215.30
1 апреля 2026 г., 21:00
Графиня Фланбе изначально не могла поверить в смерть королевы. Однако ситуация стремительно обострилась. Солдаты осмелились ворваться в её особняк, чтобы допросить о местонахождении принца Джоффри. Даже признав смерть королевы, она не могла успокоиться. Как такое могло произойти? Почему всё так вышло? Изначально она не была влиятельной дамой в светском обществе. Лишь служа королеве, она обрела влияние. Когда королева только прибыла в Бискотти, светское общество не знало, как к ней относиться. Любовь между королём и мадам Розе была одной из тем, будораживших высший свет. Это был крайне популярный и правдоподобный слух, настолько, что открыто говорили, что король, возможно, настолько сильно любит мадам Розе, что даже возведёт её в ранг королевы.
История была известна не только в свете, но и среди простого народа, и некоторые дамы находили эту любовь прекрасной. В аристократическом обществе бескорыстная любовь была настолько редка. В такой атмосфере прибыла принцесса Шербета и вышла замуж за короля. В то время никто не знал, что мадам Розе была беременна. Однако в одно мгновение она оказалась отрезана от аристократического общества, и трудно было не испытывать к ней сочувствия. На банкете королева была одна. Она общалась с подходящими к ней людьми, но на этом всё и заканчивалось. Никакой группы вокруг неё не формировалось. Из-за настороженности и страха перед иностранной королевой, а также симпатии к мадам Розе, атмосфера на банкете была напряжённой.
Королева сидела рядом с королём и осматривала зал. Король, казалось, скучал, подперев подбородок, но королева даже не меняла позу. Она улыбалась тем, кто встречался с ней взглядом. Несколько раз их взгляды пересекались и с графиней Фланбе. Графиня восхищалась ею. Графиня относительно поздно вошла в светское общество. Она стала второй женой графа Фланбе, но боялась высшего света и плохо адаптировалась. Муж советовал ей организовать собрание, но разве дамы пришли бы, если бы она их пригласила? Если графиня Фланбе хотела изменить ситуацию, этот шанс был единственным. Королева была сильной личностью. Мадам Розе не вернётся в светское общество. Место хозяйки светского общества, несомненно, займёт та юная королева.
— Вам скучно, Ваше Величество? — графиня Фланбе набралась смелости и заговорила. Руки, сжимавшие юбку, дрожали.
Королева, должно быть, заметила это, но мягко ответила:
— Я не знаю, какие истории могут заинтересовать Ваше Величество.
— Какая вы добрая. Мне подойдет любая история. Честно говоря, мне действительно было скучно.
Графиня Фланбе рассказала королеве то, что никто в светском обществе Бискотти не осмеливался ей сказать. Это была история о мадам Розе. Она не знала, какие истории могут заинтересовать королеву, но понимала, какая информация может быть ей полезна. И она считала, что королева должна узнать это как можно скорее.
— Понятно. Значит, я злодейка, — без тени улыбки произнесла королева, выслушав всё.
— Странно. Я думала, что приехала помочь этой стране.
Лицо королевы побледнело. Графиня Фланбе видела такое же выражение на своём лице в зеркале каждую вечер перед банкетом. Если бы тогда графиня Фланбе промолчала, изменились бы отношения между королём и королевой?
Графиня Фланбе не знала. Служа королеве, она несколько раз присутствовала на совместных чаепитиях с королём. Молодая пара чувствовала себя неловко друг с другом, но изо всех сил старалась найти темы для разговора. Наблюдая за ними, графиня вспоминала первые дни своего брака. Граф, с выражением лёгкой растерянности от того, как обращаться с юной женой, всё же каждый раз по возвращении из поездок привозил ей какой-нибудь подарок. Хотя ситуация с королём и мадам Розе была необычной, разве найдётся аристократ без прошлого до брака? Графиня Фланбе верила, что королевская пара создаст гармоничную семью.
На самом деле, им даже не обязательно было быть гармоничными. Король должен был уважать королеву, и королева должна была отвечать тем же. Брак среди аристократии был процессом создания союзника. Раз уж брак был заключён, союз не распадался из-за пустяков. Вошёл королевский слуга и что-то прошептал королю на ухо. Король, казалось, был крайне удивлён. Его лицо на мгновение просияло, затем стало бесстрастным. Он поднялся с места.
— Наслаждайтесь вечером. Появилось срочное дело. Мне нужно заняться работой.
— Да, Ваше Величество. Не перетруждайтесь.
Королева нежно проводила короля. Однако даже после того, как король скрылся из виду, она пристально смотрела на проход, через который он ушёл.
— Ваше Величество? — позвала графиня Фланбе.
— Он пошёл к своей возлюбленной. Я знаю, — сказала королева.
— Смогу ли я выдержать здесь?
Она повернулась к графине Фланбе с лицом, побледневшим до мертвенной бледности. Графиня, собиравшаяся рассмеяться и сказать «не может быть», застыла, увидев это выражение.
— Не волнуйтесь, Ваше Величество.
Графиня невольно взяла королеву за руку.
— Когда родится принц, всё изменится.
— Когда родится принц? — юная королева испуганно повторила.
— Да. Когда родится принц.
Королева положила руку на живот. Будто цепляясь за что-то.
— Мой принц защитит меня.
