0 и 1

      Грей, увидев Лоуэлла Монблана, подумал, что опоздал. Конечно, хорошо, что приближённые принца в курсе ситуации. Принц, казалось, уже знал о происходящем и, похоже, подготовил меры по устранению последствий. Возможно, даже сам принц распустил слухи. Неизвестно, о чём он думал, но у принца всегда есть план… Грей даже не допускал мысли, что, решив всё самостоятельно, он получит благодарность от принца Джоффри.       — Чуть не случилась неприятность, но благодаря тебе всё разрешилось. Спасибо, Грей.       Разве принц мог сказать такое?       — Лоуэлл Монблан, ты пришёл наказать журналистов? — спросил Грей и осознал нечто странное.       Вокруг Монблана были только графиня Фланбе и начальник мужского общежития академии. Что они здесь делают? Их сочетание уже было странным, но больше всего смущало отсутствие силового сопровождения. Ими журналистов не удержать. Они пришли не разбираться с журналистами. И, похоже, не из-за статьи о принце Джоффри. Грей судил по растерянному выражению лица начальника общежития, сжимавшего газету. Тогда зачем они здесь?       — Это то самое место, — сказала Иделла, поднимая сегодняшнюю газету со стола.       Грей очнулся. Важна не цель Монблана. Он приказал: «Немедленно изъять все выпущенные газеты. Куда вы их поставляете?»       — Что вы имеете в виду? Почему вы так поступаете? — испуганно спросили журналисты.       — Это вы почему так поступили? Не уважая величие государственного закона, публикуете статью, порочащую имя Его Высочества Джоффри.— холодно произнесла Иделла. Один из притихших журналистов узнал её.       — Мисс Иделла Эклер?       — Возлюбленная принца Джоффри?       — Нет, я уже сколько раз говорила, — голос Иделлы был ледяным.       Грей, наблюдая за этим, сказал: «Нет нужды понимать их мысли. Когда их тела почувствуют боль, эти глупцы поймут, насколько страшны слова».       — Зачем, зачем вы так поступаете?       — Мы просто написали статью! Есть свидетель, разве это не доказательство?       Грей ожидал, что Иделла разозлится. Но её реакция оказалась неожиданной.       — Главная героиня прямо здесь. Я же сказала, что это не я, — разочарованно произнесла Иделла.       Казалось, она искренне жалела журналистов.       — Теперь я бессильна. Я не знаю, что с вами будет...       Она играла роль. Казалось, пыталась запугать журналистов. Но разве насилие не эффективнее? Грей думал, что приближённые принца Джоффри, как и их хозяин, слишком мягки.       — Хватайте, — приказал Грей сэру Мерану.       Этого было достаточно, чтобы журналисты, полностью напуганные, выложили всё, что знали. Они рассказали, где находятся точки продаж их газет, где журналисты собираются для обмена информацией, и что, вероятно, все газеты уже перепечатали эту сенсационную статью. Грей снова подумал, что нужно было давно искоренить газеты и журналистов...       — Даже если изъять все экземпляры, это не поможет? — спросила Иделла.       — Нет. По природе своей, когда кто-то пытается что-то скрыть, люди хотят знать ещё больше, не так ли?       — Как тогда, когда Его Высочество Джоффри скрывался...       Журналисты усердно объясняли. Иделла, схватившись за лоб, прислонилась к стене. Казалось, у неё кружилась голова. Грей спросил: «А опровержение?»       — Кому будет до этого дело?       — Верно. Возлюбленная века, заявляющая "на самом деле это не так", — никому не интересно, не привлекает внимания...       — Значит, исправить невозможно? — голос Грея понизился.       Журналисты почувствовали опасность.       — Такую громкую историю можно только затмить другим событием, ваша светлость.       — Да, лучшего способа нет. Как недовольство Его Высочеством Эдвардом было погребено под новостью о пробуждении Его Высочества Джоффри!       — Если бы вы только поняли, что то, что мы усердно работали над статьёй, — не наша вина...       Грей больше не слушал их бесполезные оправдания. Большее событие? Как раз есть подходящий вариант. Если разгромить аристократов, такие статьи тихо канут в небытие...       — Арестуйте их.       По кивку Грея сэр Меран без промедления заставил журналистов встать на колени. Журналисты завопили.       — Разве мы не всё рассказали?       — Зачем вы это делаете! Здесь убивают людей!       — Я разберусь с ними. Вы оставайтесь внутри, — сказал Грей Иделле.       Та выглядела измождённой.       — Но статья...       — Её можно затмить. Я позабочусь об этом, а вы пока избегайте публичности.       Иделла посмотрела на пол, затем кивнула, словно поняв. Грей вывел журналистов. Прежде чем пройти через дверь, он оглядел комнату. Лоуэлл Монблан что-то говорил графине Фланбе. Взгляды Грея и Монблана встретились. Неспособный. Грей цокнул языком. Увидев растерянное выражение лица Монблана, его внутреннее раздражение немного улеглось. Спустя несколько часов Грей получил известие, что аристократы не явились на собрание.       

