220.30
6 апреля 2026 г., 21:00
Есть кое-что, о чём я никому не говорил. Причину, по которой мне нужно ехать в Шербет. Ту самую причину, из-за которой я с самого начала думал: «А не следует ли мне поехать?» Я получил тело Джоффри. Хотя я называю это просто «телом», на самом деле я унаследовал всё его существо. Я забыл об этом. Пока память не вернулась ко мне, я не задумывался о том, что должен нести ответственность за «Джоффри». Ведь это не моё.
Комната, в которой я живу, и слуги, которые заботятся обо мне — всё это не моя ответственность. Какие бы чувства они ко мне ни питали — это не имеет ко мне отношения. Так думать было легко. Мне не нужно было знать, чего кто-то хочет. Главное, чтобы это не причиняло мне вреда. Но сам того не осознавая, я уже дал обещание нести за них ответственность. Быть Джоффри — именно это и означало. Я не какой-то великий святой, и у меня нет мысли жертвовать собой, чтобы предотвратить войну. Я вообще не знаю, что я могу сказать там, куда еду.
По словам Эдварда, король Шербета хочет наследника. Но ведь он может взглянуть на меня и сказать: «Лучше уж я передам власть другому герцогу, чем сделаю этого парня своим преемником». А может, предположения Эдварда ошибочны… В конце концов, раз уж я получил выгоду от обладания телом Джоффри, разве не должен я заплатить за это? Вряд ли простые люди, оказавшись в критической ситуации, стали бы кормить и приучать принца, при этом говоря ему: «Беги!» Но и это были лишь поверхностные причины.
— Ваше Высочество, зажечь свет?
— Да.
Алекс склонил своё крупное тело и зажёг свечу. Оранжевый свет мягко озарил его лицо. Желание спасти его исходило из моего собственного сердца, но возможность спасти его дала мне власть Джоффри. А ту, что заточила его в приюте, была королева. Алекс, без сомнения, последует за мной до самого Шербета.
— Алекс, тебе не страшно?
— Вы боитесь темноты?
Я что, похож на ребёнка?
— Нет. Я о поездке в Шербет.
— Вы боитесь?
— Король Филипп — ведь он родственник королевы, разве нет?
Возможно, я наивен. Братья среди аристократов редко бывают близки. Взять хотя бы Эдварда и Джоффри. Но всё же.
— Я думаю, я должен лично сообщить печальную весть. Вообще-то, именно поэтому я еду в Шербет.
Я повернулся к Алексу с улыбкой.
— Странно, да?
— Понятно.
Странно? Алекс зажёг вторую свечу. Комната стала немного светлее.
— Я мало что понимаю в этих делах, но думаю, что на похоронах семья должна делить горе вместе. Если Ваше Высочество сможете облегчить бремя их скорби... это будет правильно.
Наши взгляды встретились, и он смущённо запнулся, словно оказался в неловком положении. Похороны пройдут в Бискотти, но здесь нет ни одного члена семьи королевы. На похоронах моего отца, даже когда приходили родственники, чувствовалась пустота. Но даже так, полное отсутствие кого-либо — одиноко. Нелепая сентиментальная мысль. Но Алекс ответил, что это вполне понятно. Возможно, я подсознательно ожидал именно такого ответа.
— Алекс, поедешь со мной в Шербет?
— Да. Куда угодно.
Алекс не колеблясь ни секунды. Мой рыцарь. Алекс не принадлежит Джоффри. Он принадлежит мне. Странно говорить, что ты «владеешь» человеком, но…
* * *
Граф Оранж не мог понять, как он оказался в таком положении. Он был превосходным аристократом. Оставив управление своими землями управителю, он вращался в столичном обществе, укреплял связи и вёл дела с многочисленными дворянами. Хотя он потерял больше денег, чем заработал таким образом, зато он приобрёл людей. Предыдущий граф Оранжевый также был богат, но не столь известен в столице. Нынешний граф был знаменитостью в столичном свете. Более того, у него были даже некоторые связи с принцем Джоффри. Когда принц запустил моду на садоводство, граф был одним из первых, кто присоединился. Принц восхищался садом графа, и другие аристократы, видя это, наносили визиты, чтобы полюбоваться «самым прекрасным садом столицы». Граф был превосходным аристократом. Он не сомневался, что его жизненный путь будет усыпан розами. — Герцог Фай, этот негодяй...! Граф Оранжевый смял газету. Слуга, которого он послал узнать новости, принёс её. Прочитав статью, граф не мог сдержать дрожи. Именно герцог Фай первым предложил этот план. Поскольку он был уважаемым членом королевской семьи и учёным, аристократы смогли объединиться вокруг этой идеи. Более того, когда молодой герцог Крекер, замещающий канцлера, выразил свою поддержку, как они могли устоять? Однако герцог, который руководил делом, и молодой герцог Крекер, позже выразивший желание присоединиться, — теперь отступили. Статья с