0 и 1

      — Ваша Светлость, я не это имел в виду. Я спрашивал, не хотите ли Вы поехать в тёплую страну для выздоровления. Тёплое солнце поднимет Вам настроение, — усердно говорил Лоуэлл.       — Путешествие — это хорошо.       — Верно? — он широко улыбнулся.       — Наш торговый дом также управляет виллами. Просто скажите мне место, которое Вы хотите…       — Торгаш.       — Что? Нет, Ваша Светлость, Вы неправильно поняли!       — Верно, Ваше Высочество. Вам не нужно иметь дело с такими торговцами, — бездумно поддакнул Тод.       — Ты забыл добавить "великолепный" перед "торгашом".       — ……       — Лоуэлл, Вы покраснели.— сказала Иделла.       — Это от опьянения, — Лоуэлл прикрыл лицо.       — Хочешь подышать воздухом?       — Ваша Светлость, Вы сейчас предлагаете мне выйти подышать воздухом вместе?       — Выйдешь со мной?       — Дело не в этом…       Я подумал, что он слишком пьян, чтобы ходить, но Лоуэлл начал смеяться, уткнувшись лицом в рукав.       — Ах, боже. Это так глупо. Ваша Светлость, Вы в порядке?       — В чём дело?       Мне хотелось спать, но я всё время видел розы. Прямо рядом с Лоуэллом стояла ваза. Надо было сказать, чтобы не украшали. Зря вспомнился Эдвард.       — Что-то действительно произошло между Вами и Его Высочеством Эдвардом?       Я чуть не уронил бокал, задев его.       — Почему?       — Между вами что-то было, ведь так? Вы не доверяли ему. Если есть проблема, пожалуйста, не переживайте в одиночку. Даже если Вы думаете, что мы не сможем помочь.       — Дело не в этом. Проблема в том…       Но.       — Я хорошо слушаю.       Лоуэлл подперел подбородок и засмеялся. Шёпот разговоров прекратился. Все замолчали. Было холодно, людей было много, и я чувствовал себя оцепеневшим. Я в безопасности.       — Когда я стоял перед Его Величеством на поле боя, появился Эдвард. Я был на коленях, мне было больно, всё было плохо.       — ……       — Эдвард спас меня.       То, насколько страшно мне было тогда, не нужно и говорить. В тот момент, когда Эдвард поднял меня на руки, как же мне было страшно… и как я почувствовал облегчение. Такое ощущение, будто этот мир обнял меня. Это чувство, которое никто, кроме меня в тот момент, не смог бы понять.       — Так что я решил доверять ему.       Лоуэлл выглядел растерянным. Он провёл рукой по волосам. Не знаю, из-за моей истории или из-за его чувств к Эдварду. Люди вокруг меня не любят Эдварда. Так было всегда. От королевы до нынешнего Лоуэлла.        У Лоуэлла не было особых чувств к Эдварду, но сейчас, кажется, он его недолюбливает. Разве это не история, которая заставит кого угодно поверить Эдварду? Лоуэлл смотрел на меня так, будто меня обманули.       — А. И ещё Эдвард сказал, что любит меня.       — Что?       Я хотел показать, что Эдварду можно доверять, но атмосфера в комнате стала ещё страннее.       — И что? Что Вы сказали?       — Я?       Я что-то говорил? Хотя кое-что и произошло. Я изо всех сил пытался сохранять безразличное выражение лица.       — Это всё.       Лоуэлл схватился за голову, а затем внезапно протянул руку через стол и взял меня за руку.       — Ваша Светлость, я тоже люблю Вас. Вы знаете это?       Что он хочет услышать?       —Тот, кто любит Вас, не обязательно хороший человек для Вас.       Он что, говорит, что он плохой человек? Не успев ответить, Алекс схватил Лоуэлла за шею.       — Убери руку.       — Кх! Ах! Погоди!       Перед Алексом стояло множество пустых бутылок. Он всё это выпил? Наши взгляды встретились, и Алекс, отводя глаза, сказал:       — Ваша Светлость. Я, я тоже…       — Да?       — Ваша Светлость! Ваш рыцарь убивает меня!       Алекс крепко сжал губы, а затем, держа Лоуэлла за загривок, поднял его в воздух. Оказывается, можно поднять человека, схватив всего лишь за одежду. Лоуэлл болтался в воздухе. Пока они дурачились, Тод наклонил голову, а затем, словно что-то поняв, сияюще улыбнулся.       — Хотя, разве такое бывает часто?       — О чём Вы?— с улыбкой спросила Иделла.       — А! Я как раз думал о генеалогическом древе предыдущей династии!       — Вау, это материал для выпускного экзамена. — Иделла приуныла.       Мне нужно отправить всех обратно в академию. Эдвард сказал, что «разберётся с проблемой». И что я ему для этого не нужен.       

