222.30
8 апреля 2026 г., 21:00
Последующее время было невероятно насыщенным. Честно говоря, у меня не было возможности спокойно заниматься поимками. Мне нужно было встретиться со множеством аристократов. Также предстояло проверить людей и предметы, которые они прислали. Причина, по которой граф Оранжевый смог проникнуть в мой дворец, заключалась в том, что число аристократов, посещающих королевский дворец, резко возросло.
Казалось, большинство дворян из близлежащих городов и владений уже навестили меня. Из более отдалённых регионов прибыли быстрые гонцы, чтобы выразить соболезнования. Чиновники, готовившие похороны,,, казалось, работали ночи напролёт, а Лоуэлл бродил среди них как призрак. В такой ситуации я не мог позволить себе бездельничать.
— Ваше Высочество, прибыл рыцарь из Мамона...
— Ваше Высочество, баронесса Ольга...
Аристократы были хорошо осведомлены. Даже те, кто избегал меня, как только услышали, что похороны королевы пройдут в беспрецедентном масштабе, постучались в ворота дворца. Встречи были не из приятных, но я не избегал их. Королева обрадовалась бы, увидев это. Она любила, когда Джоффри заводил связи и показывался другим людям. Теперь это уже не имело никакого значения. Впрочем, даже если бы эти люди пришли раньше, они вряд ли стали бы надёжными друзьями Джоффри.
Выслушав проникновенные слова соболезнования от баронессы Ольги, я проводил её. До самого вечера я принимал людей, а затем с чиновниками провёл финальную проверку похоронных процедур. Тод принёс газеты. На первой полосе красовались заголовки вроде «Слёзы Его Высочества Джоффри». Хотя у меня и не было повода плакать, я позволил Джоффри поплакать хотя бы в газетах. Чиновники принесли схему рассадки. Согласно ей, на похоронах отведённое Эдварду место было рядом со мной.
— Эдвард будет присутствовать?
— Простите? Что за вопрос...
— Конечно, он будет присутствовать! Вы что-то слышали от принца Эдварда? Неужели он намерен отсутствовать...
Лица чиновников побелели. Я сообщил им, что не получал от Эдварда никаких известий. Но это их не успокоило.
— Спросите у Эдварда.
— Можно ли нам? — спросил чиновник по церемониям.
Чиновник, отвечавший за дворец королевы, вмешался:
— Принц Эдвард очень добр. Не волнуйтесь.
— Хватит нести чепуху...
Чиновники ушли, споря между собой. Не знаю, добр ли Эдвард, но он точно ведёт «добрый» обратный отсчёт. Если мы не поймаем предателей, эта ссора начнётся снова? «У тебя нет способности защитить себя», «Что ты вообще можешь?»
Если хорошо подумать, в этих словах, возможно, и есть доля правды. Хотя, если отвлечься от содержания, сами слова были откровенной чушью. Смеркалось. Похороны были назначены на следующий вечер. Мы не успеем к сроку. Изначально времени было слишком мало. Сработает ли, если я стану упрямо твердить, что никогда не соглашался на такие временные рамки? В этот момент Тод распахнул дверь и вошёл. Он редко врывался без моего разрешения, так что я немного удивился.
— Тод?
— Ваше Высочество! Вам нужно выйти наружу. Снаружи, на центральной площади, люди...
Люди? Я вскочил на лошадь и пришпорил её. Грива хлестала меня по лицу. До центральной площади мы добрались мгновенно. В темнеющем невечернем небе я увидел площадь, вымощенную гладким декоративным камнем. Там собралась толпа. Площадь традиционно была местом публичных казней или празднеств — у них было общее свойство волновать людей. Казалось, будто и правда начался праздник. Возбуждённые до крайности люди кричали и двигались.
Поначалу я не мог понять, что они делают. Они стояли кругом, словно наблюдая за публичной казнью. На лошади невозможно было пробиться сквозь толпу. Я передал поводья Тоду и стал пробиваться через людей. Алекс шёл впереди, и зрители, занявшие места, не могли устоять.
— Эй, что происходит?
— Кто так толкается?
Ворчавшие зеваки замолкали, увидев Алекса. С первого взгляда было ясно, что он рыцарь. Я беспрепятственно прошёл на площадь. В центре я увидел людей, лежащих на земле. Их лица были знакомы. Это были те самые аристократы, которых я так отчаянно искал.
— Вы действительно думаете, что вам это сойдёт с рук?
Барон Пинат говорил как загнанный в угол злодей. Но чтобы такие слова звучали угрожающе, нужно хотя бы не запинаться. Он дрожал всем телом. Так же вели себя и другие аристократы, сгрудившиеся вокруг него.
— Ах!
Внезапно барон зажмурился. Что происходит? Он провёл рукой по лицу, оглянулся и снова закричал: «Ах!»
— Что вы собираетесь делать? Попробуйте наказать нас.
