0 и 1

      — Ааа!       Она не видела, как именно Мишеля выбросило с лошади. Она лишь стала свидетельницей того, как он летел, готовый врезаться в землю. Она увидела, как принц Джоффри без колебаний бросился под лошадь. Катясь по земле, он прикрыл собой Мишеля. С каждым его перекатом поднимались густые облака пыли. Люди вскочили с мест, но не могли разглядеть, что происходит. Эвния была одной из тех зрителей, что встали на цыпочки. Что только что произошло?       Сквозь пыль можно было разглядеть две сгруппировавшиеся фигуры. Одна обхватила другую, а та оказалась прижата к землю. Принц Джоффри принял на себя удар, защитив Мишеля. Но облегчение было недолгим. Над ними лошадь Мишеля вздыбилась. Вокруг послышались сдавленные вскрики. Если так пойдёт и дальше, принца растопчут!       — Судья!       В наступившей тишине кто-то позвал судью. Но судья ничего не мог поделать.Эвния смотрела на эту сцену широко раскрытыми глазами. Высокий рыцарь, ворвавшийся с трибун, схватил лошадь за круп и обездвижил её. Эвния впервые узнала, что лошадь может потерять сознание от одного лишь сжатия поясницы. Как только лошадь рухнула, рыцарь тут же подхватил принца на руки. С трибун один за другим спрыгивали люди, устремляясь к принцу. Один из них, бежавший к принцу, вдруг изменил направление и рванул прочь с арены. Этот мужчина промчался прямо перед Эвнией. Эвния узнала его, но он даже не замедлил шаг перед ней.       — Врача!       Лоуэлл Монблан с выражением лица, которого она никогда раньше не видела, спешно бежал. Он удалялся от неё. Зрители, затаившие дыхание, начали шуметь. Принц, без колебаний бросившийся на выручку, несмотря на то, что противник был сильным соперником. Слуги, нарушившие правила и ворвавшиеся на арену, чтобы защитить своего господина. Это была сцена прямо из рыцарского романа — великолепная. Принц потерял сознание на руках рыцаря, лишь убедившись, что Мишель Эйд пришёл в себя. Разве это не сама суть рыцарского духа? С другой стороны, разве поведение Мишеля Эйда не было слишком свирепым? Справедливо ли, что он продолжит участвовать в турнире вместо принца?       У зрителей возникли вопросы. Вопросов стало так много, что продолжать турнир стало невозможно. Эвния выбралась с арены. Дальнейший ход турнира её не интересовал. Если он вообще продолжится. Она надеялась, что принц Джоффри окажется ничтожеством. Ну, может, не совсем ничтожеством, но точно не тем, кто выделится в этой гонке. Если принц и вправду так выдающ, как гласили слухи, её отец непременно возжелает его [в зятья]. Её интерес был на этом уровне. Не то чтобы она сама была увлечена принцем. Но это выражение лица Лоуэлла… Она знала Лоуэлля. Ведь она любила его. Разве Лоуэлл Монблан был человеком, способным на такие чувства, как «преданность» или «страстная привязанность»?       Нет. Она прикусила губу.       — Лоуэлль. Ты должен был прийти ко мне. Или я, возможно, выйду замуж за твоего принца.       

