0 и 1

      — Ваше Величество прекрасно защищали Бискотти. Кто посмеет что-то сказать, если Вы в одиночку приехали в Шербет и продолжаете защищать свою страну? Теперь всё шербетское дворянство знает, что Вы — человек смелый, мудрый, обладающий рыцарской доблестью и безупречным характером. Жаль только, что Вы оказались слишком уж бискоттийцем.       Грей опустил то, что держал в руках.       — Глупый Морис.       Хватит уже меня винить. Хочешь сказать, что во всём виноват я? Это ведь ты женился, едва я уехал… Что-то, похожее на полную копию письма, с глухим стуком упало на стол.       Уже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять шокирующее содержание. И всё же моё внимание было приковано к Грею.       — Но теперь всё иначе.       — …       Он не выглядел взволнованным. Однако в его голосе чувствовался жар, от которого становилось больно.       — Если Вы вернётесь в Бискотти, Вы станете угрозой. Вы не сможете раскрыть свой потенциал всю жизнь, и даже если не будете покидать свои владения, Вас постоянно будут преследовать клевета и заговоры. Раньше я считал, что Вам стоит остаться в Шербете, чтобы избежать этого, но теперь я думаю, что Вы должны остаться здесь по прямо противоположной причине.       — Прямо противоположная причина?       — Если Вы вернётесь в Бискотти, Вы станете объектом подозрений и насмешек… Я не могу этого вынести.       — …       — Я не выдержу, Ваше Величество.       Сказал он. Он называл себя эгоистом, но эта просьба не была эгоистичной. Это была мольба. Он беспокоился обо мне.       

