199.30
13 марта 2026 г., 21:00
— Да. И если ввести трудовую повинность, это позволит восполнить недостающий бюджет и рабочую силу для подготовки похорон, одновременно сократив сроки подготовки, — сказал чиновник Министерства церемоний.
Он что, шутит? Но чиновник Министерства церемоний выглядел совершенно серьёзным. Я всё же спросил:
— Бюджет настолько мал?
— Если следовать обычной процедуре, выделенных средств недостаточно.
Вот как?
— Если следовать установленной процедуре, почему бюджета не хватает? Разве он не выделяется в соответствии с обычным масштабом?
— Если позволите, разве похороны происходят не каждый день? — чиновник Министерства церемоний казался смущённым. Но смущён был скорее я.
— Вы говорите, что из-за редкой надобности не выделяется достаточный бюджет? Тогда как же проводились похороны каждый раз?
— Конечно, за счёт налогов, ваше высочество.
— Вот это прекрасный метод! — горько усмехаясь, потирая виски
— Правосудие... Вы называете это правосудием? Обдирать карманы народа, чтобы оплатить королевские похороны — разве это не высшая форма бесчестья?
Внезапно встаёт, с холодным взглядом
— Моя мать всегда учила меня: правитель должен нести бремя за свой народ, а не сваливать его на них. Вы предлагаете запятнать её память грабежом?
Понизив голос, с опасным спокойствием:
— Приказываю: немедленно подготовить детальный отчёт о всех расходах казны за последние три года. Каждую монету. И если обнаружу, что хоть один медяк был потрачен не по назначению...
Резко поворачивается к чиновникам
— Ваши головы полетят быстрее, чем успеют упасть эти налоги на народ. Вам понятно?
— Довольно. Не заставляйте добропорядочных граждан становиться бесчестными — запрещаю эти налоги. Если какой-либо чиновник посмеет взимать подати с народа под таким предлогом, я сам займусь наказанием, Тод.
— Да, ваше высочество,— Тод склонил голову.
— Скажи Лоуэллу, чтобы сообщил, сколько у меня есть доступных средств сейчас.
Хотя я и думал: «Зачем он так поступает, когда инвестиции раз за разом успешны?» — но деньги были кстати. Следующей проблемой стал масштаб похорон. Чиновник Министерства церемоний твёрдо настаивал:
— Их нужно провести с максимальным размахом!
Неужели этот человек — коррумпированный чиновник? Или, возможно, он тайно меня ненавидит. Чувствуется рациональная попытка насолить.
— Почему?
— Чтобы громко заявить о величии королевской семьи.
Кажется, он действительно пытается мне насолить. Чиновник Министерства церемоний, увидев моё выражение лица, смутился.
— А? Я не думал, что вам это не понравится... Это не так, ваше высочество! Не потому, что я люблю роскошь, а потому, что страна в этом нуждается! Это печально, но разве вокруг королевы не витает множество подозрений? Чтобы положить конец спорам, я считаю, что эти похороны должны быть проведены в таком масштабе, чтобы все были потрясены.
— Мы думаем так же, ваше высочество, — осторожно добавили другие чиновники.
В их словах был резон. Прежде всего, королева любила роскошь. Всё, что было великолепным и идеально устроенным.
— Но подготовка к похоронам должна быть быстрой.
Я вздохнул. Кажется невозможным подготовить грандиозную церемонию за короткое время.
— Да. Поэтому мы мобилизуем народ...
— Нет, достаточно. — чиновник Министерства церемоний замолчал.
— Масштаб я доверяю вам. Неважно, сколько потребуется бюджета — подготовьте всё великолепно. Так, чтобы каждый мог увидеть, как принц Джоффри скорбит о своей матери. Если понадобятся люди, платите им справедливо и нанимайте для работы. То же самое с материалами».
Глаза чиновников расширились. Чиновник Министерства финансов задержал дыхание, а затем издал странный звук. А?
— Вы уверены, ваше высочество? — спросил чиновник, ответственный за дворец королевы. Если ты так спрашиваешь, это заставляет беспокоиться. Разве у меня нет денег?
