0 и 1

      — И сколько их всего?       — А! Точно не знаю, Ваше Высочество. Но, боюсь, они все не поместятся в комнате, так что мы оставили для них ещё и коридор! — доложил Тод.       Коридор тоже заполнен? Несомненно, журналист должен быть одной из самых популярных новых профессий. Неужели она так хорошо оплачивается? Когда в приёмной почти не осталось свободного места, в дверях возникла пробка. После беззвучной, но яростной борьбы внутрь втиснулось ещё несколько человек.       — Ай!       Впрочем, совсем беззвучной она не была. Я машинально взглянул на вскрикнувшего и затем дотронулся до Грея. Мне показалось, я видел кого-то, очень похожего на нашего декана по общежитию. Грей хмурился. Но он, казалось, был не столько удивлён, сколько… Неужели это и вправду декан? Зачем он здесь? Хотя Академия и не слишком удалена от столицы, вряд ли она настолько близка, чтобы можно было примчаться сюда сразу после того, как мы начали искать журналистов. Впрочем, это не самое важное. Я обратился к собравшимся журналистам:       — Благодарю вас за доверие и то, что вы собрались здесь. Я вызвал вас, потому что нуждаюсь в вашей помощи.       — Просто прикажите, Ваше Высочество!       — Разумеется!       Атмосфера складывается не так, как я предполагал. Я ожидал, что журналисты будут насторожены, и мне придётся их убеждать, но почему-то на их лицах читается неподдельный восторг.       Не теряя бдительности, я произнёс подготовленные слова:       — Когда это дело будет завершено, вы окажете государству неоценимую услугу. Эдвард не забудет ваших заслуг и щедро вознаградит вас.       Это также означает, что ордер на ваш арест будет отменён. Хотя, конечно, забавно, что это звучит так, будто я проявляю великодушие, учитывая, что вас, вероятно, разыскивали из-за моих же статей.       — Мы уже счастливы лишь тому, что Ваше Высочество соблаговолил нас пригласить!       — Вы действительно считаете, что мы можем быть полезны...       Журналисты говорили с горящими глазами. Что вообще происходит?       — Хм. Я всегда был уверен в вашей преданности.       — О, действительно...       — Мы тронуты, Ваше Высочество! Из-за чего вы так беспокоитесь?       — Что мы можем для вас сделать?       Атмосфера становится всё более странной. Краем глаза я взглянул на угол комнаты: декан стоял там, улыбался и кивал. Казалось, он почему-то был доволен. Эти очки и усы... Неужели это маскировка?       — Приятно слышать такие слова. С чего же начать... Недавно на меня совершили покушение.       Приёмную мгновенно сковала ледяная тишина.       — Благодаря предпринятым мерам предосторожности я не пострадал. Мне также известно, что за этим стояли несколько аристократов. Мне искренне хотелось бы, чтобы это оказалось неправдой... Но, похоже, они скрылись, едва осознав, что их заговор раскрыт. Мы провели обыск в их поместьях, но не смогли обнаружить никаких следов.       — Мы найдём их! — крикнул кто-то.       Наши взгляды встретились, и лицо того журналиста покраснело. Нет, даже гвардейцы не смогли найти их... Как вы собираетесь это сделать?.. Но тот журналист оказался лишь первым. Со всех сторон репортёры начали поднимать руки, клятвенно обещая поймать и доставить преступников.       — Невероятно, что такие люди продолжают жить и дышать в столице, где пребывает Ваше Высочество!       — Позвольте нам помочь вам!       «А вы хорошо сражаетесь? — подумал я. — Не похоже».       Вслух же сказал:       — Хм. Благодарен за вашу готовность помочь, но ловить их — не ваша задача.       — А-а...       Журналисты разочарованно вздохнули. Их рвение было поистине чрезмерным. Если они устроят какую-нибудь странную самодеятельность, мне придётся несладко.       — Вам следует заниматься своим делом. Напишите статьи. Это то, о чём я хотел попросить. Выезжающих из столицы тщательно проверяют. Уверен, преступники всё ещё где-то здесь. Чтобы поймать их... вероятно, потребуются зацепки. Гвардейцы могут чего-то не заметить, но обычные люди — совсем другое дело. Возможно, они владеют информацией, даже не подозревая об этом. Что-то такое, что обретет смысл, когда у нас появятся другие улики.       — А-а...       Журналисты снова ахнули. Народ они оказались отзывчивый. Кажется, они поняли мою мысль.       — Ведь это и есть работа журналиста, не так ли?       Вряд ли новички смогут выследить аристократов, просто бегая по улицам.       — Ваше Высочество совершенно прав, — согласились они.       — Именно такую работу мы и должны выполнять, — сказали журналисты с оживлёнными лицами. Хорошо, когда люди гордятся своей профессией.       — Подробности вам расскажут мой верный друг молодой герцог Грей Крекер и мой наставник герцог Фай. Именно они, услышав о заговоре аристократов, сообщили мне об этом. Это люди, которым я доверяю безгранично, вплоть до готовности вручить им свою жизнь. Они спасли меня.       Я щедро расточал лесть, вознося их заслуги. Лицо герцога Фая стало ещё мрачнее. Разве можно действовать по плану в таком состоянии? Впрочем, сомневаюсь, что у него получилось бы лучше даже в хорошей форме. Герцог Фай не был человеком, способным на актёрскую игру. То же самое касалось и Грея. Не ошибся ли я в выборе людей? В этот момент Грей открыл рот, чтобы заговорить.       — Верно. Мы не могли оставаться в стороне, видя отвратительные происки аристократов... и доложили Вашему Высочеству о заговоре. Однако, должен признать, что ещё до нашего сообщения Ваше Высочество проницательным умом уже раскрыл весь их план. Мудрость Вашего Высочества поистине восхищает. Мы же не оказали никакой существенной помощи. Напротив, мы лишь можем принести свои извинения, если случайно причинили неудобства.       — ......       Это всё ещё Грей? Неужели кто-то вытеснил его душу и захватил тело? Герцог Фай, взглянув на Грея, произнёс:       — Хотя Ваше Высочество и обладает уникальным образом мышления, я полагаю, что это относится скорее к сфере личных качеств, нежели к интеллекту.       — О-о-о...       Пока я сомневался в собственном слухе, журналисты восхищённо ахали. Казалось, их сердца были тронуты виртуозным красноречием этих двоих. Они усердно записывали каждое слово. На следующее утро первые полосы всех столичных газет были заполнены одинаковыми заголовками:       «Покушение на Его Высочество Джоффри! Преступники в бегах! »       

