255.31
15 мая 2026 г., 21:00
Садовый вечер герцога Спраута проходил в усадьбе его поместья. Участников было не много, но в основном это были влиятельные аристократы, находящиеся в сфере влияния герцога. Грей сказал, что это те, кто имел право голоса в Палате пэров.
— Он, должно быть, хочет показать Вашему Высочеству своё влияние.
Герцог Спраут, видимо, был там. Если бы Джоффри взял его за руку, он мгновенно стал бы перспективным кандидатом. Для меня это лишь добавляло причин разрушить эти матримониальные планы.
— Будьте осторожны,— сказал Грей, разбирая отчёты.
— Ты не идёшь?
— Нет. Я не вносил своё имя в список, переданный герцогу. Вы не проверяли?
Это означало, что это было не спонтанное решение. Спросить, почему он не идёт, было бы неловко. Не знаю, какой ответ последует. Не всем нужно было идти. Герцог и герцогиня лично приветствовали посольство. Музыка, исполняемая оркестром, ненадолго стихла, чтобы представить нас, и все присутствующие поняли, что мы — самые желанные гости герцога.
— Ваше Высочество. Не передать, как для меня честь видеть Вас.
— Я видел поединок! Если бы не несчастный случай, победителем был бы Ваше Высочество. Не волнуйтесь, Ваше Высочество. Не все в Шербете бестолковы, как эти идиоты в Палате пэров.
— Конечно. Я сама прониклась глубоким восхищением к Вашему Высочеству. Моя дочь каждый день так надоедала, что хотела увидеть Вас. Иди, Мейли. Подойди и поздоровайся.
— Здравствуйте, Ваше Высочество.
Я механически отвечал на приветствия, пока не посмотрел вниз. Послышался детский, немного шепелявый голосок. Маленькая девочка по имени Мейли смотрела на меня снизу вверх. Сколько ей лет? Вряд ли это возраст, чтобы брать её на вечерний приём.
— Моя дочь, но такая милая, что глаз не зацепится. Когда вырастет, станет несравненной красавицей, — с гордостью сказал граф о своей дочери.
Я понимаю, что дочь милая... но что они делают, таская с собой ребёнка? Интересно, знал ли герцог, что этот граф — его конкурент, когда приглашал его. Ребёнок начал хныкать, и вокруг меня поднялась суматоха. Я взял девочку на руки, чтобы успокоить её. Благодаря этому люди, желавшие поприветствовать меня, отступили. Граф, родитель ребёнка, казалось, был занят размышлениями, то ли успокоить её, то ли позволить ей остаться у меня на руках.
Воспользовавшись моментом, я огляделся. Герцогини, о которой ходили слухи, не было видно. Согласно тому, что я узнал, герцогиня Спраут была знаменитостью в Шербете. Она помолвилась после страстного романа с Лоуэллем, а когда он уехал на родину, заперлась в поместье, поклявшись никогда больше не появляться в свете. Не было секретом и то, что герцог Спраут почти каждый день устраивал вечеринки в саду поместья, чтобы выманить её наружу. Из-за поведения герцогини Лоуэлл Монблан, похоже, стал легендарным сердцеедом в Шербете. Насколько же он должен быть очарователен, чтобы герцогиня так страдала от неразделённой любви?
— А Эвния?
— Даже если послать служанку, нет вестей. Должно быть, это снова её каприз.
— Что же это за девушка…
Пользуясь суматохой, герцог тоже разговаривал с герцогиней. Уловив мой взгляд, он тут же замолчал. Алекс предложил:
— Ваше высочество, позвольте мне.
— О! Мейли!
Вокруг меня поднялась такая суматоха, что я смог естественно отвести взгляд. Оглянувшись, я увидел, что ребёнок пытается дотронуться до моего лица. Алекс снова настойчиво преградил ему путь, за что ему уже досталось и от отца мальчика. Я же просто позволил ребёнку прикоснуться. Я думал, герцогиня тоже участвует в заговоре. Неужели то письмо было отправлено не по её воле?
Ещё до приезда сюда я размышлял, какой метод мог бы заставить герцога Спраута оставить мысли о Джоффри. Самый простой способ — объявить, что у меня есть невеста. Но этот вариант мне не подходил. Слухи о том, что «Джоффри обручился в Шербете», неизбежно достигли бы Бискотти. Журналисты обожают копаться в личной жизни королевских особ. А я, похоже, был их самым любимым предметом. Одними слухами об помолвке дело не ограничилось бы. Уж точно появилась бы газетная статья. Мне не по себе было представлять, как Эдвард читает такое, восседая на пустом троне. Не знаю, почему именно эта картина возникла в моём воображении.
Другим способом было убедить герцогиню воспрепятствовать браку. Но так как я не мог встретиться с самой герцогиней, это было невозможно. Герцог приблизился ко мне.
— Ваше высочество. Не уделите ли вы мне немного времени?
— Разумеется.