— Наверное... да? Лоуэлл?
Когда я повернулся к Лоуэллу, он оторвал взгляд от документов, которые перелистывал, и посмотрел на меня сложным взглядом.
— Я постараюсь.
Разве Джоффри не был богат? На определение масштаба похорон ушёл целый день. С наступлением ночи слуги подготовили мне постель, принесли и дали лекарство. Не выдержав намёков слуг, чиновники поднялись.
— Мы вернёмся завтра, ваше высочество.
— Монблан, пройдёмте сюда. Нам нужно обсудить ещё кое-что...
— Да. Я иду. Ваше высочество, отдыхайте.
Лоуэлл поклонился мне и вышел вслед за чиновниками. Чиновники тоже почтительно склонились и удалились. Я вздохнул и откинулся на спинку кресла. В комнате остался один чиновник.
— Что? У тебя осталось что-то сказать?
Это был чиновник, ответственный за дворец королевы. Он выглядел озадаченным, но не смел первым заговорить с принцем.
— Э, ваше высочество. У меня есть вопрос...
— Говори.
— Разве проблемы с бюджетом или рабочей силой не решились бы, если обратиться к его высочеству Эдварду?
С того момента, как я услышал, что он отвечает за дворец королевы, он не казался чиновником, способным на карьерный рост, и действительно был таким.
— Разве ты не знаешь об отношениях между Эдвардом и королевой? Как это возможно? Ты же житель этого королевства?
— Как давно ты стал чиновником?
— Уже второй год.
— Хм, понятно... Должна же быть причина, почему остальные так не делают?
Чиновник выглядел смущённым. Когда он зашевелил губами, я кивнул, давая понять, что можно высказаться.
— Но его высочество Эдвард очень заботится о вас, ваше высочество.
Он, казалось, говорил искренне. В этот момент послышался стук в дверь. Дверь открылась, и Тод просунул голову в щель.
— Ваше высочество, вода для купания готова. А, вы ещё не закончили дела?
Я прошёл мимо чиновника и похлопал его по плечу.
— Да. Верно. Я тоже так думаю.
Надеюсь, это правда.
* * *
Я погрузился в тёплую воду. Усталость всего тела постепенно растворялась, и глаза сами закрывались. Сегодня Эдвард не прислал слугу. — Девушка Иделла приходила днём, — сказал Тод, вытирая мои волосы полотенцем после купания. — С сэром Баумкухен? Надо было пригласить их. — Нет. Сэра Баумкухена не было. Вот в чём дело, ваше высочество: девушка Иделла сказала, что сэра Баумкухена не было в поместье. По словам дворецкого, он уехал. — Уехал? Куда? Тод полностью вытер воду с волос, налил на руки ароматическое масло и начал укладывать мои волосы. — Дворецкий тоже не знает. Говорят, только сказал, что уехал на несколько дней. — Странно. — пробормотав это, я услышал, как Тод поддакивает: — И ещё он велел дворецкому усилить охрану поместья. — Ещё страннее. — Да. Действительно. Слово «несколько дней» почему-то зацепило меня. Кажется, я недавно это слышал. Эдвард. Разве он не говорил, что будет занят несколько дней?* * *
Лоуэлл последовал за чиновниками. Чиновники королевского дворца хранили молчание, пока не вышли из дворца принца Джоффри, но по их выражениям было видно, что они горят желанием заговорить. Только когда они оказались вне поля зрения слуг, они наконец заговорили. — Его высочество серьёзен? То есть, действительно ли он имел в виду то, о чём мы подумали? — поинтересовался чиновник Министерства финансов. Лоуэлл внутренне считал, что он больше всех хотел бы понять истинные намерения принца Джоффри, но сохранил невозмутимый вид и ответил: «Да. Должно быть, так. Его высочество всегда ставит благополучие Бискотти на первое место». — Значит, приказ подготовить всё с максимальным размахом — это именно это, — кивнул чиновник Министерства церемоний. — Разве он не сказал: "Чтобы каждый мог понять чувства принца"? — Да. Эти слова... — Это значит, чтобы даже Шербет