0 и 1

      Однако я не мог просто так отказаться от намеченного. Я приблизился к графу. Он сложил ладони и с надеждой смотрел на меня.       — Ваше Высочество...       — Верно, граф. Я рад такому тёплому приёму. Я полагал, что новости, которые принёс, не обрадуют вас.       — Раз Ваше Высочество здесь, чего нам бояться?       — Хм, правда? Мой приход — это благо?       Что, если я пришёл объявить о дате казни? Но граф Оранж уверенно заявил:       — Конечно, Ваше Высочество. Будь на вашем месте принц Эдвард, разве не повёл бы он нас немедля на эшафот?       Интересно, каков же образ Эдварда в их глазах?       — А я — нет?       — Разве вы не остановили нашу казнь?       — Верно. Значит, я отменил казнь из привязанности к вам?       — Конечно, нет, Ваше Высочество. Хотя мы и служили Вам от всего сердца, и восхищались Вами, мы отнюдь не считаем, что Вы проявили слабость. Не решили ли Вы, что перед лицом внешней угрозы мы должны сплотиться?       Граф оказался красноречив. Поскольку я никогда не руководствовался столь масштабными соображениями, я лишь кивал и слушал. Граф говорил с жаром, но, взглянув за мою спину, вдруг подпрыгнул от изумления.       — Герцог Пай! Этот коварный старик!       — Соблюдайте этикет перед Его Высочеством, — с достоинством, но с налётом смущения произнёс герцог Пай. Мне не было дела до того, ругают его или нет.       — Верно. А что, если я оскорблён и решу наказать вас?       — Ва-Ваше Высочество...       — Конечно, я не жажду крови, но меня терзают сомнения. Смогу ли я предотвратить будущие проблемы, оставив вас в живых?       Я высказал свои тревоги. Выражение лица графа Оранжа просветлело, а затем снова помрачнело.       — С чего бы Вам так думать...       Я почувствовал беспокойство, и в тот же миг глаза графа расширились.       — Что? Моему дому выплатить компенсацию и предоставить солдат? Короне?       — Конечно, вы бы с радостью внесли свою лепту, но как узнать мнение членов вашего дома?       Граф, без сомнения, захотел бы это сделать. Ведь на кону его собственная шея. Я и не думал возвращать собранные в столице частные войска их владельцам. Совершать подобный безрассудный поступок я не стал бы. Но даже если граф готов отдать всё состояние дома ради спасения жизни, это ещё не значит, что остальные члены дома с этим согласятся. Граф уставился на меня с раскрытым ртом.       — Неужели мой сын посмеет отвернуться от меня? Ха-ха, Ваше Высочество, что Вы такое говорите...       Неужели его сын столь почтителен? Я занервничал, но в тот же миг глаза графа расширились. Не так уж редко дети, заточив старого и больного отца, сами правят как лорды. Похоже, преемник графа не был образцом сыновней почтительности, как я и предполагал. Герцог Пай поддержал мою мысль:       — Граф Оранж — сильный правитель, но, будучи заключённым здесь, он неизбежно утратит своё влияние. Возможно, будет лучше подготовиться к переговорам со следующим главой дома.       — Я так и думал. Хотя мне бы хотелось, чтобы граф оставался правителем Оранжских земель. Кто знает, приедет ли его преемник, если я его позову...       Голова графа Оранжа металась из стороны в сторону. Он переводил взгляд с меня на герцога Пая и обратно, а затем произнёс:       — Ва-Ваше Высочество, я напишу письмо своему сыну.       — О, вы сделаете это?       — Конечно, Ваше Высочество! Мои сыновья беспредельно преданы. Если Вы их позовёте, они явятся без промедления. Но, без сомнения, если позову их я, их отец, они поспешат ещё быстрее!       — Это снимает мои беспокойства..       — Возможность облегчить заботы Вашего Высочества — величайшая честь в моей жизни!       Отлично. Я взял наследника дома Оранж в заложники. Среди всех заключённых граф Оранж обладал самым мощным влиянием в своих землях. Остальных преступников даже не пришлось долго уговаривать. Стоило им, затаив дыхание, подслушать наш разговор, как они тут же согласились написать своим семьям. Имеет ли смысл эта тюрьма с одиночными камерами? Кажется, здесь даже не позаботились о звукоизоляции. Так или иначе, все преступники уставились на герцога Пая. Видимо, они решили, что это его коварный план. Хотя исполнителем схемы был я. Разве это не странно?       Эдварда считают угрозой, даже когда он просто дышит. А на меня, должно быть, смотрят как на безобидного простака. Впрочем, поскольку мне было всё равно, наживёт ли герцог Пай себе врагов или нет, я не стал ничего объяснять и вышел. Вскоре королевский замок заполнится знатными наследниками. И они станут заложниками, призванными защищать Эдварда. Проблема была в самом Эдварде...       Выйдя из башни, я оказался под лучами солнца. Небо было ясным и голубым. Я обернулся к герцогу Паю. Затем герцог добавил, обращаясь ко мне:       — Я и представить не мог, что Ваше Высочество способен на столь безжалостные стратегии. Я даже беспокоился, что Ваш характер слишком мягок...       Кажется, я приобрёл в лице герцога врага.       — Это благодаря хорошему учителю.       Я ответил уклончиво, но слова герцога на этом не закончились.       — Тогда почему же знать следует за Вами, Ваше Высочество?       — Им дорога собственная жизнь?       — Вероятно.       — ......       К чему он клонит?       — Потому что они верят, что Ваше Высочество сдержите слово. Они знают, что будь на вашем месте принц Эдвард, им бы даже не дали шанса.       — Но Эдвард мог бы передумать и пощадить их.       Я без причины начал упрямиться.Герцог взглянул на меня поверх очков.       — Разве он не питает неприязни к знати?       Это знать вызвала королеву сюда, и с этого начались все несчастья. Эдвард ненавидит знать. Они осознали это во время последней публичной казни. Он унизил и обезглавил тех, кого король держал в ближнем круге. Он обращается с королевским дворцом как с заброшенным замком. Это явно не поведение почтительного сына и не поступок принца, уважающего знать.       — Ваше Высочество станете великим правителем, — сказал герцог Пай.       — Да... Учителю, пожалуй, лучше снова оказаться взаперти.       В этом замке нет тех, кто на стороне Эдварда. Хотя, если уж на то пошло, и тех, кому можно доверять на стороне Джоффри, тоже мало. Вообще, если подумать, что человек всегда одинок, в этом нет ничего странного. Я до сих пор не до конца понимаю чувство верности. Как можно полностью довериться другому и вручить ему себя?       Однако Эдвард — тот, кто должен остаться здесь и править королевством. Я смутно предполагал, что он, конечно же, хочет стать королём. Я никогда не задумывался, есть ли у него жажда власти или нет. Он был принцем, наследующим трон. Таковой была его сущность, известная мне. В памяти всплыло бесстрастное лицо Эдварда. Я не чувствовал в нём ни амбиций, ни вообще какой-либо воли. Заботится ли он хоть сколько-нибудь о самом себе?       