И принц Джоффри родился. Графиня Фланбе очень долгое время была фрейлиной королевы. Это означало, что она была на стороне королевы. Та королева, которую она знала, была готова на всё ради принца Джоффри. Так же, как она сама была готова на всё ради своей дочери. Но королева умерла. Графиня Фланбе верила, что знает, чего хотела бы королева. У графини были слова, которые нужно было сказать принцу Джоффри. Несомненно, королева тоже хотела бы, чтобы она это сделала.
* * *
— Почему я должен ввязываться в борьбу за престолонаследие? — Потому что этого хочет король Шербета, — ответил Эдвард. Конечно, это так. Ведь это борьба за наследие Шербета. Но я не об этом спрашиваю. Почему он этого хочет? Внезапно? От меня? Я же никогда даже не встречал короля Шербета. — Всё ещё хочешь поехать? Если поедешь, уверен, что выживешь? На такой вопрос нечего было ответить. Уверенности, конечно, не было. Масштабы стали серьёзнее. Это было не то, что я себе представлял. Я думал, всё закончится после встречи с королём Шербета. Давайте разберёмся. Эдвард уже знал, что произойдёт, если я поеду в Шербет. Поэтому он и пытался меня остановить. — Но герцог Пай не упоминал ничего о престолонаследии. Разве не было бы проще соблазнить меня этим? Можно было бы подзадорить меня тем, что, отправившись послом в Шербет, я смогу вообще стать там королём. Неужели герцог Пай не знал? — Откуда ты знаешь такую информацию? Слышал от посла? — Если подумать, это довольно очевидно, — тихо ответил Эдвард. — Но аристократы, похоже, не в курсе? Я тоже не знал. — Видимо, никто не удосужился подумать, — Эдвард опустил герцога Пая до моего уровня и спросил. — Так что, думаешь, всё пойдет по твоему плану? Уложимся в десять дней? Через десять дней были запланированы похороны. Если бы я был тем, кто мог без колебаний ответить на слова Эдварда, я бы уже занимался политикой. Я не мог просто ответить «не знаю», поэтому кивнул. Не знаю, понял ли Эдвард мои слова или нет, но он, по крайней мере, сделал вид, что согласился со мной. Всё же нужно создать ощущение, что он сотрудничает в деле, которое должно увенчаться успехом. — Правда? Вряд ли получится, — странным тоном произнёс Эдвард. Зачем тогда спрашивал? — Попробуй по своему плану. Без кровопролития, как ты задумал. Но если потерпишь неудачу, значит, ты не заслуживаешь права нести за себя ответственность. Я перестал есть и уставился на него. Что? И что тогда будет? Всё-таки это была угроза? — ......А если у меня получится по плану? — Тогда тот, кто окажется ненужным тебе, — это я. Что это вообще… Я совершенно не понимаю, что это значит. Испортив всем аппетит, Эдвард начал резать мясо на своей тарелке. С безупречными манерами за столом, он ел словно лишь для вида, а затем спросил: — Можно не бить? Только после его ухода я осознал, что он имел в виду — можно ли его не бить.* * *
Из-за Эдварда у меня в голове только хаос. Что будет, если я не смогу разобраться с аристократами за десять дней? Меня охватило зловещее предчувствие. Кажется, придётся действительно постараться. Изначально у меня не было мысли решать всё спустя рукава, но правда в том, что я думал: «как-нибудь да получится». — Тод, ты знаешь каких-нибудь журналистов? — Простите, Ваше Высочество. Журналисты не имеют доступа ко дворцу, поэтому я никогда с ними отдельно не встречался Тод смутился. Алекс только моргал. Не может быть, чтобы он знал каких-то журналистов. Я знал нескольких журналистов, но они были в академическом городе. Сейчас же нужны столичные журналисты. Если говорить о недавних встречах, то Лоуэлл привёл одного. Где, кстати, Лоуэлл? Нужно сначала закинуть приманку через журналистов. Для распространения слухов нужно время. А скрывающимся аристократам слухи будут доходить ещё медленнее. «Если они сдадутся, мы отпустим их без последствий» — звучит так, что, просто услышав это, аристократы сразу же согласятся. Но успеем ли мы уложиться в срок? Так незаметно и появилось десятидневное ограничение по времени. Раз я не стал удерживать Эдварда и выяснять отношения, значит, я молчаливо согласился. Неужели именно поэтому меня не покидает чувство беспокойства? — Может, отпустить наёмников, чтобы привести журналистов? — предложил Алекс. — Да. Это тоже неплохо... Почему это чувство беспокойства не проходит? Неужели этого будет достаточно? Без кровопролития, за десять дней. — Кстати, Ваше Высочество, насчёт секретного прохода... Кажется, он длиннее, чем я думал. Если убирать его в одиночку, это займёт время... Тод сказал: — Насколько? — Я усердно буду убираться и сделаю его сияющим меньше чем за неделю! Когда Ваше Высочество будет проходить, на вас не осядет ни пылинки! Разве нужно сделать секретный проход похожим на мрамор? И я спрашивал не о том, сколько времени займёт уборка. — Не нужно. Насколько он длинный? — Кажется, он ведёт до аварийной лестницы. И насколько это? — По моим ощущениям, он как будто пересекает половину дворца. — О... Кажется, это может пригодиться.
