0 и 1

      — Ты когда-нибудь проникал в чужие дома?       — Не в чужие дома, но я проникал в королевский дворец.       — В королевский дворец?       — Да, Ваше Высочество. Тогда я тайно вывел вас, и нас не поймали. Думаю, особняк аристократа будет охраняться менее строго, чем королевский дворец.       Удивительно, но он был не так уж неправ. Если подумать о том, как Алекс проник во дворец и вывел меня, казалось, нет ничего, что он не мог бы украсть где угодно. Как, чёрт возьми, он вообще меня вывел? Безопасность дворца в порядке?       — Верно. Ты украл нечто потрясающее. Наверное, ты единственный вор, который украл принца.       — Правда?       Алекс ответил равнодушно. Он закончил вытирать мою руку и снова полоскал полотенце. Вода с плеском стекала в таз. Ситуация была совсем не смешной, но это было забавно.       — Не "правда?". Для начала, я ведь даже не принц.       Алекс тоже не был вором. Он спас меня. Хотя раньше он и занимался карманными кражами.       — Однако для меня Ваше Величество — самый дорогой человек.       — …       Я поймал себя на мысли, что если бы другой произнёс эти же слова, они не звучали бы столь же искренне, как у Алекса. Алексу, должно быть, всё равно, кем я являюсь. Я так и думал, но услышать подтверждение этому — совсем другое дело. Однако он не дрогнул.       — Да перестань ты с этим "Ваше Величество".       — Прошу прощения. Я никогда не думал о Вашем Величестве под другим титулом… Как же мне следует обращаться к вам?       Алекс выглядел смущённым. Я и сам никогда не слышал другого обращения. Королева и Тод называли меня «Ваше Высочество». Ну, Эдвард зовёт меня по имени.       — Обращайся как привычнее.       Во время инкогнито Тод звал меня «барином». Алекс на мгновение задумался, а затем произнес:       — Господин?       — …       Нет, уж это чересчур…       — Лучше просто назови меня по имени.       — … Джоффри?       — …       Обычно разве не говорят «господин Джоффри»?       — П-простите, Ваше Величество. Вам следует отдохнуть. Я позволю себе удалиться.       Алекс торопливо поднялся. Даже при этом он сумел одной рукой поднять наполненный таз, а в другой взять зажжённую свечу — настоящий фокус. Мне стало неловко, что я заставил его испытывать неудобство. Я почувствовал усталость. Хотя Алекс и сказал мне отдыхать, я не мог. Мой ум продолжал лихорадочно работать. Что случится, если я так и не смогу вернуться? Я бесконечно кружил в водовороте бесполезных мыслей, не в силах выбраться. Мне не сдержать обещание, данное Эдварду.       Отношения между Шербет и Бискотти… наверняка испортятся. Но разве у меня сейчас есть возможность об этом заботиться? Давай рассуждать здраво. Слухи распустил либо один из герцогов, либо они оба. Их цель — уничтожить Джоффри.       — …       В отличие от случая с герцогом Пай, здесь не было места для переговоров. Может, попросить их предоставить доказательства, пообещав выполнить их требования? Но то, чего они хотят от меня, — это моя полная несостоятельность, чего нельзя достичь переговорами.       В конце концов, если оставить всё как есть, их ждёт крах. Беспорядочно спасая их, герцоги ничего не выигрывают. Слухи уже расползлись. У людей такая привычка — желать запретного, стоит лишь сказать, что чего-то делать не стоит. Заставить их замолчать силой невозможно. Чем больше я думал, тем очевиднее становилась бесперспективность моих размышлений. Я уткнулся лицом в одеяло, закрыл глаза и, кажется, проспал целые сутки. Спал так долго, что даже поясница заболела, но усталость никуда не ушла. Почувствовав что-то неладное, я открыл дверь и увидел Грея, прислонившегося к стене. Не знаю, как долго он ждал. Коридор казался тёмным и сырым. Солдаты дремали на посту в шаге от нас. Пламя свечи колыхалось на их шлемах. Грей поднял голову и посмотрел на меня.       — … Ваше Величество.       — Заходи.       Если кто и мог найти решение, так это Грей. Чтобы высказаться мне прямо, без вмешательства других, для этого подходило только ночное время. Ведь другие всё равно не согласились бы. Они не могут забрать в Бискотти не принца, а просто Джоффри. Можно, конечно, настоять на своём и забрать меня, но никто не обрадуется такому повороту.       Посольская делегация сможет вернуться в Бискотти, только отрезав себя от меня. Ведь сейчас они задержаны здесь именно из-за меня. Я был уверен, что Грей уже додумался до этого.       — Ты уже всё обдумал?       — Так, Ваше Величество.       — Как продвигается подготовка к возвращению?       Грей покачал головой. Я ожидал сопротивления. Уж Алекс — не из тех, кто станет делать вид, что не слышал. Все люди, которых я включил в посольство, были хорошими, они бы с радостью встали на мою защиту. Я сам выбрал таких людей. Потому что боялся поездки в Шербет и мало кому доверял.       