223.30
8 апреля 2026 г., 21:00
— Мерзавцы. Нечего было им делать, как только нападать на Его Высочество Джоффри...
— Бедняга.
До меня донеслись ругательства слуг. Они качали головами и цокали языками. Мне стало ещё неловче. Это было абсурдно. Разве нормально — жалеть принца? Он с рождения носит шёлковые одежды и живёт в роскоши. Разве обычно не завидуют, говоря: «Как же тебе повезло родиться»?
Удивительно, но даже для слуг я, видимо, был несчастным принцем, пережившим множество трагедий. И это несмотря на то, что слуги, казалось бы, должны знать, как живут королевские особы. Мне некуда было деть глаза, и я уставился в пустоту. Ночной ветерок, казалось, охлаждал моё лицо. Я заметил кого-то на башне. Там не было огней. Это была всего лишь тёмная фигура, но я знал, что это Эдвард. Отделившись от толпы, он оставался один в тишине.
«Он пришёл посмотреть», — промелькнула мысль. Кровь заструилась по всему телу.
Не совершил ли я снова какую-то глупость? Смогу ли я поймать аристократов? Разве когда-либо всё шло так, как я задумывал? Плечи напряглись, а мысли ходили по кругу. Видимо, так оно и было. Как только давящее на меня бремя исчезло, его место заполнил необъяснимый выброс адреналина.
— Ваше Высочество?
— Подождите минутку!
Я оторвался от процессии и помчался к башне. Ночь полностью опустилась, и у подножия башни не было ни единого лучика света Я не видел даже места, куда ступала моя нога. То, что я не споткнулся на лестнице, было чистой удачей. Вверх, всё выше. Сердце колотилось, готовое выпрыгнуть.
— Эдвард!
Эдвард был там. Я знал, что это он. За его спиной виднелось угольно-чёрное небо. Из-за огней, собравшихся на земле, место, где стоял Эдвард, казалось ещё темнее.
— Эдвард, ты придёшь завтра?
Не дело было оставлять это чиновникам и оставаться в стороне. Это была моя ответственность. Мне следовало задать этот вопрос. Эдвард протянул обе руки. Его поза была словно предназначена для того, чтобы поймать падающего, и я инстинктивно ухватился за его руки. Он посмотрел на мои руки. Моё сердце колотилось так сильно, что было больно. Эдвард молчал.
— Я доказал это. Ты ведь знаешь?
Я сам не понимал, в чём пытался его убедить. Но я хотел, чтобы он признал это. Я могу нести ответственность за себя. У меня есть силы справиться с проблемами, которые передо мной стоят. Честно говоря, я подозреваю, что на 90% это удача. Я поймал их всех! Мятежа не произошло, аристократы не сбежали, общественное мнение на стороне королевской семьи. Осталось решить, что делать с теми аристократами, и хотя это самое важное...
— Ты хочешь, чтобы я присутствовал на похоронах? — спросил Эдвард.
— Да, — ответил я с лёгкостью, которая удивила даже меня.
— Я пойду. Если ты этого хочешь, — тихо сказал Эдвард.
Моё сердце готово было разорваться.
* * *
Похороны членов королевской семьи начинались в спальне, где они жили при жизни. Спальня была самым личным пространством, местом, где хозяин засыпал каждый день. Поскольку смерть рассматривалась не как конец, а как продолжение жизни, начало похорон в спальне символизировало, что изменилось лишь место сна. Спальня королевы была незнакомой. Я не помнил, чтобы когда-либо бывал здесь. Отчасти потому, что это было интимное пространство, но в основном потому, что я редко приходил во дворец королевы по собственной воле. Бывал ли здесь Джоффри? Я не знаю, но вряд ли это место пахло бы лекарствами так сильно. От резкого запаха медикаментов голова стала тяжёлой. В гробу королева выглядела так, словно просто спала. Когда-то я считал королеву пугающим человеком, но теперь, глядя на неё, она казалась такой маленькой. Ни король, ни королева не были сильными людьми. Я также чувствовал, что будущее Джоффри было предопределено и неизменно, и причина этого крылась в них обоих. Но изменить можно было только прошлое. Король и королева казались сильными из-за их теней. И Джоффри, и Эдвард находились в этих тенях. Как бы я ни боролся, я не мог освободиться от запутанных дел, связанных с ними обоими и даже с леди Розе. В рассказе мадам Фланбе виновниками были король и леди Розе. Королева, оказавшаяся одна в чужой стране, хотела защитить себя, но они не позволили ей этого. В конце концов король причинил ей вред. Горничная тайно наблюдала за этой ужасной сценой. Мадам Фланбе вряд ли лгала. — Королева хотела защитить Его Высочество Джоффри. Она желала только этого. Однако всякий раз, когда она упоминала покойную леди Розе, я не мог не вспоминать проклятия, которые король обрушивал на меня. Короля, желавшего отомстить за леди Розе. Было нелепо, что неизменное прошлое так сильно влияет на настоящее. Мадам Фланбе сказала мне уехать в Шербет и выжить. Кивнул ли бы настоящий Джоффри её словам? И затем, набравшись сил в Шербете, попытался бы отомстить даже Эдварду? Строить предположения не имело смысла. Казалось, я услышал конец истории, тянувшейся из прошлого. Главные герои трагедии покинули сцену. Я пытался думать именно так. Рыцари, напавшие на