* * *

      Визит мадам Фланбе состоялся тем же вечером. Лоуэлл доложил, что меня желает видеть гостья — фрейлина королевы, утверждающая, что имеет ко мне неотложное сообщение.       — Не знаю... Вряд ли мне судить об этом... — промямлил Лоуэлл, представя её, и удалился.       Нетрудно было догадаться, о чём она хочет говорить. Мадам Фланбе распахнула дверь и вошла. При виде королевской фрейлины передо мной возник образ самой королевы — стоящей среди служанок и смотрящей на меня. Длинные шлейфы платьев, веера в руках, сад, залитый солнцем...       — Приветствую Ваше Высочество.       — Мадам.       Я горько усмехнулся.       — Зачем вы сознательно подвергаете себя опасности?       Если бы опасения мадам оправдались, и король действительно был бы в здравом уме и полон злого умысла, она сама вряд ли осталась бы невредима.       — Зачем вы дали добро на публикацию такой статьи?       Эта статья представляет опасность не только для неё лично, но и для всего Бискотти. Даже Джоффри, которого она стремится защитить, окажется под угрозой. Я ожидал, что мадам начнёт оправдываться, но вместо этого она сделала шаг ближе.       — Я создаю для Вашего Высочества основание.       — Основание?       — Причину, по которой вам не обязательно возвращаться из Шербета. Никто больше не посмеет торопить вас с возвращением. Если в будущем вашей жизни будет угрожать опасность, виновником заподозрят его величество. Король не посмеет действовать опрометчиво...       И она поставила всех под угрозу ради такой причины? Решение прямое и безрассудное. Оно заставляет вспомнить кого-то… Странно: сейчас рядом со мной находятся два человека, напоминающих королеву — один её злейший враг, а другая служанка.       — Мне удалось выжить после аудиенции у его величества, и сейчас я пытаюсь стабилизировать положение в королевстве. Ваши действия сводят на нет все мои усилия».       — Это покушение тоже наверника дело рук его величества! — настаивала мадам Фланбе.       Конечно, я знал, кто настоящий преступник. Ведь это я всё подстроил. Я понимал, что она беспокоится обо мне. Мне хотелось отослать её обратно. Я знал, как горе затуманивает человеческое суждение. Я надеялся, что мадам скорбит по королеве, но не мог позволить ей действовать дальше.       — Вы должны меня выслушать. Его величество — именно тот, кто способен на такое.       Мадам обхватила себя руками. Она дрожала, словно от холода.       — Среди придворных, служивших королеве в тот день, была одна горничная. Ту самую, которую защищали другие фрейлины... Сейчас она под моей опекой.       В тот день, когда с королевой произошёл несчастный случай.       — Где сейчас эта горничная?       — В моём поместье.       Мадам объяснила, что пыталась привезти её с собой, но та наотрез отказалась следовать во дворец, даже когда её пытались силой вывести. В итоге мадам пришлось подниматься одной. Та горничная не ехала в одной карете с королевой. Королева внезапно решила совершить прогулку, и служанки, собрав лишь лёгкие вещи, отправились вместе с ней. А та самая горничная, которую сейчас опекает мадам Фланбе, осталась во дворце. Именно она обнаружила забытые королевой вещи. Испугавшись, что все будут высечены, если никто не доставит их, она отправилась вдогонку с опозданием… Именно от неё мадам Фланбе услышала всю историю. И теперь она умоляла меня: бегите. Спасайтесь от короля.