мог это понять — чиновники согласились. Неужели это так? Лоуэлл внимательно слушал чиновников. Если принц Джоффри устроит грандиозные похороны, чтобы почтить память королевы, и все жители Бискотти присоединятся, Шербет не сможет не смягчить свой гнев. Потому что довод о том, что Бискотти проигнорировал Шербет, станет слабее. И это был метод, который мог использовать только принц Джоффри. Ведь он был жертвой этого инцидента. Лоуэлл почувствовал досаду. В отличие от чиновников, он не смог сразу понять цель принца. Если он хочет служить принцу, ему нужно развивать политическое чутьё. До сих пор он лишь выполнял приказы — с этим мог справиться и слуга. — Значит, его высочество всё же твёрдо намерен отправиться к Шербету? — тихо спросил опоздавший присоединиться чиновник дворца королевы. Другие чиновники синхронно нахмурились. Какой бестактный... — Опасно строить догадки о том, что его высочество не высказал, — улыбаясь, ответил Лоуэлл. Нет необходимости делать атмосферу серьёзной. Чиновник Министерства финансов сменил тему. — Вопрос в том, сколько именно есть в бюджете. При его высочестве мы не могли уточнять, но теперь можно спросить напрямую: насколько можно доверять слухам о его средствах? — Не знаю, какие слухи вы слышали, но, вероятно, они соответствуют действительности. Лоуэлл не скрывал гордости. Принц Джоффри доверил ему инвестиции, и Лоуэлл значительно приумножил его состояние. Редкий купец удостаивается такого абсолютного доверия и управления крупными суммами. — О-о... Слухи, что он может купить всё королевство... — Неужели? Разве это возможно? — Даже если так, тратить личные средства — разве это не милосердно? Другие члены королевской семьи даже для личных дел... — Тс-с! Будьте осторожны в выражениях. Чиновники забыли о достоинстве и зашумели. Чиновник Министерства церемоний успокоил их: — Хорошо. В этом мы пока поверим. Давайте обсудим срочные проблемы и надобности. Возможно ли обеспечить поставки материалов? — Без проблем. Монблан также приложит усилия, но раз это дело его высочества, то и другие три великие гильдии не останутся в стороне. — Правда? Я знал, что народная поддержка огромна, но... Даже чиновник Министерства церемоний был удивлён. Разве эгоизм купцов не широко известен? Помощь между гильдиями... Он не ожидал, что это возможно, даже учитывая популярность принца Джоффри среди народа. — Да, что ж... Лоуэлл не стал исправлять заблуждение чиновника. Принц Джоффри был великим инвестором. Одновременно он был великим капиталистом и влиятельным лицом, благосклонным к коммерческому развитию, поэтому гильдии горели желанием завоевать его расположение. Ни одна гильдия не упустила бы шанс приблизиться к принцу. Обсуждение затянулось далеко за полночь. Ворота замка уже были заперты, так что покинуть королевский дворец всё равно было невозможно. Лоуэлл не понимал, как он оказался в роли чиновника, но ему пришлось остаться во дворце до самого рассвета. Лоуэлл посмотрел на светлеющее за окном. Разве это не рассвет? — Да. Пожалуйста, не беспокойте его высочество с самого утра, а сообщайте обо всех бюджетных вопросах мне. Лоуэлл опередил бестактных чиновников, которые могли побеспокоить принца на рассвете. — Конечно. Разве вы не уполномоченное лицо? Мы тоже слышали, как его высочество полностью доверил это вам. Чиновники рассмеялись: «Ха-ха». Воспользовавшись моментом, Лоуэлл, смеясь вместе с ними, осознал, что его воспринимают как надёжного приближённого принца. Обычно аристократы относились к Лоуэллу как к тому, с кем хорошо общаться лишь на банкетах. Хотя в последнее время к нему стали лучше относиться как к купцу и в домашних кругах. И всё это — благодаря принцу.
