0 и 1

      Колин с выражением, полным недоверия, сказал: «Я понимаю». Просто скажи, что не веришь. Я говорил Мишелю, что у меня нет амбиций, но он и слушать не стал. На самом деле, кажется, он поверил на мгновение, но потом начались эти испытания преемника, и всё пошло прахом. Убеждение словами не сработало. Я даже не понимал, почему Колин так меня остерегался. Мишель был простодушным и, вероятно, думал что-то вроде: «Как он смеет уступать мне победу? Я признаю его своим соперником».        Я вернулся во дворец и подал прошение об аудиенции у короля. Ответ пришёл быстро. Королевский слуга проводил меня в личные покои. Не только моя свита устроила переполох на моём первом матче. Король Шербета через Мориса Сансонг прислал всевозможные редкие лекарства и личного врача. Только после того, как врач осмотрел мои раны и заверил, что это «просто царапины», он прекратил этот дождь подарками. Морис наблюдал за моим осмотром и, после ухода врача, сказал:       — Берегите себя. Как бы не огорчилась принцесса, услышав эту новость.       Что он вообще знает? Но он выглядел таким печальным, что у меня не возникло желания злиться.       — Вы знаете её величество?       — Я был её наставником.       Так вот почему он постоянно обо мне заботился. Для него я был как ребёнок его ученицы. Шербет не был ко мне добр. Здесь я был сыном королевы. Хотя я и принц Бискотти, статус сына королевы стоял на первом месте. По той же причине король Шербета мог вовлечь меня в испытание преемника, и аристократы не возражали. Похоже, мне действительно не следует оставаться здесь надолго. Меня проводили в личные покои слугой. Король Шербета, не похожий на королеву, поднялся, чтобы поприветствовать меня.       — Принц Джоффри. Я слышал, что вы в порядке, но, увидев вас лично, я чувствую облегчение. Это удача.       — Благодаря заботе Вашего Величества.       — Что вы. Я ничего не сделал. Итак, вы хотели что-то попросить у меня?       Он выглядел довольным. Вряд ли он радуется моим трудностям, скорее, он, кажется, рад, что я пришёл к нему с просьбой. Странный человек. Почему для него это хорошо — исполнить мою просьбу?       — Ваше Величество пообещали обеспечить мою безопасность.       — Конечно. Тебе нужна охрана? Хочешь, чтобы я предоставил отряд рыцарей?       Его лицо стало озабоченным. Нет, отряд рыцарей не нужен… Если бы я попросил по-настоящему, он бы дал? Что он думает, я собираюсь делать? У меня возникли вопросы, но я закончил то, что собирался сказать.       — Я хочу, чтобы вы немного вмешались в содержание второго испытания.       Грей сказал, что влияние двух других герцогов распространяется на палату пэров. Это означало, что власть короля Шербета тоже должна достигать её. Мне не нужна была огромная помощь. Моё предложение — не то, что два других герцога смогли бы легко отклонить. Не знаю наверняка, но Колин, вероятно, обрадуется.       — Содержание испытания?       — Да. Пожалуйста, создайте площадку для кандидатов, чтобы они могли высказать свои взгляды. Это не обязательно должно быть частью основного испытания. Если вы предоставите открытую площадку...       — Этого будет достаточно?       Король Шербета без колебаний согласился. Он не собирается спрашивать почему?       — Это несложно. Если тебе нужно что-то ещё, просто скажи.       — Кажется, ничего.       — Вот как?       Король Шербета с сожалением отпустил меня. Чего же он ещё ждал от меня? Золота и драгоценностей? В любом случае, похоже, второе испытание тоже пройдёт гладко. Как я почувствовал во время первого испытания, в этих испытаниях было много переменных. Чтобы гарантированно провалиться, оставалось только зафиксировать задаваемые вопросы. Чтобы они были абсолютно не в мою пользу. Кажется, я разобрался с испытанием… Грей ждал в канцелярии.       — Как прошло?       — Он согласился.       — Я отправлю людей в торговый дом Монблан. Пусть распространяют слухи о Вашем Высочестве до объявления темы испытания.       После этого короткого обмена атмосфера стала неловкой. Только я чувствую эту напряжённость? Иделла вышла наружу. Наши взгляды встретились, и она улыбнулась: «Я пойду попью воды». Но вода же на столе? Оглядевшись, я заметил, что один стол пуст.       — Где Лоуэлл?       — На свидании.       Похоже, он отправился встречаться с герцогиней.       — Нужно разобраться и с делом Лоуэлла.       — Что ж. Сам виноват. Более того, если Монблан потерпит неудачу в том, чтобы надоесть герцогине, и вместо этого навлечёт на себя её ненависть, это будет ещё проблематичнее.       — Тогда что произойдёт?       Алекс в фартуке, принесший чай и печенье, остановился и спросил. В последнее время он учился у Тод искусству выпечки, и у него неплохо получалось. Хотя печенье было совершенно несладким. Согласно Алексу, сахар в печенье затуманивает тело. Он думает, что меня сбил Мишель, потому что я ел сахар?       Нет, но я без возражений ел несладкое печенье. Я не хотел увеличивать здесь физическую нагрузку.       — Что ж. Она даже сделала предложение Вашему Высочеству, чтобы досадить Монблану.       Это означает, что она устроит подобный инцидент снова? Но я не могу заставить Лоуэлла жениться. Алекс стоял в оцепенении, поэтому я попытался взять поднос вместо него. В последнее время он часто, кажется, теряет концентрацию, но поднос, который он держал, был помят. Поскольку это был поднос, используемый в королевском дворце, снаружи он был позолочен. Он помял золотой поднос?       — Алекс, что ты делаешь?       — П-простите. Я на мгновение задумался...       О чём он так яростно размышлял?       — Я представлял, как служу Вашему Высочеству и его супруге... Простите.       Тебе это так не нравится? Нет, я никогда не просил тебя служить моей жене… Вообще, неизвестно, будет ли у меня жена...       — Я же сказал, что не женюсь на герцогине?       — Да... Она не кажется очень хорошим человеком, — сказал Алекс.       Я знаю. Ты не хочешь служить нехорошему человеку? В этом он точно похож на графа. Можно сказать, что Алекс вырос прямым рыцарем благодаря заслугам графа. Когда я закончил с суматохой и вернулся в свою комнату, пришло письмо от Эдварда.       « Ничего не случилось сегодня?»       Хотя отчёты должны поступать через дипломатическую миссию, он хотел знать, что происходит со мной лично. Хотя в голове промелькнул кто-то из неловкой дипломатической миссии, я написал о другом.       « Король Шербета слишком добр ко мне.»       Ястреб подкрепился несладким печеньем, восстановил силы и улетел. И вернулся истощённым всего через полдня.       « Так ты дрогнул?»       Я был ошеломлён. Он измучил ястреба, чтобы спросить об этом?       « Что значит «дрогнул»? Думаешь, я останусь здесь, потому что ко мне хорошо относятся?»       Не знаю, что он обо мне думает. Я накормил ястреба, дал ему отдохнуть ночь, а затем отпустил. Ястреб вернулся истощённым снова через полдня.       «Каждый день я думаю, что ты, возможно, останешься там. Тогда я начинаю безумно по тебе скучать.»       Одно только чтение этих слов заставило жар подняться от кончиков пальцев до лица. Я не знал, что ответить. Ему не стыдно говорить такие вещи? Может, только у меня горит лицо?       «Но я не приеду тебя видеть», — написал Эдвард.       Конечно, тебе не следует приезжать. О чём ты вообще говоришь? Я не мог усидеть на месте, похаживал вокруг кровати, затем сел на стул.       « Молодец. Скоро вернусь.»       Действительно, мне нужно вернуться поскорее.       

