0 и 1

      Каждое действие короля Шербета вызывало подозрения. Но это не имело значения. В Бискотти Джоффри был твёрдым претендентом на трон. Там было крайне сложно умалить его ценность. Главной причиной, пожалуй, было то, что мне не везло буквально во всём, но, в основе своей, важнее было то, что Джоффри — сын королевы. Происхождение Эдварда было его большим слабым местом. Тот факт, что Джоффри был сыном королевы, уже обеспечивал ему легитимность. Народ легко склонялся к мысли, что разумеется, сын королевы должен стать королём, и аристократия думала так же. Но в Шербете всё иначе.       В Шербете Джоффри — сын принцессы Милане. В отличие от своего положения в Бискотти, где с детства он считался наследником, здесь он всего лишь чужак. Незнакомец может вызвать интерес, но о престолонаследии не может быть и речи. Я убедился в этом в тронном зале. Аристократия Шербета питает сильную неприязнь к Бискотти. Это как если бы, например, в Бискотти вдруг появился послом кто-то вроде Мишеля Эйда и заявил: «Я слышу, в вашей стране до сих пор не определились с преемником. Я тоже выдвигаю свою кандидатуру». Примерно такое ощущение, нет? Несмотря на неприязнь, это должно быть весьма занимательно.       Благодаря этому приглашения поступали пачками. Аристократы Шербета были настолько напористы, что не только присылали приглашения, но и являлись без предупреждения, пытаясь назначить встречу. Похоже, Лоуэлл и Идела уже голова болела от того, что приходилось иметь дело с этими настойчивыми дворянами.       — Ваше Высочество. Отказать и графу Джорджу? Он же адмирал, внесённый даже в «Сточленную палату»…       — Само собой.       — А приглашение герцога Спраута, одного из трёх герцогов Шербета…       — Конечно. Отказать всем.       Тод с мучением составлял вежливые отказы на приглашения. Я велел ему писать, что я занемог от тоски по родине в этих далёких краях. Что болезнь моя столь серьезна, что я не могу посещать празднества, очень жаль, и так далее — он лишь менял шаблонные фразы.       — Вы скучаете по Бискотти?       Алекс посмотрел на письмо и спросил:       — Неужели? Мы же уехали не так давно.       Строго говоря, Бискотти даже не была моей родиной. Он наклонил голову с недоумением, но затем просто пожал плечами и подал чай. Я откинулся на диване и потягивал дымящийся напиток. Он стал гораздо вкуснее с тех пор, как Тод усердно учился искусству сервировки.       — Ты значительно улучшился.       Услышав похвалу, Алекс обрадовался. Не знаю, зачем он учится этому мастерству сервировки. Как скоро распространится слух, что принц из Бискотти скучает по дому до болезни?       Аристократы Шербета, конечно, решат, что иностранец не годится [в преемники]. После нескольких дней затворничества и притворства больным было объявлено тема испытания. Мне также доставили тему, написанную, как говорили, собственноручно королём Шербета.       — Рыцарство.       Увидев это, я тут же расслабился. Я думал, что король Шербета подстроил какую-то хитрость, но это испытание было явно не в пользу Джоффри. Морис Сансонг спросил:       — Вы ознакомились?       — Кажется, да.       — Конкретные дисциплины для оценки данной добродетели будут справедливо определены по итогам собрания. Вам будет предоставлено достаточно времени на подготовку, и я надеюсь, вы хорошо подготовитесь и покажете достойный результат. Его Величество ободрил всех кандидатов, пожелав им в полной мере проявить своё мастерство.       — Передайте мою благодарность.       — Так точно, Ваша Светлость.       Морис свернул шёлковый свиток с темой и засунул его за рукав, затем взял у следовавшего за ним слуги нечто, похожее на большой кувшин, и протянул его мне.       — Тогда я позволю себе откланяться.       Я открыл кувшин. Это тоже часть испытания? Он был доверху наполнен конфетами, завёрнутыми в разноцветные блестящие обёртки. Король Шербета — человек трудный для понимания, но этот [Сансонг] был ещё страннее. Надеюсь, они не отравлены. Я вошёл в покои и объявил:       — Тема — рыцарство.       — Рыцарство?       Грей отреагировал.       — Ага. Похоже, мне даже не нужно ничего делать, чтобы провалиться.       — Ваша Светлость? На испытании рыцарства?       — Разве не так?       У Грея, казалось, было много что сказать, но он лишь промолвил: «Что ж, было бы хорошо».       Спустя неделю все дворяне, представляющие регионы, собрались в королевском дворце. Похоже, в обществе этих аристократов, собравшихся стать судьями испытания для престолонаслия, стали называть Палатой пэров, чтобы отличать от прочей знати. Палата пэров после недели непрерывных совещаний наконец определила первую дисциплину испытания.       — Турнир. Рыцарский поединок на копьях! Мы ожидаем, что это позволит оценить добродетели рыцаря: мужество, честь, стойкость, а также учтивость и популярность у дам. Более того, победа и поражение очевидны, так что в оценках не будет разногласий. Его Величество также одобрил это решение, назвав его превосходным. Испытание состоится через неделю на арене. Мы надеемся, что и Ваше Высочество Джоффри подготовится.       