? Длинные, будто отпечатанные, буквы. Я ответил: «Хорошо», — и велел посыльному передать ответ. Местом для ужина Эдвард назначил зал в моих покоях. Обычно разве не приглашают к себе? Было приятно, что не придётся идти далеко. Эдвард даже специально прислал поваров, чтобы приготовить ужин. Я пришёл точно в назначенное время, как позвал камердинер, но стол был пуст. Я сел за стол, где горели высокие свечи. Может, заседание затянулось? Я почти никогда не ужинал в зале. Виной тому была дурная привычка, привитая Тодом, когда я очнулся одиннадцатилетним Джоффри. Если месяц питаться едой, которую тебе приносят другие, сидя на кровати, то всякое желание идти в столовую попросту исчезает. Сидеть за длинным столом заставило меня вспомнить прошлое. Король иногда звал нас на обед в главный зал своей резиденции. Вряд ли он хотел видеть меня или королеву — скорее всего, лишь чтобы взглянуть на Эдварда. Королева всегда присутствовала на этих трапезах. «Пригласил, а сам опаздывает» — я только подумал об этом, как дверь открылась и вошёл Эдвард. Я не поверил своим глазам. В его руках был огромный букет. Букет из красных роз. Яркие цветы ему действительно шли. Но всё же… Что он задумал? Эдвард слегка опустил букет. Стала видна его одежда. Я даже не знаю, как это описать. Он был изысканно одет. Теперь я разглядел, что он зачёсывал волосы назад, открывая лоб. Чёрт возьми, он и вправду был чертовски красив. Я взглянул на свою одежду. Не пижама, но и нечто домашнее, повседневное. — Мы что, куда-то идём? — Нет. А ты хочешь куда-то выйти? — Эдвард взглянул на мою ногу. Белая повязка была особенно заметна в полумраке. — Если только нам не придётся заходить в какие-нибудь переулки, то почему бы и нет. Прикажешь подготовить карету? — великодушно поинтересовался Эдвард. Из-за двери доносился запах еды, которую амбициозные повара приготовили с таким усердием. Если с носом у Эдварда всё в порядке, он тоже должен был его чувствовать. — Нет. Повара расплачутся… …Ты где это был? — например, на балу. Конечно, балов среди бела дня не бывает, но я не мог представить себе другого места, куда бы он мог отправиться. — Заглянул в сад. — Зачем? Эдвард протянул букет роз и рассмеялся. — Держи. Это тебе подарок. Как раз в этот момент вошли повара и слуги. Слуга, вёзший впереди тележку, замер на месте, едва не устроив цепное столкновение. Повар уже собрался его отчитать, но заметил Эдварда. Тележка дёрнулась. Зрелище было, мягко говоря, загадочное для любого наблюдателя. Я сначала взял букет и передал его Тоду. Когда я принял его, Эдвард сиял от улыбки, но как только букет перешёл к Тоду, его лицо стало бесстрастным. Казалось, он был разочарован. Почему это меня так задело? — Что прикажете с ними делать, Ваше Высочество? — Поставьте в покоях для украшения. На лице Эдварда снова появилось выражение. Тод, бросив на него косой взгляд, вышел. Алекса здесь не было. Он отправился в столичную резиденцию графа Баумкухена, чтобы встретиться с ним. За этим столом сидели только я и Эдвард. Я думал, что он отдаст букет и займёт своё место. Хотя это и мои покои, согласно правилам этикета, хозяина следует усаживать на почётное место. Именно Эдвард организовал этот ужин, прислав поваров и слуг ему в помощь. Разве почётное место не должно принадлежать ему?.. Но мои размышления были бесполезны. Эдвард сел на место рядом со мной. Слуги, возившие тележку вокруг стола, усердно делали вид, что не смотрят на нас, но при этом пялились во все глаза. Разве так правильно? Еду расставили, и слуги разом удалились. Повар, низко поклонившись, вышел последним. Дверь закрылась. Эдвард спросил: — Джоффри, можно я покормлю тебя? — Что? Почему?…Но ведь мои руки не пострадали?
