0 и 1

      На пути через дворец не было никаких помех. Рыцари, посланные королём Шербета, окружали меня, так что я бы не заметил, даже если бы кто-то попытался остановить меня. Сердце продолжало бешено колотиться. Я даже не знал, когда оно начало так стучать. Окружающие здания, казалось, дрожали в такт его ударам. Возможно, это я дрожал. Я сомневался, что вообще могу идти нормально. В напряжённом состоянии я добрался до кабинета. Когда я вошёл, король Шербета опустил листовку, которую держал, и выпроводил всех из комнаты.       — Принц Джоффри.       — Это та листовка, которую расклеили на улицах?       Мой голос звучал неуверенно. Когда я напрямую спросил, король Шербета резко ответил:       — Это даже не стоит чтения.       — Дайте мне. Я хочу прочитать.       — Принц Джоффри...       Я протянул руку. Король Шербета передал мне листовку. Когда я попытался взять её, мои руки дрожали так сильно, что я не мог удержать её. Несколько раз я хватал воздух, прежде чем наконец сумел схватить тонкий лист бумаги. Глаза упали на текст, напечатанный грубым шрифтом:

« Измена принцессы Милане!»

«Внебрачный принц Джоффри — обнаружены доказательства неверности!»

      — Не волнуйся. Мы ловим распространителей листовок и отслеживаем источник. Те, кто болтает попусту, заплатят цену. Как они смеют порочить честь принцессы? Как смеют...       Король Шербета дрожал от гнева. Я не знал, стою ли я прямо. Я не мог сохранять равновесие. У меня кружилась голова.       — А доказательства?       — Доказательства?       — Здесь говорится, что обнаружены доказательства неверности...       — Разве это возможно! Принц Джоффри. Джоффри!       Король Шербета схватил меня за плечи. От сильного давления мои ноги подкосились. Только когда я рухнул на диван, я понял, что до сих пор стоял. Но даже сидя, я чувствовал, будто парю где-то. Кровь не приливала к телу. Так раскрывается тайна происхождения? Даже герцог Пай молчал, а тут — в другой стране, не в Бискотти?       — Нет никаких доказательств! Милане была ребёнком, который знал свой долг! Разве ты не веришь своей матери?       Король Шербета, казалось, был глубоко огорчён. Это не вопрос веры. С опозданием я осознал: он не знает. Королева не рассказала секрет своему брату. Лучше бы она не рассказывала и Джоффри. Но я услышал секрет в худшей ситуации, и хотя в тот момент я мог испытывать недовольство королевы за то, что она рассказала мне это, я никогда не думал о другом.       О том, что секрет раскроется в неподходящее время, и я окажусь в ситуации, когда не смогу вернуться в Бискотти. Не смогу вернуться. Я не смогу вернуться в Бискотти?       — ...Когда появились эти листовки? Где?       — Похоже, они наклеили их за ночь. Солдаты собирают и сжигают те, что расклеены по всей столице.       Я покачал головой. Было уже поздно. Если они были расклеены с ночи, то все в столице уже прочитали их. Только аристократам с хорошей судьбой удавалось спать до полудня. Сколько времени потребовалось королю Шербета, чтобы осознать ситуацию и мобилизовать солдат? Простонародье, активное с рассвета, уже успело прочитать их с лихвой. Если один человек узнает, десять узнают в мгновение ока. Если бы солдаты устроили переполох, убирая листовки, это лишь подогрело бы интерес. Всё пропало. Моя голова прояснилась.       — Ты же не поверил в такую нелепицу! Ты не должен. Я обещаю наказать зачинщиков и восстановить честь Милане.       — А если за этим стоят два герцога?       Если они действовали в таких масштабах, за этим должен стоять один из двух герцогов. Король приложил все усилия, чтобы избежать конфронтации с герцогами. Он не арестует герцога из-за меня. Ярость закипела. Почему? Я не мог понять, зачем они это сделали. Вместо того чтобы атаковать меня, им было бы гораздо лучше атаковать другого соперника. Зачем атаковать самого слабого конкурента? Чтобы навсегда выбить его из гонки? Если так, им следовало использовать другой метод! Тогда я бы с радостью принял это.       — Исключений не будет. Я обещал вернуть тебя невредимым.       Король Шербета всё ещё держал меня за плечи. Это было обещание короля. Моё бешено колотящееся сердце начало успокаиваться. Всё будет хорошо? Если нет доказательств, это можно считать злонамеренной клеветой. Можно объявить это беспочвенными слухами. В этот момент снаружи поднялся шум. Послышался голос слуги, казалось, в затруднительном положении.       — Ваше Величество. Граф Морис Сансонг прибыл. Он настаивает, что должен увидеть Вас сейчас...       — Скажи ему подождать.       — Ваше Величество! Это касается Его Высочества Джоффри. Вы должны это услышать! — крикнул Морис.       Я немного удивился, услышав его отчаянный голос — впервые. Король Филипп посмотрел на меня. Я кивнул. Это было связано с текущей ситуацией? Морис вошёл, смертельно бледный, и замер, увидев меня.       — Ваше Величество...       — Говори. В чём дело?       — Ваше Величество, на мгновение... Я хотел бы поговорить с Вами наедине.       У меня возникло дурное предчувствие. Я быстро сказал королю Филиппу:       — Если вы позволите, я хотел бы послушать вместе... Пожалуйста.       Глаза короля Филиппа расширились. Он прочистил горло и приказал Морису:       — Если это дело принца, он может послушать. Говори.       Морис, казалось, был не в силах вынести это. Чем больше он так делал, тем больше я тревожился. Он несколько раз колебался, затем закрыл глаза.       — Ваше Величество. Накажите меня. Ответственность за этот инцидент лежит на глупом вашем слуге.       — Что это значит?       — Похоже... они заполучили письма принцессы.       