Объявил королевский слуга. Я изо всех сил старался не показать, как мне это нравится.       — Каждый сам готовит лошадь и копьё?       — Именно так. Умение содержать своего коня и оружие — тоже способность рыцаря. Однако, поскольку у некоторых рыцарей оружие может быть повреждено или они могут лишиться коня, Его Величество повелел открыть свои конюшни и оружейные склады для тех, кто обратится с такой просьбой.       Слуга спросил:       — Остальные господа уже получили допуск и отправились осматривать оружие и лошадей. Ваше Высочество тоже желаете взглянуть?       — Пожалуй, нет. Я буду использовать своё оружие.       Хотя у меня и нет своего. Можно будет одолжить у кого-нибудь. Слуга объяснил детали и в заключение добавил:       — Для участников открыт королевский тренировочный плац. Пожалуйста, пользуйтесь им по мере необходимости.       — Благодарю.       Я проводил слугу и закрыл дверь. С облегчением вырвался вздох. Похоже, король Шербета хотел лишь создать эту ситуацию. Он, кажется, не планировал использовать меня дальше — например, в качестве соперника для двух кандидатов, чтобы подогреть ажиотаж. Я, в общем-то, люблю лошадей. Но искусным наездником я никогда не был. Алекс, сын моего учителя верховой езды и нынешний тренер, в общих чертах знал об этом.       — Ваше Высочество, у Вас есть опыт в рыцарских турнирах на копьях?       — Нет. Турниры сами по себе непопулярны в Бискотти. Рыцарь, желающий сделать карьеру, скорее поучаствует в королевской охоте, чем будет тренироваться в владении копьём.       Король не интересовался турнирами на копьях. Если бы у него были бюджет и время на такое, он бы предпочёл отправиться на охоту.       — Может, у Вас был опыт хоть с каким-то копьём?       — Типа такого, что носят стражники у городских ворот?       — Нет, я имел в виду то, что используют рыцари…       — А, оно что, другой формы?       Наверное, так и было. Я ответил уклончиво, и Алекс посмотрел на меня озадаченным взглядом. Похоже, он осознал серьёзность ситуации. Я попытался его успокоить.       — Всё в порядке. Я собираюсь сдаться сразу после начала поединка.       Не вызовет ли «сразу после начала» проблем? Нельзя навлекать на себя неприязнь знати Шербета. Ведь моя задача — не провалить испытание на преемника, а всего лишь укрепить дружеские отношения с Шербетом.       В периоды смены власти часто вспыхивают большие и малые мятежи. Возможно, именно поэтому Эдвард не объявляет о смерти короля. Чтобы взойти на трон после стабилизации положения в Бискотти. Некоторые аристократы поднимают мятеж просто потому, что королевский двор погружен в хаос. Но большинство обычно выжидает. Если королевский двор в смятении, а такая страна, как Шербет, враждебна к Бискотти — в такой ситуации выжидавшие аристократы легко могут решить, что сейчас их час, и попытаться удовлетворить свои амбиции. Даже если Шербет не начнёт военных действий, именно поэтому необходимо создать мирную атмосферу между двумя странами. Войну лучше избегать, если это возможно. Эдвард, похоже, придерживается мнения: «Недовольные в любой момент могут взорваться, так что лучше убить их сейчас». Но такой подход — тирания. Разве не правильнее принять меры, чтобы это недовольство никогда не прорвалось наружу? И эти меры зависели от моих действий. Поистине удивительно.       — Турнир... это та система, где победитель продвигается вверх?       — Ага. Наверное, так?       Я и сам не особо знаю.       — Жеребьёвка уже проведена?       — Нет. Говорят, решат в день турнира с помощью жребия. Видимо, боятся, что если узнать заранее, могут быть махинации.       Турнира всего с тремя участниками не бывает. Знаменитые рыцари Шербета участвуют, чтобы помочь в испытании. Конечно, они отобрали рыцарей, никак не связанных с кандидатами, но кто знает, в каких отношениях с герцогами находятся те дворяне, которым служат эти рыцари. Вполне возможно, что появятся аристократы, которые, даже не будучи сейчас в тесных отношениях, захотят сблизиться через это испытание.       — Значит, невозможно узнать, с кем придётся сразиться в первом раунде?       — Наверное. А что?       — Мишель Эйд... он низкий человек. Если ему выпадет сразиться с Вами, он, вероятно, прибегнет к подлому приёму.       У него было серьёзное лицо — он делал такие милые опасения. Я открыл ему правду.       — Алекс, ты думаешь, Мишель сможет победить меня, не прибегнув к подлому приёму?       — ……       Глаза Алекса расширились. Похоже, он не смог бы это отрицать. К тому же, я же сказал, что сдамся. Может, стоит немного продержаться для видимости, а затем бросить копьё, как будто не в силах победить? Проблема была в том, чтобы продержаться вначале.       — Мы же знакомы, хоть и поверхностно, так что, думаю, он будет помягче. Если нам выпадет сразиться, мне нужно будет с ним договориться.       Чтобы он обращался со мной полегче, пока я не сдамся. Если немного подольститься и польстить его самолюбию, он, вероятно, подыграет моему плану.       — Но что касается участия...       — Само собой, нельзя?       — Если я докажу, что я правая рука Вашего Высочества...       — Какая в этом связь?       Алекс повесил нос.