0 и 1

      Сейчас не время размышлять о моих проблемах. Нельзя бросать подготовленное дело из-за одного услышанного слова. Может, словами это не выглядит как шантаж? Для создания атмосферы я вызвал наёмников, нанятых торговой гильдией Монблан. Говорят, они охраняли гильдию и сопровождали грузы, но я не знаю их боевых навыков. Внешне выглядят угрожающе. Они действительно идут ко дворцу?       — Герцог Пай?       Эдвард немного подумал и сказал. Я не ответил.       — Всё же герцог.       Он был уверен. Ничего не получается.       — Ты следил даже за этим?       — Нет. Это предположение.       — Но ты же следишь.       — Солдат, приставленных к тебе? Это из беспокойства…       Я смотрел на него в недоумении. Приставил солдат из беспокойства? Если бы он волновался вдвое больше, то получал бы отчёты с каждым моим шагом. Вспомнился тот, кто поступал схожим образом, и оправдания были такими же. Королева тоже говорила, что делала это из беспокойства за Джоффри. Что делала всё ради него.       Я не понимал.       — Да. Обычно, когда беспокоишься о ком-то, обманываешь и следишь за ним. Похоже, ты действительно беспокоишься. Тебе не интересно, что я слышал от герцога Пая?       — Я думал об этом. Даже если герцог рассказал о суде над королевой, ты не стал бы поддерживать аристократов. — Эдвард говорил уверенно.        — Это твоё мнение. Кажется, ты забыл, чего опасался не так давно…       Он прервал меня.       — Если бы я ушёл в поход, оставив аристократов, они попытались бы манипулировать тобой, оставшимся во дворце. Но ты не поддался бы. Хотя ты эмоционален, ты не из тех, кем легко управлять».       Это что, оскорбление?       — А если бы тогда вспыхнул мятеж? Если бы тебе пришлось остановить их в одиночку, без кого-либо рядом?       Эдвард оглядел зал. Как будто под платформой стояли толпы аристократов.       — Ты был прав.       О чём я думал? Не успев спросить, Эдвард ответил:       — Я подстрекал аристократов, чтобы они, напуганные, действовали. Но подумай, Джоффри.       — …       — Что, если бы они совершили преступление, а я бы разбирался с последствиями? Дворец окружён, солдаты гибнут бесчисленно, люди в ужасе, и только потом головы предателей вывешивают на стенах. Ты бы был удовлетворён?       — …       — Не злись. Я пытаюсь предотвратить большие жертвы.       — Почему ты не сказал мне сначала?       В словах «не злись» есть странная сила. Даже тот, кто не злился, услышав их, начинает злиться.       — Ты бы помешал.       Кажется, Эдвард решил разозлить меня.       — Ты боялся, что я скажу, что поеду в Шербет? Почему это было нельзя?       — Это опасно. — Он сказал это как нечто само собой разумеющееся.       — Для кого? Для меня? С чужеземными принцами обычно не обращаются грубо.       — А если начнётся война?       Его голос заострился.       — Тогда я буду в наибольшей безопасности в Шербете! Если Шербет нападёт на Бискотти, оправданием будет возвращение мне законного места!       — Тебя манит корона?       — Если так.       — Тогда не нужно было ехать за границу. Куда ты эвакуировал аристократов?       — Я же сказал!       — Хватит чепухи!       Мы уставились друг на друга. Разве не вчера он обвинял меня в жажде короны? Не знаю, откуда взялось такое прочное доверие. В этот момент снаружи поднялся шум. Показалось, будто Алекс и солдаты спорят, но гул голосов усиливался.       — Ждите здесь! Как вы, неизвестно кто, посмели дойти досюда…       — Это пропуск его высочества Джоффри! Откройте дверь!       — Сэр Баумкухен! Кто эти люди?       Солдаты Эдварда казались ошеломлёнными. Наёмники гильдии прибыли. Похоже, они правильно нашли дорогу. Я кивнул.       — Похоже, аристократы хорошо справляются.       Аристократы выбрались за пределы замка и привели мятежников сюда… Разве не время начать паниковать? Я собирался сказать, что даю последний шанс. Эдвард больше не сможет создавать секреты.       — Я спрашиваю в последний раз. Ты причинил вред королеве?       — Ты никогда не верил мне с самого начала.       — …       — Я заставляю тебя тревожиться?       Казалось, это Эдвард был тем, кто тревожился.       — Скажи мне, где аристократы. Тогда трон будет твоим.       Я не мог понять, что он говорил.       — Я сказал, что расскажу, когда всё закончится. Убью аристократов, которые осмеливаются обращаться с тобой как с разменной монетой, обеспечу твоё место в безопасности. Я хотел отдать это тебе. Ты не любишь мои подарки, но…       Ты же приносишь только странные вещи…       — С короной будет иначе. Взойди на трон и расследуй меня. Есть ли на мне вина за смерть королевы. Так ты сможешь. Так ты обретёшь покой.       