иллюстрациями подробно описывала ситуацию: «Злобные аристократы объединились... (пропуск)... Молодой герцог Крекер дал следующие показания: «В государстве завелись паразиты». Дворяне были изображены словно демоны: сгорбленные плечи, тучные тела, на лицах — подлые ухмылки. В то время как принц Джоффри, подвергшийся нападению, был изображён мужественно обнажающим меч и дающим отпор. Наглая ложь! Где же всё пошло не так? Граф мысленно возвращался к истокам. Когда он услышал, что принц Джоффри присоединился к ним, он уже считал дело сделанным. Принц Эдвард не сможет сопротивляться! Народ был всего лишь невежественной массой, не понимающей ничего, но крайне многочисленной и легко поддающейся подстрекательству. Они даже горячо любили принца Джоффри, так что манипулировать ими казалось проще простого. Если армия поддержит снаружи, а народ поднимется изнутри — разве устоит Эдвард? Граф Оранжевый был всего лишь богатым аристократом, но в случае успеха этого «протеста» он, возможно, поднялся бы в ряды высшей знати... Он был в этом абсолютно уверен. Возвысить статус своего рода в своём поколении! Граф был в возбуждении. Почему всё так обернулось? Возможно, изначально это был обман. Заговор, чтобы заманить всех аристократов разом и уничтожить. Иначе эта ситуация не имеет смысла. И есть только один человек, способный на такое. Принц Эдвард. Граф, охваченный гневом и страхом, начал бегать по комнате кругами. Его обострившийся слух уловил голоса слуг за дверью: — Неужели правда, что хозяин покушался на жизнь Его Высочества Джоффри? — А зачем бы ему тогда прятаться в Анге? Что-то тут нечисто. — Как можно, будучи человеком, совершить нечто подобное? — Разве он человек? Если бы мог, он бы и страну продал ради денег... — ...Говорят, даже уличные нищие ищут преступника. Лучше бы... Эти мерзавцы! Граф рванулся было наружу, чтобы наказать слуг, но ноги не слушались. Он боялся: а что, если они объединятся и вытащат его силой? В обычное время он бы не беспокоился о таком. Как эти слуги посмеют причинить ему вред? Но теперь в дело замешан принц Джоффри. Разве он уже не видел, как эти глупцы поднимаются? Какое же это было тревожное зрелище... Он снова схватил газету. В Анге было достаточно припасов. Он думал, что сможет скрываться сколько угодно, но если это продолжится, неизвестно, что эти негодяи предпримут. Дрожа от страха быть преданным, граф прочитал строку: «Его Высочество Джоффри заявил: «Должны быть те, кто сделал дурной выбор против своей воли», — проявив великодушие даже к злодеям... » Журналист приукрашивал характер принца, называя это великодушием. До чего же наивная мысль! И всё же этого мягкосердечного принца можно обмануть. Так и должно быть…* * *
— Ваше Высочество. Гости прибыли», — доложил Тод с загадочным выражением лица. — Они в плащах с капюшонами и сунули дворцовому слуге кошель с золотом. При этом сказали: "Это дело крайней важности, и Его Высочество Джоффри наверняка ожидает нас". Его тон словно говорил: «Вот это да». И это действительно было удивительно. Неужели так легко выглядеть столь подозрительно? Я прочитал записку, переданную таинственными гостями, где они обращались ко мне «Ваше Высочество». Это были те самые гости, которых я ждал. — Впусти их. И передай слугам, чтобы обходились с ними любезно — они, должно быть, прошли через многое. — Слушаюсь, Ваше Высочество. Тод вышел. Мне тоже нужно было подготовиться. Гости не сняли плащи даже после того, как вошли в кабинет. Пока они оглядывались вокруг, я наблюдал за ними. — Ваше Высочество. Пожалуйста, удалите остальных. Похоже, те, за кем я наблюдал, были наёмниками. Я удовлетворил просьбу гостей. Их оказалось больше, чем я ожидал. Я думал, аристократы придут по отдельности, но, видимо, это сообщество предателей куда сплочённее, чем я предполагал. Присмотревшись, я заметил, что лишь один из них был облачён в роскошную мантию, в то время как остальные выглядели довольно потрёпанно. Все ли они действительно аристократы? Неужели он не смог явиться один и привёл слуг в качестве свиты? Среди дворян такое вполне возможно. Мужчина, стоявший впереди всех, сбросил дорогую мантию, открыв лицо. Я узнал его. Это был граф Оранжевый. Причина, по которой я запомнил его, заключалась в том, что он был буквальным воплощением мастера роскоши. Я восхищался им и глубоко осознавал, насколько моё собственное умение расточительства уступает его мастерству. Не успев я и слова вымолвить, как он опустился на колени. — Ваше Высочество, умоляю, пощадите! Всё это — коварный замысел принца Эдварда! Э-э?