* * *

      Я проснулся на рассвете. Я лежал, свернувшись калачиком на кровати. Не помню, когда я перебрался в спальню из соседней комнаты. В спальне никого не было, кроме меня. Я открыл соседнюю комнату. Там никого не было. Все, должно быть, уснули на своих местах. Вряд ли нужно их будить. Выйдя наружу, я увидел, что дремавший солдат открыл глаза.       — Ваша Светлость? Куда Вы направляетесь?       Я приложил указательный палец к губам.       — Пойду на прогулку.       — Сейчас ночью?       — Можете не следовать за мной».       Дворец королевы был недалеко. Недолгая прогулка туда не должна быть сложной. Горло пересохло, и я чувствовал себя оцепеневшим. Мне хотелось кое-что перепроверить. Солдат колебался. Он не мог ослушаться приказа, но, похоже, не мог и просто отпустить меня. Похоже, он последует на расстоянии.       Мне было всё равно. Похоже, мы говорили громко. Пока я шёл по коридору, дверь открылась. На лице Алекса не осталось и следа опьянения.       — Я сопровожу Вас, Ваша Светлость.       Я лишь кивнул. Солдаты, охранявшие дворец королевы, узнали меня и расступились. Я шёл по тёмному коридору. Не знаю, правильно ли я иду.       — Вы в порядке, Ваша Светлость?       — Угу.       — Если Вам тяжело, я могу нести Вас на спине.       А, вот о чём он. Алекс был верным рыцарем. Мои слуги тоже были верны, но они без тени сомнения верили, что я люблю королеву. Не думаю, что я был таким уж почтительным сыном, и не знаю, как у них сложилась такая вера.       Я шёл, куда глаза глядят. Так или иначе, я добрался до места. Я поставил лампу на стол. Портрет Джоффри, увиденный при тусклом свете, производил иное впечатление, чем днём. Так вот какое у него было лицо. Выражение лица не давало мне покоя. Человек может выглядеть иначе, даже если изменилась лишь крошечная деталь. Я знал лицо юного Джоффри. Я думал, что знаю. Было ли это выражение действительно мастерством художника? Джоффри смотрел прямо с твёрдым и неудобным выражением лица. Если бы он всегда был ребёнком с таким выражением…       — Алекс, этот ребёнок похож на меня?       — Да, Ваша Светлость. Разве это не Вы?       — Верно.       Королева не могла знать.       — Кажется, он выглядит более хрупким, чем я.       — Ваша Светлость — хрупкий человек.       Это не то… Алекс снял свой плащ и накинул его мне на плечи. Хотя мне не было холодно.       — Слабость и хрупкость — это разные вещи.       — Что? Я знаю.       Ты и вправду знаешь? Не знаю, зачем я снова пришёл сюда. Я ненадолго замер.       — Ты думаешь, я должен горевать?       Даже без упоминания подлежащего Алекс понял.       — Вы выглядите так, будто горюете.       — Нет.       Я не ждал ответа. Но когда ответа не последовало, я удивился. Оглянувшись, я увидел, что Алекс колеблется, а затем спросил:       — Можно я обниму Вас, Ваша Светлость?       — С чего бы ты такое спросил?       Странный вопрос. Алекс неловко опустил руку, которую держал наготове. Это был не отказ… Я обнял Алекса, и через мгновение он обнял меня за спину.       — Ты будешь защищать меня, даже если я не хороший человек?       — Ваша Светлость — хороший человек.       — Нет       — ……       — Я даже не заслуживаю права горевать.       Увидев розы в вазе, я вспомнил об Эдварде. Не знаю, что он имел в виду, когда прислал управляющего дворцом королевы и подготовил тележку. Я доверяю Эдварду. Однако я также не забываю, что он ненавидел королеву. Так же, как я не могу забыть, как она обращалась с ним.       Когда королева умерла, Эдвард подставил Алекса, чтобы отдалить его от меня. Он посеял раздор между мной и Иделлой. Он спас меня, но действительно ли, хоть немного… у него не было намерения причинить мне вред? А королева?       Я думал, что алкоголь заставит меня забыть печали, но некоторые мысли возникали с пугающей ясностью. Мне было так много чего сказать Эдварду, но я не мог произнести ни слова. Я не хотел разрушать хорошую атмосферу. Я хотел оставаться в этом спокойном и хорошем состоянии. Я хотел верить хорошим словам. Нет. Я не могу оставаться таким. Если я буду бездействовать и пускать всё на самотёк, всё пойдёт в плохом направлении. Другая мысль пришла одновременно. Похоже, в реальности не бывает так, что человек умирает, воскресает и обретает великое прозрение, которое меняет его. Кажется, я боюсь. Я боюсь сделать шаг вперёд и спросить Эдварда правду. Что, если Эдвард причинил вред королеве? Даже если он не причинял. Что, если он пытался отомстить? Есть ли у него право мстить? Смогу ли я продолжать смотреть на Эдварда?       — Разве для того, чтобы горевать, нужно право? — спросил Алекс.       А?       — Это… нет.       — Когда я стал приёмным сыном моего учителя, люди говорили, что у меня нет на это права.       — Кто сказал?       Граф Баумкухен не должен этого слышать.       — Сейчас я не могу ничего сказать.       — Вероятно.       Ты же можешь победить одного против семнадцати.       — Ваша Светлость настолько добра, что дали меч вору, которому по закону должны были отрубить запястье. Вы позволили мне быть рядом, зная, что я более низкого происхождения, чем люди думают. Если кто-то скажет, что у Вашей Светлости нет права, я накажу его.       — ……       — Поэтому, поскольку Ваша Светлость… горюет…       Алекс бессвязно бормотал неуверенным голосом. Я думал, он хорошо говорит, но, похоже, его мысли запутались. Похоже, граф Баумкухен не давал ему уроков ораторского искусства. Чему он его учил, кроме владения мечом? Как-то Алекс вырос добродетельным и благородным рыцарем. Он сказал, что я выгляжу так, будто горюю. Было странно прийти сюда посреди ночи и утверждать обратное.