* * *

      Лицо короля Шербета изменилось, и он выпроводил меня. Дверь закрылась, и я остался в коридоре. Королевские рыцари снова окружили меня. Пока меня вели в комнату, я продолжал размышлять. Письма королевы у зачинщиков. Это станет доказательством? Меня тошнило. Морис Сансонг когда-то был наставником королевы. Мадам Фламбе говорила, что королева была очень одинока, когда только приехала в Бискотти. Если их отношения были ближе, чем обычные отношения между наставником и учеником… Королева могла доверить свой секрет Морису.       — Вы в порядке, Ваше Высочество?       Как только мы вышли из личных покоев короля, ко мне подошёл Алекс. Моё сердце снова начало колотиться. Когда я остановился, Алекс, казалось озадаченный, подошёл ко мне. Когда это касалось других, я понимал. Джоффри страдал от чувства неполноценности и тревоги, даже будучи окружённым людьми. Я думал, что это была среда, которая могла бы воспитать такой характер. Если бы вы росли в королевском дворце Бискотти, даже нормальный ребёнок стал бы странным. Но я не задумывался глубоко об истоках его тревоги. Потому что в игре так и не раскрылось, что Джоффри не был кровным сыном короля.       Это было просто предыгровой характеристикой. Я не представлял ситуации, когда его положение изменится в одно мгновение, а взгляды людей на него переменятся. Потому что я думал, что этого никогда не произойдёт.       — Все ждут?       — Да. Они ждут вашего возвращения и приказа. С вашего позволения, мы осмелимся арестовать тех, кто оскорбил Ваше Высочество.       Алекс был в ярости. Его гнев был неоправдан. Всё, что было написано в тех листовках, было правдой.       — Алекс.       — Да, Ваше Высочество.       На лице Алекса не было и тени сомнения. То, как он без колебаний назвал меня «Ваше Высочество», заставило меня осознать, насколько я привык к этому обращению. Когда я вернулся в комнату, внутри оставались те же люди, что и до моего ухода.       — ...Но её величество королева была принцессой Шербета, разве нет? Чтобы унизить Его Высочество, вместо таких крайних слухов...       — ...Почему Его Высочество должен страдать от таких мучительных вещей? Оскорбляя даже умершую...       Их разговор оборвался, когда я вошёл.       — Ваше Высочество, вы в порядке? Ваш цвет лица...       — Что сказал король Шербета? Он ведь не возложил вину на Ваше Высочество, не так ли?       — Королевская семья Шербета не может игнорировать это. Речь идёт о чести королевской семьи. Я официально заявлю протест от имени дипломатической миссии.       Все говорили одновременно, и было трудно разобрать слова. Комната мгновенно превратилась в рынок. Казалось, никто не считал листовки правдой. Для них Джоффри, конечно, был принцем. Граф Баумкухен поклялся в верности мне как принцу, а другие присоединились к миссии по моей просьбе. Они думали, что я могу нести ответственность. Это было высокомерно с моей стороны.       С тех пор как я оказался вовлечён в спор о преемственности, я втянул их в дело, с которым не мог справиться. Люди Бискотти… Я вспомнил людей, которые любили Джоффри, называя его «Ваше Высочество». Я думал, что должен по крайней мере оправдать их ожидания. Что я должен был залатать конфликт с Шербетом. Если бы они узнали, что принц, который чуть не развязал войну и уехал за границу, на самом деле даже не принц, люди Бискотти были бы так счастливы. Они почувствовали бы предательство. Под грудной клеткой возникла ноющая боль.       Вопрос происхождения Джоффри всё ещё был спорным. Но доказательства были у другой стороны, и скоро это станет известно. Пока всё, что я мог сделать… Я не мог втянуть в это и дипломатическую миссию.       — Ваше Высочество? — позвал Грей. Его чувствительное лицо было искажено беспокойством.       Как бы отреагировал тогда Грей? Не нужно было думать. То, что я должен был сделать, было предопределено.       — Тод. Запри дверь.       — Ваше Высочество...       Тод с беспокойством смотрел на меня. Он был единственным в комнате, кто знал, что Джоффри не был биологическим сыном короля.       — Мне есть что сказать.       Меня тошнило, хотя я ничего не ел. Но я должен был говорить. Если это всё равно станет известно, им нужно было знать заранее, чтобы подготовиться.       — Приготовьтесь вернуться в Бискотти без меня.       — ...Что вы имеете в виду? — спросил Грей.       В комнате воцарилась тишина.       — Именно то, что я сказал. Что бы ни случилось, даже если меня не будет, убедитесь, что график миссии не нарушается. Если со мной что-то случится, вы не имеете к этому отношения.       Лицо Грея исказилось. Он был проницательным. Я думал, он понял, что я имел в виду.       — Ваше Высочество. Скажите прямо. Что вы услышали? Как может то, что случилось с Вашим Высочеством, не касаться нас?       — ......       Я на мгновение онемел.       — Вы говорите нам бросить Ваше Высочество и уйти? Что вы говорите?