* * *

      Грей пил чай, когда ему принесли сообщение.       — Срочное собрание?       — Да. Говорят, на границе тревожные движения. Просят немедленно явиться на собрание.       Дворецкий говорил.       — Скажи, что болен.       — Простите?       — По состоянию здоровья не могу присутствовать на собрании. Как я, как сын, могу просить отца, прикованного к постели, напрягаться?       Дворецкий смутился, но поклонился и вышел.       — Хорошо. Я так и передам.       Грей не смотрел на уходящего дворецкого. Он уставился на газету, но буквы не доходили до сознания. Удастся ли всё во дворце? Он убедил канцлера отвернуться от аристократии. Канцлер не доверял принцу Эдварду, но, когда Грей объяснил ему действия Эдварда, тот с мукой принял это.       — Его Высочество отчитал отца на публике, но из-за этого наша семья не пострадала.       — Даже если я терплю такое унижение и позор и оставляю пост канцлера?       — Да. Даже так. Но если вы возьмётесь за руки с аристократией, вы потеряете всё, что имеете.       Канцлер смотрел на Грея с недоверием. Можно ли сказать, что он был убеждён? Грей был преданным сыном. Герцогская чета безгранично любила своего единственного сына, рождённого поздно, и Грей оправдывал ожидания. Отец хотел сына, который стал бы наследником и возродил семью, и Грей вырос таким человеком. Если канцлер собирался выбрать аристократов, Грей должен был остановить его любой ценой. Ведь нельзя было закончить историю семьи на этом поколении. Грей притворился, что принимает предложение аристократов, разжигал среди них страх и неприязнь к Эдварду, а теперь был здесь. Сейчас оставалось только верить Эдварду и ждать. Грей сделал глоток чая и поднял газету. Его взгляд упал на заголовок:       «Истинная возлюбленная принца Джоффри! Признание в любви ценой жизни! »       Грей выплюнул чай.       

* * *

      Трон?       — Что ты несешь…       — Если казнить мятежников, я стану врагом их семей. Как раз вовремя король назначит тебя наследником и умрёт. Кроткий принц Джоффри взойдёт на трон как новый король — разве аристократы поднимут мятеж? Я буду на твоей стороне и нападу на тех, кто посмеет напасть на меня.       Эдвард, говоря это, опустился на колени в центре зала. Он потрогал пол, как бы оценивая его, затем выпрямил спину и посмотрел на меня снизу вверх. Он был похож на человека, ожидающего приговора. Я смотрел на стоявшего на коленях Эдварда с того места, где король когда-то смотрел на меня сверху вниз.       — Нельзя отправлять короля в Шербет. Туда поеду я. И я стану врагом аристократов.       — …       — На этот раз всё иначе. Я молчал не из-за эгоистичного желания. Я сделал это для тебя.       Я с трудом открыл рот.       — Ты хочешь, чтобы я остался в Бискотти?       — Ты тоже этого хочешь.       — Ты хочешь, чтобы я, имея за спиной силы аристократии, сидя во дворце… отправил тебя в Шербет?       — Это ты хочешь.       Эдвард отрицал. Откуда тебе знать, чего я хочу? Ты что, залез ко мне в душу и вышел? Но я, кажется, понимал, чего хочет Эдвард.       — Нет. Это ты этого хочешь. — Эдвард открыл рот. Я проигнорировал это и продолжил: — Я хочу, чтобы ты рассказал, как планировал отомстить королеве и мне. Чтобы ты объяснил, что не имеешь никакого отношения к смерти королевы. Чтобы ты сказал мне, какие проблемы у тебя с Шербетом, и чтобы ты сказал, что не хочешь, чтобы я ехал в Шербет. И чтобы ты выслушал, что я думаю.       — Ты бы всё равно сказал, что поедешь!       — Тогда тебе следовало отпустить меня!       Глаза Эдварда расширились. Я быстрыми шагами сошёл с платформы. Гнев достиг предела.       — Или убедить! Вместо того чтобы закрывать мне глаза и уши и приставлять людей для слежки!       — Чтобы защитить тебя…       — Чтобы защитить себя! Это ты этого хочешь! Помнишь? Когда ты надел парик и тайно пошёл к леди Розе, ты мог сказать ей, кто ты. Почему не сделал этого? Хотел защитить её? Но она хотела знать о тебе!       Я не собирался говорить этого. Это была наглая речь, которую Джоффри не следовало произносить. Но Эдвард… Этот парень обращается со мной как с леди Розой!       — Ты знаешь, чего я хочу? Я хочу верить тебе. Я действительно хочу верить, что могу остаться здесь!       Очнувшись, я понял, что схватил Эдварда за воротник. Поднялся только воротник, а тело даже не шелохнулось. Почему он такой крепкий! Эдвард смотрел на меня в оцепенении.