карету, были обезглавлены вместе с приближёнными короля во время публичной казни. Они не были рыцарями с гербами или теми, кто снискал славу на поле боя. Поскольку они были всего лишь теми, кто следовал за королём и загонял дичь на охоте, люди даже не думали прислушиваться к их словам. Гроб вынесли из спальни. Я последовал за ним, но внезапно почувствовал тошноту и остановился. За дверью спальни ждали аристократы. Они двигались, словно охраняя гроб, затем остановились. Я понял, что они ждали меня. — Джоффри. В этот момент Эдвард появился в дальнем конце коридора и направился ко мне. Очередь его появления была не сейчас, но он подошёл ко мне, словно так и было задумано. Аристократы, стоявшие в соответствии с предписанным построением, расступились. Возникла небольшая суматоха, но Эдвард не обратил на это внимания. Он молча встал рядом со мной. Эдвард действительно пришёл. Я сделал шаг вперёд. Аристократы смотрели на нас, словно мы были братьями, живущими в согласии. Тошнота незаметно утихла. Длинная процессия остановилась у часовни. Мы вышли днём, но прибыли уже поздним вечером. Высокий потолок был залит ярким светом бесчисленных свечей. Мы вошли внутрь вместе с аристократами в чёрных одеждах и чёрных покрывалах. Верховный жрец встретил нас низким поклоном. Внутри гроб был украшен крупными и яркими живыми цветами. Сотни жемчужин, нанизанных на прозрачные нити, обрамляли цветы. Ткань, покрывавшая их, была шербетским шёлком. От меня нельзя было ожидать эстетического вкуса, но даже мне это казалось невероятно красивым. Не знаю, имело ли это какой-то смысл. Но я надеялся, что это понравилось бы королеве. Верховный жрец прочитал молитву. Аристократы подносили цветы и слова соболезнования. Казалось, все дворяне страны собрались здесь. Конечно, это было не так, но могло сложиться впечатление, что это почти так. Даже те аристократы, у которых не было возможности лично аудиенции у принца, подходили ко мне, чтобы выразить соболезнования. Казалось, я был популярным принцем. Я помнил, что дворец ещё недавно был пуст. Как я всегда думал, они были очень быстрыми людьми. Королева обрадовалась бы, увидев это. Я улыбался и принимал аристократов. Не нужно было плакать. Когда слова соболезнования стали надоедать, Тод преградил путь аристократам. Лоуэлл был с чиновниками, а Алекс был моей тенью. Последним был мой черёд. Я взял белый цветок, подошёл и положил его на гроб. — Простите меня. У меня была заготовленная речь, но я не мог её вспомнить. Я просто сказал это. Я и сам не знал, за что извиняюсь. За то, что стал Джоффри? Это была не моя вина. Мысль о том, что я буду жить как Джоффри и дальше, тоже не казалась чем-то, за что нужно извиняться перед королевой. Эдвард не возлагал цветов. Он стоял на отведённом месте рядом с Греем в чёрной одежде, и иногда наши взгляды встречались. Он не отводил взгляд, а смотрел только на меня.* * *
В день похорон чиновникам дали краткий отдых. Я узнал об этом, потому что Лоуэлл наконец освободился от работы. — Когда ты стал чиновником? — Должно быть, я очень способен и поэтому меня ценят. Лоуэлл тяжело вздохнул. Тод рассмеялся. — Вау, вот это действительно смешная шутка! Он налил «волшебный напиток», принесённый Лоуэллом. Обойдя круглый стол, он наполнил все бокалы, кроме моего. — Тод? — Может, предложить Вашему Высочеству чай? Или тёплый шоколад? Он что, ребёнок? Лоуэлл остановил Тода, который вовсю обращался со мной как с ребёнком. — Это слабоалкогольный напиток, с ним всё в порядке. Это фруктовое вино, которое даже женщины легко пьют. — А, понятно, рабочее! Лоуэлл так хорошо в этом разбирается. Тод, смеясь рядом, успел сделать пару глотков из бокала Алекса. Шумная атмосфера подняла настроение, и на моём лице появилась улыбка. Хотя график, должно быть, был изматывающим, все пили вполне спокойно. Глаза сами закрылись. Я проснулся на рассвете. Лежал в кровати. Похоже, Алекс перенёс меня. Белые занавески развевались внутрь. Глаза адаптировались к темноте, и размытые очертания стали чёткими. Влетевший ветерок охладил мягкий летний ночной воздух. Это было похоже на сон. Я раздвинул занавески. Терраса была пуста. Тод обычно не оставляет стеклянные двери на террасу открытыми. Он верит, что если я хоть немного подышу ночным воздухом, то простужусь и слягу. И, кажется, в последнее время эта его вера только укрепилась. На террасе никого не было, но она была не совсем пуста. Там стояла стеклянная бутылка. На горлышке была повязана лента. Украшения — это не важно. Что это? Волшебный напиток? На следующий день я спросил Лоуэлла, и он открыл крышку и понюхал. Он сморщил нос. — Это не алкоголь. Похоже на лекарство. Хотите, чтобы я проверил состав? — Пожалуйста. Лоуэлл вернулся через несколько часов. — Это сильное снотворное, Ваше Высочество. Где вы его взяли? Формула тоже довольно необычная. Не знаю. Кто-то оставил. Что бы это могло быть? В любом случае… Похороны закончились. А через десять дней прибыл посол из Шербета.