* * *

      Неучастие в светской жизни Шербета было обоюдоострым мечом. Я мог скрывать информацию о себе, но, с другой стороны, я не мог узнать, что думает знать Шербета. Это означало, что я не мог знать, если где-то сложилась дурная репутация о мне. И наоборот, то же самое относилось и к хорошей репутации. Ведь не только я, но и все члены посольства избегали светских мероприятий. Хотя Тод и другие были в полном восторге, я допускал возможность, что происшествие на арене могло показаться особенным лишь моей свите. Тод видел Джоффри в исключительно положительном свете, и остальные не сильно отличались. Был ли Грей относительно объективен?       Но, видимо, все люди смотрят схожим образом… Похоже, без моего ведома Джоффри стал где-то там растущим как на дрожжах акцией. Поединок с Мишелем был полным хаосом. Ни он, ни я не пострадали серьёзно, но этого было достаточно, чтобы поползли грязные слухи о результате.       В Палате пэров разгорелись неожиданные дебаты. Спорили о том, правильно ли допускать Мишеля до следующего раунда вместо меня. Одна сторона, по всей видимости, утверждала: «Принц снялся с состязания, так что ничего не поделаешь. К тому же, выставлять раненого на следующий раунд — неправильно». Другая сторона заявляла: «Выдвигать явного проигравшего — тоже неправильно». Придворный слуга спросил:       — Палата пэров желает заслушать мнение Вашего Высочества и сэра Эйда. Как Вы распорядитесь?       — Если это собрание, придётся долго стоять?       — Простите? Собрание проходит сидя. И это не займёт так уж много...       — Последствия травмы слишком сурово. Передай, что я не в состоянии сидеть ни секунды».       Я не знал, кто на моей стороне. Но выставлять раненого на следующий раунд было нельзя. Конечно, те, кто склонялись к последнему варианту, были не на моей стороне, а просто хотели устранить Мишеля. Слуга странно посмотрел на меня, совершенно здорового, и удалился. Видимо, счёл, что это не его дело. Таким образом, я благополучно выбыл из первого испытания, но проблема возникла в другом месте.       Слуги поставили сундук на стол. От тяжести стол слегка задрожал. Внутри сундука горой лежали белые письма. Эти письма не были приглашениями. Я знал это, потому что это был не первый раз, когда я получал такой сундук. На столе уже стояли ещё два подобных.       — Что будем делать, Ваше Высочество? Мне составить общий ответ?       Я пытался привести мысли в порядок. Тем временем Тод, взглянув на печати на письмах, возмутился.       — У этой семьи совсем нет чувства меры! Какими бы романтичными ни были шербетцы, у них совсем нет совести! Дочь барона — и Ваше Высочество?       Короче говоря, эти письма были предложениями руки и сердца...       — Если тебе навяжут нежеланную помолвку...       Неужели пророчество Эдварда сбывается таким образом? Эти письма начали прибывать по одному-два сразу после первого поединка. Я не понимал.       — Вот именно. На что они надеются? Если я провалюсь, этим семьям тоже придёт конец.       — Совершенно верно. Как они смеют смотреть на Ваше Высочество... А?       — Представь, что я выбываю из гонки. Эти семьи окажутся под властью следующего короля, который их отвергнет.       — А? Ах, Ваше Высочество. Я не это имел в виду...       Конечно, я понимал, что имел в виду Тод. Что я не понимал, так это почему знать Шербета делает такой опрометчивый выбор. Джоффри был объективно хорошей партией. Год назад он был ещё лучше, но и сейчас неплох. Однако после мятежа в Бискотти он получил штрафы, а по приезде в Шербет добавился ещё один. Джоффри стал принцем, который потерпел неудачу в борьбе за трон Бискотти и теперь участвует в другой борьбе за трон в Шербете.       Если посмотреть так, он выглядит как честолюбец. Но борьба за трон Шербета была битвой, в которой Джоффри было крайне сложно преуспеть. Будь я шербетским аристократом, я бы не выдал дочь за такого человека. Это что, азартная игра?       Если они считали, что никак не могут усилить влияние своего дома, то внезапно появившийся я мог показаться товаром, на который стоит сделать ставку. Похоже, это так. Я был почти уверен, но моя гипотеза рухнула с появлением одного человека.       — Ах, Ваше Высочество. Гость пришёл к Вам.       — Скажи, что я болен, и отправь его обратно.       — Но он говорит, что будет стоять у двери, пока Вы не проснётесь.       — Кто это?       Дверь распахнулась без разрешения, и вошёл мужчина с суровым выражением лица. Что такое? Разве это не грубо?       — Так нельзя!       — Если Вы войдёте без разрешения...       Стражи у двери возражали, но не могли тронуть нарушителя. Этот нарушитель был высокопоставленным аристократом Шербета.       — Я пришёл, поскольку Вы не удостоили меня встречей, несмотря на многочисленные просьбы.       — Кто это?       — Герцог Спраут, Айзек. Рад видеть, что Вы выглядите здоровее, чем я слышал. Не уделите ли Вы мне немного времени?       Уйдёт ли он, если я откажу? Вряд ли.       — Тод, приготовь чай.       Герцог Спраут. Последний из герцогов Шербета, с которым я ещё не встречался. Герцог имел обычную внешность. Он был таким мужчиной, каких можно встретить где угодно, и я не помнил, видел ли я его в тронном зале. Я знал, что два герцога враждебны ко мне, но я думал, этот человек не участвует в гонке за престолонаследие?       Едва усевшись на диван, герцог достал что-то из-за пазухи. Нож? Алекс положил руку на меч, насторожившись. То, что достал герцог, было письмом.       — Прошу принять.       Я сделал, как он сказал. Неужели он лично пришёл, чтобы вручить это?       — Прочтите, — предложил герцог.       Сейчас? Я вскрыл письмо. Первая строка начиналась так:       « Ваше Высочество Джоффри, кого я всей душой обожаю… »       Я чуть не выплюнул чай.       — Как Вам?       Что вообще?       — Не буду ходить вокруг да около, Ваше Высочество. Вы примете мою дочь?