Я самоуверенно отправился в путь, намереваясь восстановить отношения с Шербетом, но на самом деле не был в себе уверен. Я просто думал, что должен любой ценой это сделать. В итоге всё обернулось вот так.       — Я подумал, Ваше Величество, о том, что произойдёт, если то, что Вы сказали, окажется правдой.       — Это правда.       И думать не о чем.       — … С какого момента Вы знали?       Его вопрос не был неожиданным, поэтому ответить было легко.       — Давно.       — Как давно?       — Разве это важно?       Грей покачал головой. Я мог бы и не отвечать.       — После смерти леди Розэ. Лет пять, наверное.       — Так давно. И всё это время в одиночестве…       Грей произнёс это задумчиво. Мне было всё равно, если он станет упрекать меня, спрашивая, как я мог это скрывать.       — … Я не знал, пока Вы страдали. В то время рядом с Вами был только я. Я всегда так поздно и глупо понимаю, я такой эгоистичный… Неудивительно, что Вы меня отвергаете.       Я не поверил своим ушам. Грей занимался самобичеванием.       — Ваше Величество, станьте наследником Шербета.       — …       — Привлеките на свою сторону герцога Спраута и попросите защиты у короля Шербета. Ради чести королевской семьи король Шербета не признает слухи. Женитесь на герцогине Спраут или предложите другие привилегии — сделайте так, чтобы герцог стал Вашим щитом. Заставьте тех, кто поддерживает Вас, защищать Вас.       Это был не тот план, что я представлял. И что же мне делать? Меня охватил жар.       — И что? Не возвращаться в Бискотти, а остаться здесь жить? Притворяться, что не слышишь слухов, игнорировать подозрения, ввязаться в безнадёжную борьбу и снова терпеть сдерживание и недоверие?       На этот раз — в полном одиночестве. Осознание того, что я на чужой земле, пробудилось с новой силой, и по телу пробежал холод. Грей сказал хладнокровно:       — Нет. Станьте королём Шербета.       — Что…       Это уже переходит все границы.       — Я встретил Джеймса Фоню. Он сказал, что расследовал те самые доказательства. Напишет статью и отправит в Бискотти. Я подумал, может, сломать ему что-нибудь и запереть, но это всё равно не остановит слухи, так что я оставил его.       Я не мог понять ход его мыслей. Он что, намекал, что если бы можно было остановить слухи, заперев директора общежития, то он бы так и сделал?       — Эти доказательства… Письмо?       — Да. … Вы знали? Говорят, это секретная переписка между Вашим биологическим отцом и королевой Милане. Если это правда…       — Биологический отец?       Какое-то нереальное слово. Я ошеломлённо переспросил:       — Он жив?       Почему-то я думал, что биологический отец Джоффри уже мёртв. Или что он человек, который даже не знает о рождении Джоффри. В противном случае, раз королева умерла, он бы не мог не показаться. Грей искоса посмотрел на меня.       — Да. Вы тоже его знаете.       У меня возникло дурное предчувствие.       — Морис Сансон. Великий писатель Шербета. Говорят, раньше он преподавал Её Величеству королеве. Слухи о романе между молодым учителем и ученицей — дело обычное… К тому же есть свидетельства, что они действительно были близки в прошлом… Кажется, среди шербетских аристократов сейчас нет никого, кто не слышал бы этих слухов.       — …       Я был настолько ошеломлён, что не знал, что сказать. Вспомнился образ Мориса Сансонга, который повсюду таскал с собой корзинку с конфетами. Я думал, что он человек совсем другого склада, нежели его сын. Хотя чудаком он был таким же. Неужели он похож на Джоффри? Нет, дело не в этом…       Если Морис Сансон — биологический отец Джоффри, то получается, его брат — Павел Сансон?       — Главное — реакция шербетских аристократов.       — Что, все с ума сошли?       Шок не проходил. Нелепость ситуации перешагнула все границы, и я даже не злился. Неужели Павел больше похож на Джоффри, чем Эдвард? Я совершенно не понимаю. Хотя Джоффри и не был написан как картина... За всю жизнь я видел разве что леди Розэ и творения, созданные руками мастера, которые были похожи на Эдварда...       — Атмосфера становится странной.       — Что ты имеешь в виду?       — Королева Милане с большой вероятностью должна была выйти замуж за шербетского аристократа. Предполагалось, что ребёнок, рождённый от королевы и шербетского дворянина, станет наследником престола и будет править Шербетом.       У Грея была дурная привычка говорить лишь общую канву, а потом ждать, что я сам всё додумаю. В любом случае, понять его было легко. То есть, я и есть тот самый ребёнок. Тот, которого королева родила бы, выйди она замуж за шербетского аристократа.       — Во втором испытании Колин Кок подчеркивал, что Вы — выходец из Бискотти и будете действовать в интересах Бискотти.       — …       Неужели всё так и обернётся?