0 и 1

      Я снова подумал, что это дворец королевы. Было естественно, что Алекс пытался утешить, даже не будучи в этом искусен. Я бы тоже волновался, если бы кто-то вёл себя так, как я. Кажется, я и вправду горюю. Я не думал, что королева была хорошим человеком, даже хорошим родителем. Но, должно быть, я всё же немного любил её. Нет. Можно ли назвать это любовью?       Я хотел испытать слепую любовь, которую королева давала Джоффри. Я знал, что есть родители, слепые к своим детям, и знал, что это совсем не хорошо для ребёнка. Что бы ни случилось, Джоффри не виноват. По крайней мере, в мире королевы это так, и королева любит Джоффри. Меня завораживала эта категоричная аксиома. Это казалось абсолютным чувством. Хотя на самом деле это не так.       Конечно, это не чувство, которое можно описать так просто. То, что показывала королева, было похоже на ту привязанность, которую я всегда желал с детства. Чтобы рядом был сильный защитник, который оберегает и любит меня, что бы ни случилось. Были времена, когда у меня возникала такая иллюзия. Даже зная, что собой представляла королева, даже думая, что она убила леди Розе, я не мог её ненавидеть.       Я определённо не хороший человек. Я закрыл глаза, прислонившись лбом к Алексу. Хорошо, что здесь темно. Казалось, кровь текла в обратном направлении. У меня кружилась голова, но слёзы не текли. Я только думал, что я тоже ужасно эгоистичен. Если я буду по крохам принимать её привязанность, мне следует хотя бы хорошо относиться к королеве. Если я считал это неправильным, мне следовало провести чёткую границу. Я ничего не делаю ясно. Такова человеческая природа. Я только вздохнул. Плакал бы Джоффри? Я не знаю.       Но я не Джоффри. Было ли то ребёнок на картине Джоффри или нет, о чём думала королева, глядя на картину, что она думала, видя изменившегося «Джоффри» — всё это больше не имело значения. Настолько, насколько Джоффри был любим, я был в долгу перед королевой, который должен был вернуть. Могу ли я доверять Эдварду? Чтобы узнать это, мне сначала нужно было выяснить, что случилось с королевой.       — Мне нужно узнать, что делает Эдвард.       — ……       Тело, на которое я опирался, дёрнулось. Что это? Я поднял глаза и увидел, что Алекс делает вид, что всё в порядке, и отводит взгляд.       — Ты что-то знаешь?       — Нет.       Ответ был быстрым.       — Нет.       Алекс встретился со мной взглядом.       — Ты что, сейчас лжёшь мне?       — Нет, Ваша Светлость.       — Конечно, нет. Рыцарь, которому я доверил свою жизнь, не стал бы лгать мне.       Я высморкался и отстранился. Ночной воздух был прохладен.       — ……       Не нужно было дальше допрашивать. Алекс беспокойно ёрзал, но в конце концов признался. Вот что произошло, согласно Алексу: Это случилось, когда Алекс был в отъезде. Рыцари подошли и отвели Алекса в кабинет Эдварда. Затем Эдвард сказал Алексу присоединиться к плану по спасению Его Светлости Джоффри. Он сказал, что Его Светлость Джоффри слишком добр, великодушен и прекрасен, поэтому оказался в кризисе. Кризис заключался в грязных махинациях Шербета.       Похоже, Шербет намеревался захватить Его Светлость Джоффри в качестве заложника, и даже дворяне этой страны, не ведая чести, участвуют в этих махинациях. Они — те, кто заботится только о собственной безопасности. Эдвард противостоит проискам Шербет против знати. Однако если об этом узнает его высочество Джоффри, он непременно пожелает отправиться к Шербету, поэтому ему ни в коем случае нельзя сообщать. Разумеется, его высочество Джоффри столь проницателен и мудр, что сможет предугадать всё дело по малейшему намёку. Потому приближённые должны сделать всё, чтобы он мог максимально отдохнуть телом и душой.       — ......       У меня в голове прояснилось, словно от отрезвляющей порции вина. Или нет? Может, я всё ещё пьян? Алекс с невозмутимым лицом изрёк что-то о «проницательном и мудром его высочестве Джоффри», и я уже сам не могу понять, реальность это или сон. В любом случае, дело не в этом...       — С каких это пор ты с Эдвардом так близко сошёлся?       — Что? Никогда не было такого, ваше высочество.       В голосе Алекса сквозила неподдельная неприязнь.       — А, вот как. Нет, не в этом дело... Так это ты меня напоил?       — Приношу свои глубочайшие извинения. Монблан нашептал, что это лучшее лекарство для исцеления душевных недугов, вот я и не удержался....       Алекс виновато склонил голову. Хотя его взгляд всё равно оставался выше моего.       — Нельзя поить больного вином.       — Разве это плохо?       Алекс казался искренне удивлённым. Разве это не базовое знание? Чему удивляться? Нет, не стоит отвлекаться... Лоуэлл?       — Сколько человек вообще в этом замешано?Лоуэлл тоже причастен?       — Прошу прощения...       Дворец Джоффри пробудился посреди ночи. Не потому, что я ворвался внутрь и устроил взбучку Лоуэлл, а потому, что Тод, обнаружив моё отсутствие, поднял переполох.       — Боже правый! Как так вышло, что принц вышел, и никто не знает, где он?!       — Г-господин старший слуга. Один солдат сопровождал его, так что не стоит слишком беспокоиться...       — Один солдат? Когда принц выходит, весь гарнизон должен его сопровождать, а тут один солдат! И это называется надёжно!       Тод, с серьёзным видом распекая стражу, тут же изменился в лице, заметив меня. Он стремительно бросился ко мне.       — Ваше высочество! Где вы были? Почему не сказали мне! Я уже думал, что снова потерял вас...       — Тод. Тебя когда-нибудь вызывал к себе Эдвард?       Тод мгновенно замолк. Притихли даже Лоуэлл и Иделла, которые, казалось, вышли в коридор из-за шума. Я окинул их взглядом.       — А вы?       Вдруг Иделла икнула. Затем, удивлённо, прикрыла рот рукой.       — ......       Я изо всех сил старался сохранять спокойствие.       — Похоже, ото сна не осталось и следа? Хочу услышать, о чём вы говорили с Эдвардом.       — Ва-ваше высочество...       — Конечно, вы расскажете?       — ......       В спальне собралась вся компания, участвовавшая в попойке. Алекс и Лоуэлл, смотрящие по сторонам словно преступники, Тод и даже Иделла. Самым загадочным участником была Иделла. Как её вообще в это втянули?       С того момента, как я услышал это от Алекса, меня не покидало удивление, но, так или иначе, Иделла тоже оказалась вовлечена. Прогулка на ночном ветру, похоже, протрезвила меня. Голова раскалывалась. Я собрался приложить руку ко лбу, но заметил, как Иделла, зажав нос, глотала холодную воду и украдкой поглядывала на меня. Я сделал вид, что не заметил. Икота Иделлы прекратилась лишь спустя долгое время.       В комнате повисла тишина. Никто не решался нарушить безмолвие. За это время я успел упорядочить свои мысли. Подоплёку я уже узнал от Алекса, так что допытываться дальше не было нужды, но кое-что оставалось непонятным. Вчера я хоть и выпил, но не до такой степени, чтобы потерять сознание. Судя по моим воспоминаниям, Лоуэлл, кажется, относился к Эдварду с подозрением.       — Вот что. Если я ошибаюсь, поправьте меня.       Четверо украдкой переглянулись, а затем молча договорились выдвинуть вперёд Лоуэлла в качестве представителя.       — Говорите, ваше высочество.       — Разве вы не ненавидели Эдварда?       — Что? Конечно, очень ненавидим. Кхм, кхм... Как можно? Разве мы можем ненавидеть его высочество Эдварда?       — ......       Точно ненавидят.       — Раз так его ненавидите, почему же так хорошо слушались его?       — Ваше высочество, не в этом дело! Пожалуйста, поверьте нам хоть раз. Мы с самого начала не хотели вас обманывать, мы и сами ничего не знали. Мы точно не предавали вас...       У Лоуэлла было несчастное выражение лица.       — Я знаю. Вы беспокоились обо мне.       — Да! Да? Вы знаете?       — Я всё услышал от Алекса.       — А, и где же вы это услышали...       Лоуэлл посмотрел на Алекса. Алекс даже не взглянул в его сторону.       — Так. Подоплёку я понял. Но кое-что всё ещё не укладывается в голове.       Алекс вообще не из тех, кто привык полагаться на голову, а не на силу. У Тода есть преданность королевской семье, а Иделла тоже подданная королевства, которая почитает Эдварда как героя войны. Но Лоуэлл был купцом, а у денег нет границ. Одна из причин, по которой аристократы презирают купцов, — это восприятие их как лишённых чести. Верность купца тоньше, чем у любого простолюдина.       К тому же, Лоуэлл относился к Эдварду с подозрением.       — Что такого сказал Эдвард, чтобы и тебя переубедить? Кажется, он старается не отпускать меня к Шербет, но если бы можно было решить ситуацию, отправив меня в качестве заложника, это было бы лучшим исходом для фракции Эдварда. Алекс — это одно, но ты вряд ли просто принял слова Эдварда и сказал: "А, понятно".       Лоуэлл перестал принимать позу раскаяния. Он разъединил почтительно сложенные руки, выпрямил спину, взъерошил волосы и тяжело вздохнул.       — Да. Я ведь не Алекс Баумкухен.       Алекс посмотрел на меня, словно спрашивая, что это значит. Кажется, я допустил оплошность.       — На это есть причина, но она покажется вам странной.       — Говори.       — Я верю, что его высочество Эдвард искренне заботится о вас. Политические причины мне не совсем понятны, так что мне трудно судить, но, на мой взгляд... Его слова о желании защитить вас звучали искренне.       Мне было сложно что-то ответить. Конечно, мне хотелось верить, но этот выбор был слишком сладок, и я откладывал его в глубине сознания.       — Слухи о том, что ваше высочество отправится к Шербет, — я немного разузнал, и кто-то намеренно их распространял. Его высочество Эдвард уверенно заявил, что это дело рук аристократов. Если аристократы хотят изгнать его высочество Джоффри, то единственный, кто может сейчас этому помешать, — это его высочество Эдвард.       Удобный выбор — это хорошо. Вряд ли найдётся кто-то, кто любит лёгкие пути больше, чем я.       — Хорошо. Тогда под защитой Эдварда, если я останусь в безопасности и не поеду к Шербет, что будет?       — Его высочество Эдвард сам обо всём позаботится? — с типичным для наглого купца видом сказал Лоуэлл.       — Но разве не война начнётся, если я не поеду?       — А, я же знал, что если вы услышите, то захотите поехать! Разве ты не знаешь его высочество?       — Если бы с самого начала ты не подал его высочеству дурной пример, угощая вредным для здоровья вином...       Лоуэлл и Алекс снова начали перепалку. Я оставил их и встал перед двумя всё ещё кающимися. Согласно показаниям Алекса, из присутствующих с Эдвардом разговаривала Иделла.       — Иделла, ты что-то слышала?       — Нет, ваше высочество. Разве могу я что-то знать? — скромно ответила Иделла. Я сделал ещё шаг вперёд.       — Иделла. Ты же поможешь мне?       — Ваше высочество, это нечестно...       В конце концов Иделла выложила всё. Похоже, Эдвард планирует выступить в поход. Ах, значит, чтобы защитить меня, он развяжет войну. Чувствую себя красавицей, из-за которой гибнут государства. Разве в это можно поверить?       — Скажи, Эдвард — надёжный человек?       Разве каждое его слово заслуживает доверия?       — Ваше? — Иделла изменилась в лице. Даже двое увлёкшихся перепалкой остановились и уставились на меня.