Мужчина, явно простолюдин, говорил, дрожа. Он был бос, и в одной руке он держал один башмак, словно оружие. Вторая туфля валялась на земле. Это был тот самый башмак, которым он ударил барона! Он дрожал, но при этом хихикал. Его смех заразил зрителей. Подавленный смех прокатился по площади. Звук набирал громкости, затем превратился в гнев.
— Накажете нас? И как вы это сделаете?
— Грязные предатели! Вам даже башмака жалко!
Зрелище, которое даже мне, наблюдателю в толпе, казалось подавляющим. Аристократы не могли дышать. Неужели я наблюдаю нечто вроде народной революции? У меня по коже побежали мурашки. Как они вытащили скрывающихся аристократов? Как собрали столько людей?
— Э-это...
Барон попытался что-то сказать, но его язык словно онемел. Он закрыл рот и растерянно огляделся. Кто-то бросил в него камень. Но не хватило силы. Камень не долетел до барона и упал на землю. От глухого стука барон вздрогнул.
— Кто это?!
Это стало сигналом. Словно маленькая пробоина обрушила плотину. В следующее мгновение яйцо попало барону в голову. Что-то полетело в воздухе, раздались крики. Смех и вопли смешались, создавая ужасающий жар. Аристократы застыли. Барон крепко зажмурился, а затем открыл глаза и начал бешено озираться. Мне показалось, что его взгляд скользнул по мне. В его глазах не было фокуса. Он выглядел безумным. Это зрелище не вызывало жалости. Если бы его солдаты атаковали столицу, первыми жертвами стали бы люди, жившие за городскими стенами. Вдруг взгляд барона остановился на мне.
— Принц Джоффри! — закричал он, словно в агонии.
— Вы! Вы здесь! Эта... эта ловушка... Притворялись, что ничего не знаете, с самого начала...
— Его Высочество Джоффри?
— Говорят, Его Высочество Джоффри здесь?
Я не мог разобрать, что говорил барон. Вокруг зашумели, и толпа по обе стороны от меня расступилась, словно отлив.
— Его Высочество Джоффри!
— Ах, посмотрите, как он благороден...
— Слава богу, он невредим... Он выглядит здоровым...
Моё лицо пылало. Я изо всех сил старался не смотреть по сторонам. Между мной и аристократами образовался проход. Атмосфера требовала, чтобы я прошёл. В сопровождении Алекса я направился к аристократам. Барон, когда я приблизился, казалось, охваченный ужасом, отпрянул. Я посмотрел на него мгновение, затем горько усмехнулся.
— Не очень смело для того, кто замышлял измену.
— В-Ваше Высочество...
Что же он скажет? Я кивнул, давая ему говорить. Неужели он снова попытается уговорить? Осталось ли что-то для угроз? Получив разрешение, барон произнёс:
— Пощадите меня…
* * *
Это была шумная ночь. Я связался с Эдвардом. Алекс до конца оставался рядом со мной, бдительно наблюдая за окружением, и лишь когда всех аристократов увели под стражей, он наконец расслабился. Солдаты гвардии уводили арестованных аристократов. Капитан гвардии, казалось, был расстроен тем, что не смог отличиться, но, видимо, решил, что лесть в мой адрес компенсирует недостающие заслуги. — Не знаю, что бы мы делали без проницательного плана Вашего Высочества. Ведь они могли воспользоваться увеличением числа людей в столице, чтобы устроить невесть что. Хотя что бы они ни устроили, они просто попытались бы сбежать. Аристократы были пойманы сегодня по простой причине: завтра были похороны. Видимо, барон Пинат решил, что им нужно бежать до того, как люди вступят в период траура. Первым поймали барона Пината. Он послал своего слугу разузнать обстановку, но тот, получив свободу, помчался прямиком в гвардию. Барона вытащили из Анге, и из-за этого переполоха жилой квартал пришёл в смятение. Слуги предателей и без того были на взводе. Они не выдержали и вышли наружу… Так и разразился грандиозный переполох. — Вы прямо золотите мою репутацию. — Ха-ха, что вы, Ваше Высочество. Ваше проницательное око сияет и без моих слов. Я велел ему хорошенько позаботиться об аристократах. Теперь, когда груз с плеч свалился, я не был в настроении терпеть вертящегося перед глазами капитана гвардии, помешанного на власти. Однако, отослав его, я столкнулся с куда большей проблемой. — Ваше Высочество, взгляните сюда хотя бы разок. — Боже, посмотрите, его лицо раскраснелось вдвое сильнее. Моё лицо горело, пока я пробирался сквозь толпу. Пока рядом был капитан гвардии, его болтовня хоть немного заглушала голоса остальных. Видимо, поэтому и говорят, что ложью жить невозможно. Мысль о том, что меня будут воспринимать как принца, сохранившего самообладание после покушения, заставляла всё моё тело скручиваться, а уши — гореть. Я поторопил капитана гвардии, и мы быстрее направились обратно во дворец. Но даже внутри дворца нас ждали слуги, вышедшие поглазеть. Их изумление и радость создавали ощущение, будто я веду триумфальное шествие.
