0 и 1

      Колин Кок проверил письмо, пришедшее к нему. Его отправил Павел, сын Мориса Сансонга. Между Колином и Павлом не было дружбы. Колин не любил суеты. Банкеты были необходимы, но бегать вокруг, как Павел, который вёл себя как шут, только портило его собственную репутацию.       В обычное время он бы не стал проверять письмо от Павла. Однако он вскрыл конверт. Из-за новостей, которые недавно взволновали столицу. Морис Сансонг, уехавший послом в Бискотти, наконец привёз принца Джоффри. Колин хорошо знал, как усердно король Филипп пытался привезти принца. Он не только дважды отправлял послов в Бискотти, но и лично спустился, чтобы поприветствовать принца. Дворяне не могли не ахнуть. До сих пор король Филипп не назначал наследника, а лишь оценивал двух молодых лордов. Но теперь он даже сам двинулся, чтобы встретить принца Джоффри. Меняется ли ситуация с престолонаследием? Вся страна была настороже.       Тот самый принц Джоффри с большим почётом поднимался в столицу. И в это время сын Мориса Сансонга связался с Колином. Содержание письма было простым. Король Филипп очень полюбил принца Джоффри, и сам принц Джоффри, похоже, приехал из Бискотти с амбициями. Колин не поверил первому. Как такой, как Павел, мог угадать мысли короля Филиппа? Но принц Джоффри... Замечание о том, что он может протянуть руку герцогу Спрауту, было превосходным.       — Управляющий. От Эвнии всё ещё нет ответа?       — Нет. Похоже, она всё ещё не выходит.       — Не могу понять! Имеет ли смысл до сих пор запираться из-за такой ерунды? И она даже не отвечает мне...       Колин был раздражён. Одновременно он разозлился. Как долго Эвния Спраут собирается цепляться за эту глупую юношескую любовь?       Согласно его плану, Эвния уже должна была тайно связаться с ним. Лучше всего было бы помолвиться, но даже если нет, заключить союз. Если бы это произошло, место наследника было бы за Колином. Глупый Мишель, должно быть, не знает. Чем король их испытывает. Колин не был создан для того, чтобы быть рыцарем. Он был невысоким и тщедушным, с плохими физическими данными. Мишель насмехался над ним, говоря, что у него нет достоинства, чтобы стоять над другими. Мишель был высоким и мускулистым. Пока он демонстрировал свой талант на королевских турнирах, Колин мог только съёживаться. Он не сочинял великолепных произведений и не был остроумным, поэтому не привлекал внимания на банкетах.       Естественно, он привык сидеть в углу и наблюдать за другими. Дворянин его статуса редко бывает таким проницательным. Благодаря этой проницательности он заметил, что король Филипп не очень любит Мишеля. Король часто вызывал обоих молодых лордов для беседы, но ответы Мишеля были явно подсказаны кем-то и не интересовали короля. Король Филипп напротив уделял Колину больше времени. Однажды Колин набрался смелости и сказал:       — Эпоха, когда король должен быть выдающимся рыцарем, прошла. Его Величество Филипп добился мира в Шербете. Я считаю, что король, который сохранит это, должен выбирать гармонию, а не конфликт, диалог, а не войну.       Это были слова, сказанные в отместку Мишелю, который насмехался над ним. Но реакция короля Филиппа была необычайно положительной. Колин понял, какого наследника хочет король. Ближе всего к этому наследнику был он сам. Застенчивый и тихий, над которым смеялся Мишель, был самым подходящим наследником короля Филиппа. Но одних слов было недостаточно. Мишель тоже был красноречив. Чтобы пройти испытание короля Филиппа, он должен был доказать, что может добиться гармонии в Шербете.       — Ты абсолютно прав!       Герцог Кок также согласился с словами Колина. С тех пор они оба сосредоточились на установлении контакта с Эвнией, дочерью герцога Спраута. Из трёх герцогов Шербета только герцог Спраут не мог участвовать в борьбе за престолонаследие. У него была только дочь. Герцог Кок не связывался напрямую с герцогом Спраутом. На данный момент только Колин заметил истинные намерения короля. Не нужно давать подсказки герцогу Спрауту. Если он поймёт, разве не очевидно, что он будет оценивать Кока и Эйда? Это всё равно что отдать ему ключ к власти следующего поколения.       С другой стороны, Колин начал активно участвовать в дворянских собраниях, которые раньше ненавидел. Он всё ещё не мог быть в центре внимания, но постепенно заводил знакомства среди дворян. Колин усердно выбирал среди них достойных дворян. Король Филипп должен наблюдать, насколько хорошо он проходит это испытание…       Так он верил. До тех пор, пока не узнал, что король Филипп отправил людей в Бискотти, чтобы выяснить, что за личность принц Джоффри. Узнав эту новость, герцог Кок наращивал армию. Тайно собирал припасы, фураж, продовольствие и готовил солдат. Оба герцога твёрдо верили в короля Филиппа. Разве не все дворяне Шербета так делали? Что один из сыновей двух герцогов станет следующим королём. Действия короля Филиппа были нечем иным, как предательством. Колин чувствовал себя преданным больше всех. Он был так близок к трону. И теперь принц Джоффри внезапно появляется и забирает корону?       Конечно, король Филипп будет испытывать и принца Джоффри. Колин надеялся, что принц не осознает испытания. Однако в письме Павла ясно говорилось:       — Принц привёз с собой Лоуэлла Монблана. Я подозреваю, что он планирует привлечь герцога через леди Спраут...       Принц уже знал, что важно! Мишель не был проблемой. Колин Кок собирался снова торопить управляющего, но передумал.       — Пошли слуг следить за особняком Спраут.       — Да?       — Следите, кто входит и выходит из особняка Спраут, и немедленно сообщайте мне!       