Я последовал за ним в сопровождении Алекса. Последним методом было противостояние с герцогом. Он был уверен, что этот брак принесёт пользу обеим сторонам. Но не мне, и уж тем не ему. Ведь он тоже не хотел бы Джоффри в качестве преемника.
С тех пор, как он услышал, что герцогини нет, герцог не мог контролировать своё выражение лица. Его лицо всё больше каменело по мере продвижения по коридору, а когда мы вошли в комнату, оно стало совершенно непроницаемым.
— Видимо, моя дочь неважно себя чувствует. Приношу свои извинения.
Он извинился. Но дело явно было не в здоровье.
— Ничего. Мне не обязательно обсуждать это именно с ней.
— Благодарю за понимание. Брак — это дело первостепенной важности для семей. Хорошо бы, если бы и она это понимала. Сейчас она ведёт себя как ребёнок… но после свадьбы всё изменится.
Между герцогом и мной возникло серьёзное недоразумение.
— Нет. Я имел в виду, что мне трудно отказаться от этого брака прямо перед ней.
— Что вы имеете в виду?
— У меня есть тайная возлюбленная. Я никак не могу заключить брак, который ранит её.
— …Что?
— Я пришёл сюда, чтобы сказать вам это. Я знаю, чего вы от меня ожидаете. Но я не тот, кто может оправдать ваши ожидания.
— …Что?
* * *
Лоуэлл вошёл в бальный зал с небольшим опозданием. В карете, направлявшейся на приём, принц сказал ему: — Тебе лучше войти после меня. — Я должен войти один? Мне будет одиноко. Я что, смущаю вас? Когда Лоуэлл рассмеялся, принц сделал поражённое лицо. — Герцог тебя недолюбливает. Я займу герцога, а ты найди герцогиню и поговори с ней. Недоразумения нужно прояснять. Что ж. Было ли это действительно недоразумением? Казалось, принц думал, что между Лоуэллем и герцогиней существуют чувства. Точнее, он, видимо, верил, что у герцогини есть сердечная склонность к Лоуэллю. Если она любит Лоуэлля, то разговор должен состояться. Если их договорённость была недоразумением, то его можно разрешить через диалог. Лоуэлл придерживался иного мнения, но встретиться с ней всё же был должен. Приглашения, адресованные принцу, обрабатывали именно Лоуэлл и Иделла. Хотя формально ответы на письма отправлял камердинер принца, сортировкой корреспонденции занимались эти двое. Если секретари такого уровня решат что-то скрыть, принц может попросту не увидеть целые категории писем. Лоуэлл припомнил многочисленные письма, прибывшие от герцогини: — «Найди меня». — «Пока я не стала твоей госпожой и не приказала тебе. Ты ведь не хочешь такого, верно?» Стать моей госпожой? Господином Лоуэлля был принц. Он не припоминал, чтобы служил кому-либо ещё. Вероятно, она имела в виду положение госпожи — выйти замуж за принца и отдавать ему приказы. — Если уж вам так не терпится это увидеть, я найду вас. Лоуэлл последовал указанию принца и вошёл бесшумно. Садовый приём отличался по характеру от банкета в зале — здесь не было церемонии объявления имён слугами. Участники могли оставаться в тени сколь угодно долго, если того желали. Лоуэлл намеревался оставаться в тени деревьев, выискивая герцогиню. Однако его лицо оказалось слишком приметным, а старые друзья никогда не упускали возможности пообщаться с красавцем. — Ну надо же, кто это у нас! Не Лоуэлл Монблан ли это? — Говорят, в Бискотти ты преуспеваешь? Слышали, ты сделал карьеру. Лоуэлл едва не вздохнул. Попался, отступать некуда. Вмиг одарив их светлой улыбкой, он обратился к друзьям: — Как жизнь в последнее время? — “Как жизнь?” Вот это да, и это всё, что ты можешь сказать? Сколько ты уже в столице? Ни единой весточки! — Если так по мне соскучились, могли бы и во дворец наведаться. — Будь дворец открыт по ночам, может, так и поступили бы. Друзья покачали головами с лицемерным сожалением. Лоуэлл мгновенно уловил намёк. Их образ жизни не позволял им быть активными при свете дня — каждую ночь они кочевали по балам и приёмам. — Значит, ночами вы на вечеринках, потому и не могли навестить? — Само собой! И, кстати, разве не ты там должен быть? Лоуэлл Монблан, личный секретарь принца! Обстановка моментально стала шумной. Лоуэллю не оставалось ничего иного, как влиться в компанию. Кто-то обнял его за плечи. Так он мгновенно оказался в центре внимания. — Сколько лет прошло? А лицо совсем не изменилось!» — Если бы ты тогда сказал мне, что станешь личным секретарём принца, я бы ни за что не поверил. — Проиграл бы на любом пари! — На самом деле ты не секретарь, ведь так? Ты любовник? Насколько правдивы слухи? — Говорят, его высочество Джоффри с таким невинным лицом, а ночью он даёт жару... Улыбка, до этого игравшая на лице Лоуэлля, мгновенно исчезла. — Следи за языком.