* * *

      Мне даже не пришлось их искать — журналисты явились сами. Можно ли сказать, что они пришли по своей воле? Во всяком случае, их не несли на руках. Их лица были изуродованы, будто их избили, а тела дрожали, даже если к ним не прикасались. Встретившись со мной взглядом, они прижались лбами к полу, умоляя.       — Простите, простите!       Что такое? Со стороны можно подумать, что это я их избил. Тот, кто привёл их, оказался неожиданной личностью.       — Грей? Что с ними?       — Это журналисты, опубликовавшие ложные статьи о Вашем Высочестве. Они сильно сопротивлялись, поэтому потребовались некоторые санкции. Наказание оставляю на ваше усмотрение. ……Вы уже читали статьи? — сказал Грей.       Всё началось с газеты, брошенной Эдвардом. На следующий день все газеты вышли с одинаковой сенсационной новостью. Людям действительно интересны любовные дела принца? Я чувствовал это ещё в академии — люди в этой стране чрезвычайно любопытны к чужим романам. Новости о любовных отношениях пошумели бы несколько дней и утихли, но проблема в том, что замешана Иделла. Это повредит репутации Иделлы, её будущим отношениям, брачным перспективам... но это тоже проблема...       Я не понимаю, о чём думал Эдвард, отправляя такое письмо! Это беспокоит меня до головной боли. Разве не будет проблематично, если, отвлекаясь на это, я не смогу поймать аристократов?       — Кажется, сначала нужно оказать медицинскую помощь.       Я попросил Тода вызвать врача. Грей скрестил руки. Казалось, он был недоволен.       — Что?       — Вы слышали, что я сказал?       — Ага. Я читал статьи. Это же эти журналисты написали.       — Но вы оказываете им медицинскую помощь?       Мне стало любопытно, и я спросил:       — Это ты избил этих журналистов?       — Что вы вообще говорите?       Всё равно не похоже, что это сделал Грей. Хотя, кажется, это он отдал приказ.       — Что бы они ни натворили, как можно так с людьми обращаться? Это слишком жестоко.       Пока я говорил, что попало, выражение лица Грея ухудшилось. Журналисты, съёжившиеся от страха, внезапно покраснели, словно от нахлынувшей обиды. Врач увёл журналистов в соседнюю комнату. Они без остановки кланялись мне. Я попросил врача хорошо с ними обращаться, затем закрыл дверь. Сейчас нужна помощь журналистов. Было бы проблематично, если бы меня сочли закулисным организатором насилия. Заперев дверь и убедившись, что снаружи тихо, я спросил Грея:       — Но серьёзно, зачем ты их избил?       — Вы же знаете.       Откуда мне знать? Ты же спрашиваешь о том, что знаешь? Грей, казалось, был чем-то недоволен. Но он всегда был таким.       — А вы почему так поступили?       — Что?       — Говорили, что нужно проявить снисхождение к аристократам.       — Когда я это говорил? Я собираюсь всех арестовать и шантажировать.       — …       — Как раз кстати. Ты тоже поможешь.       — …       Эдвард сказал, что, если я хочу, могу отдавать стражам любые приказы. Возможно, он имел в виду не это, но его отношение было таким, словно он готов дать мне полную власть, если я пожелаю. Он вряд ли станет возражать, если я заберу Грея. Как я ни думал, один герцог Пай не оживлял картину. Не лучше ли, чтобы несколько аристократов льстили мне у всех на виду?       — ......Что мне нужно делать? — спросил Грей.       Я ожидал, что он откажется, спросив, зачем ему это. Неужели всё ещё чувствует вину? Я давно думал, что в глубине души Грей тоже добрый.       — Я дам интервью журналистам, а ты постоишь рядом и сыграешь роль подхалима.       — Что?       — Ну, льсти, знаешь, типичное такое.       — Что?       Не уверен, что Грей — лучший кандидат. Если он не может контролировать выражение лица перед принцем, получится ли у него перед журналистами? Но это будет символично. Ведь он сын канцлера. В этом смысле его можно назвать отличным выбором.