* * *

      Особняк Спраут был полон жизни. В ухоженном саду особняка небольшими группами собирались дворяне, наслаждаясь закусками и чаем. Это был обычный для Шербета садовый праздник. Обычно его устраивала хозяйка дома или молодая леди, но в этом саду не было видно женщины, которая выглядела бы организатором. Дворяне не обращали на это внимания. Это был не первый раз, когда в особняке Спраут проводилась вечеринка без хозяина. Герцог Спраут начал устраивать вечеринки в особняке несколько лет назад после инцидента, надеясь, что весёлая атмосфера выманит его затворницу-дочь наружу.       Однако леди Спраут так и не появилась, и только вечеринки без хозяина каждый раз украшали сад. Сад роз особняка был прекрасен, а закуски вкусны, поэтому праздные дворяне с удовольствием посещали вечеринки, ели и пили. Наоборот, отсутствие хозяина делало их более комфортными. Разве это не означало, что не за кем было следить? Опьянённые алкоголем и атмосферой, дворяне с развязанными языками болтали обо всём подряд.       — Я действительно взволнован. В светском обществе Шербета давно не было новых лиц.       — Правда ли, что все приближённые принца Джоффри красивы?       — Ну, говорят, это правда. Недавно я достал все портреты членов посольства.       — Боже мой. Как вам удалось достать такую драгоценность?       — С помощью торговой гильдии Монблана.       — Тост за Монблана! Боже, Лоуэлл Монблан возвращается!       Кто-то воскликнул от радости. Дворяне Шербета были до смерти скучающими. Новые лица всегда были желанны. Красивые мужчины были ещё лучше, а если этот красавец был Лоуэллом Монбланом, то и говорить нечего.       — Тише. Леди может услышать.       — Что с того? Леди Спраут, должно быть, глубоко в особняке. Что вы думаете? Появится ли леди Спраут снова в светском обществе?       — Чтобы встретить Лоуэлла Монблана? Боже, как волнительно...       Разобьёт ли опечаленная леди своё затворничество, чтобы встретиться с бывшим возлюбленным? Насколько захватывающей будет эта встреча? Посольство принца Джоффри двигалось со скоростью ползущего муравья. Так, по крайней мере, казалось дворянам. Они с нетерпением ждали, когда принц появится в светском обществе Шербета. Кто-то понизил голос и спросил:       — Но правда ли, что принц Джоффри — содомит?       — Говорят, он ловелас. В Бискотти, кажется, не осталось никого, кто бы с ним не встречался...       — До такой степени? Не может быть, — дворяне рассмеялись.       — Тогда у нас тоже есть шанс, — шутливо сказал один дворянин. Но все знали, что это была правда.       Собравшиеся дворяне провозгласили: «Тост за принца Джоффри! Тост за красавцев!» — и снова принялись есть, пить и веселиться. За этим наблюдал кто-то у окна. Эвния Спраут убрала руку с подоконника и поднялась.