* * *

      Грей пришёл ближе к вечеру и сообщил:       — Как вы уже знаете, я тоже присоединюсь к посольству.       — Зачем?       Я такого не слышал. И не припоминал, чтобы Грей сам просил включить его в посольство.       — Зачем? Разве вы не слышали от Его Высочества Эдварда? Мне отдан прямой приказ.       Грей скривился и сел напротив меня.       — Я ведь вам нужен. И для символического жеста тоже. Благодаря блестящей стратегии Его Высочества Джоффри я оказался замешан в «покушении на жизнь Его Высочества» как глава мятежной знати.       — И что?       Он что, хочет извинений? Может, он думает, что я запятнал высокую репутацию дома герцога Крекер? Сам виноват.       — Если я последую за Вашим Высочеством в посольстве, это будет символизировать примирение двух сторон. Точнее, это будет выглядеть так, словно знать покорилась Вашему Высочеству.       — Разве они уже не покорились достаточно?       Я отменил ордер на арест журналистов. Похоже, журналисты, за которыми стоял принц, почувствовав свободу, решили стать ещё смелее.       В результате знать, планировавшая покушение на принца, стала объектом насмешек. Малый герцог Крекер и герцог Пай, известные как те, кто предоставил мне информацию, тоже не стали исключением. Все спрашивали, как они вообще связались с такой нелояльной компанией. Дворцовые слуги по всему замку обсуждали заголовки статей. Журналисты определённо вели общественное мнение. Похоже, продажи газет значительно выросли благодаря этому инциденту. Главным преимуществом было то, что теперь газеты можно было читать открыто. Не уверен точно, но, кажется, директор общежития был доволен. Грей покачал головой.       — Всё, что я сказал до сих пор, — лишнее. Главное в том, что если я присоединюсь, Ваше Высочество будет в большей безопасности.       Это создаст видимость, что Эдвард поддерживает меня, а знать сопровождает. Возможно, он прав. Причина моего нежелания была проста.       — Если ты пойдёшь, то что же будет с Эдвардом?       — А что с Его Высочеством? — Грей, казалось, не понимал.       — Эдвард останется один в замке.       Я вздохнул. Он не сильный парень, и его образ часто заставляет его проигрывать...       — Вы сейчас беспокоитесь о принце Эдварде? Разве не продуктивнее было бы побеспокоиться о себе?       — Верно, спасибо. У тебя, знаешь ли, талант — даже беспокойство звучит неискренне, — ответив как попало, я увидел, как лоб Грея побагровел. Кажется, я всё-таки разозлил его.