* * *

      Король Шербета сдержал своё обещание. Как оценивать «мудрость» — вторую тему испытания? Палата пэров ломала голову и после нескольких дней дискуссий пришла к выводу: кандидаты будут дисскусировать на тему «Насущные проблемы Шербета и их решения». Местом проведения было здание собраний палаты пэров. Разве это не публичные дебаты кандидатов в президенты?       Чтобы помочь двум герцогам определить тему испытания, торговый дом Монблан усердно раздувал слухи. Ходили слухи, что я передал королю Шербета слова об ограничении прав великих аристократов. Я, конечно, не посещал никаких собраний, так что не мог знать, но, похоже, это вызвало значительные споры вовне.       — Эвния сказала, что герцог Спраут пришёл в ярость. Он беспокоился, серьёзно ли Ваше Высочество, но она успокоила его, сказав: "Не может быть". — сказал Лоуэлл.       Герцогиня была в положении, когда она сама заперла себя в поместье. Для такого положения она, кажется, слишком хорошо наслаждалась тайными встречами с Лоуэллом, но даже она знала, так что, должно быть, это была хорошо известная информация среди аристократов. Более того, недавно к ним присоединился нежеланный союзник.       — Ваше Высочество! Каково ваше решение относительно второго испытания?       Начальник общежития спросил. В одном ухе у него была ручка, в руке — блокнот. Волосы были растрёпаны, как гнездо сороки. Сколько ночей он не спал? Он уже даже не выглядел аристократом, казалось, он пересек границу, чтобы взять у меня интервью.       — Э... Я постараюсь хорошо выступить?       — Воистину!       Начальник общежития восхищённо что-то записал в блокнот. Я сказал одно предложение — почему его ручка двигается без остановки?       — Как ты сюда добрался?       — Я пробрался в карету торгового дома Монблан, Ваше Высочество. Люди Бискотти едины в своём беспокойстве о вашем благополучии. Разве я могу оставаться в стороне как журналист? Моё сердце болит от того, что я пишу статьи о том, как вы были похищены в Шербет…        А, точно. Через несколько дней эта боль исчезнет. Как раз кстати, я попросил начальника общежития написать одну статью. Я планировал разместить листовки в кафе, которые часто посещают аристократы.       

« Антиаристократическая политика принца Джоффри... «Шок»!»

      С таким заголовком для продвижения политики даже два принца быстро поймут, как атаковать меня. Не знаю, как отреагирует палата пэров на призыв ограничить права аристократов. Хорошо, если они просто освистают меня на месте. Герцог Спраут тоже придёт к выводу, что я совершенно бесполезен. Если все аристократы отвернутся, исчезнет возможность манипуляций счётом в мою пользу. Разве не будет необходимости даже доходить до третьего испытания?