* * *

      Я продолжал обдумывать слова Грея. Джоффри и раньше был политически опасной фигурой, а теперь, похоже, стал опасен в другом смысле. В данном случае под угрозой оказался я.       В Бискотти я уже по закону являюсь преступником. В голове пронеслись возможные обвинения: узурпация титула, оскорбление королевской семьи и прочее, и прочее. Народ Бискотти обладал прямым и суровым нравом, в случае чего они могли швырнуть в тебя башмаком и осыпать бранью. Мне не хотелось бы быть брошенным на площадь и закиданным камнями.       По крайней мере, в Шербете мне не грозит законное наказание? За окном по-прежнему было темно. Я не мог сказать, сколько времени проспал. Я зажёг свечу и сел в кресло, как Тод осторожно вошёл в комнату.       — Ваше Высочество, может, принести Вам что-нибудь перекусить? Тёплый суп будет легко усвоить.       — Угу.       — Хлеб тоже принести?       — Да.       Этого было достаточно, чтобы Тод, счастливый, вышел. Чуть позже вошёл Алекс, поставил кувшин с водой и чашку, внимательно посмотрев на меня. Когда они оба вышли, комната снова погрузилась в тишину. В коридоре было шумно, но не настолько, чтобы раздражать. Я ел без особого аппетита, параллельно читая то самое письмо, которое оставил Грей. Всё было аккуратно отсортировано в хронологическом порядке.       Получатель, судя по всему, был педантичным человеком. Хотя была только одна сторона переписки, понять суть обмена было нетрудно. Судя по содержанию, это было во времена, когда королева жила в Шербете. Не в статусе Её Величества, а когда её ещё называли принцессой.       — …       Даже если это были не мои письма, внутри у меня всё переворачивалось. Возможно, именно потому, что они были не моими. Они оказались более классическими любовными письмами, чем я ожидал, и я не мог представить королеву, пишущую их. Мне не нужно было знать о личной жизни королевы. Я пролистал до последней страницы. Ситуация изменилась, королева стала «Её Величеством». После прочтения аппетит пропал, и я отодвинул поднос. И это стало достоянием общественности?       Королева бы этого не вынесла. В последнем письме было написано сжечь всю эту переписку. Приказ это или просьба? В любом случае, адресат не подчинился, и письма были обнародованы. Даже теперь, поразмыслив, я не понимаю причин. Зачем нужно было вытаскивать на свет даже эти письма, чтобы атаковать Джоффри?       Я делал всё, как хотел король Шербета. Вёл себя смиренно, чтобы не злить герцогов. Я не создавал фракций и не разжигал распри. Уже существующие раздоры меня не касались. По сути, я уже сдался, но теперь меня, того, кто решил остаться в стороне, тащат за шиворот. Мне не хочется возвращаться на родину побеждённым, а мне говорят «просто умри»…       Постепенно во мне начинает закипать гнев. Рассвело. Тод, увидев, что я всё ещё не сплю, спросил:       — Секретари ждут снаружи. Примете их?       — Да.       Он заколебался.       — Может, сначала подготовить воду для умывания?       — Да, сделай.       Видимо, сейчас я выгляжу не лучшим образом. Приняв услуги Тода и приведя себя в порядок, я вышел, и сидевшие люди поднялись. Даже несмотря на то, что раскрылся факт, что я не принц, их отношение не изменилось. Лишь ощущалась некоторая осторожность. Одежда Лоуэлла была помятой, а Иделла выглядела так, будто не спала. Только Грей оставался таким же, как всегда.       — Я хочу тайно встретиться с Морисом Сансонгом. Можно это организовать?       Спросив Лоуэлла, я сразу получил ответ.       — Я отправлю человека в особняк Сансонга и подготовлю место.       Я кивнул и посмотрел на Иделлу.       — Свяжись с герцогом Спраутом и передай, что я хочу с ним поговорить.       — Хорошо, Ваше Величество.       — Попроси короля Шербета уделить мне время.       — Хорошо.       Ответил Грей.       — А как насчёт подготовки посольства?       Я спросил у графа Баумкухена, и все присутствующие в комнате одновременно посмотрели на меня. Атмосфера стала напряжённой.       — …       Граф почесал подбородок.       — Мы подготовились, но если Вы скажете отправиться без Вас, мы не подчинимся.       — И куда же делась ваша клятва верности?       Спросил я в недоумении, на что граф парировал:       — Моя преданность не позволяет мне бросить господина и уйти.       Мне нечего было ответить. Зря я спросил.       — Даже если я не смогу вернуться в Бискотти?       — Вы приняли решение?       Я посмотрел на графа. Оглядев комнату, я увидел, что все молчат. Похоже, это была не единственная мысль Грея, а уже общая позиция. Они что, правда верят, что этот план осуществим? Серьёзно? У меня тоже нет других идей, но…        — Говорят, и мышь, загнанная в угол, кусает кошку. Видимо, герцоги Шербета не сильны в военной стратегии.       Я сказал это внезапно пришедшую на ум мысль. Граф выглядел озадаченным.       — Вы называете себя мышью, Ваше Величество? Тогда это должна быть очень крупная мышь.       Что он имел в виду? Непонятно, утешение это или что-то иное. Но это было неважно.       — Не знаю. Честно говоря, я ещё ничего не решил. Я привёл вас сюда, но даже не могу нести ответственность.       Я думал всю ночь, но ответа так и не нашёл. Грей ждал меня в коридоре на рассвете. Более того, я знал, что и другие тоже ждут меня. Мне пришло в голову, что нельзя просто забиться в постель. Даже если бы я приказал им готовиться к отъезду без меня, Грей даже не сделал бы вид, что слушает. Непонятно, что за упрямство.       План, о котором Грей говорил на рассвете, звучал похоже на предложение Алекса. Честно говоря, это казалось невероятным.       — Но всё же надо что-то попытаться сделать. Надо настоять на своём.       Ведь нельзя просто сдаться и позволить всему рухнуть. Внезапно Лоуэлл вздохнул.       — Какое облегчение. Я волновался, что Ваше Величество снова примет какое-нибудь странное решение в одиночку.       — Этого не случится. Теперь Вы доверяете нам.       Иделла вступилась за меня. На её лице тоже было выражение облегчения. Напряжённая атмосфера в комнате немного смягчилась. Я удивился.       — … Вы что, все не расслышали? Я действительно не кровный сын короля.       — С самого первого знакомства я чувствовал, что у Вашего Величества есть какая-то история. Я слаб к загадочным красавицам. Просто не знал, что история окажется такой.       Лоуэлл сказал первую пришедшую в голову чушь. Алекс отреагировал:       — Хватит нести ерунду.       — … Я хочу сказать, что всё как-нибудь уладится. Не взваливайте всё на себя. В крайнем случае, мы всегда можем сбежать.       — Сбежать?       Грей посмотрел на Лоуэлла с немым вопросом. А я понял, о чём он.       — В Шербете будет сложно найти корабль.       — Что с того? Если речь об одном Вашем Величестве, можно пристроиться к любому купеческому караван и никто не заметит.       — Погодите, вы имеете в виду побег…       Грей с опозданием всё понял. У Лоуэлла есть привычка при первой же проблеме предлагать уехать за границу. Теперь я вижу, что он так говорит, потому что сам этим пользовался. Когда у него возникли проблемы с герцогиней в Шербете, он сбежал в Бискотти. Разница лишь в том, что я переживаю подобное уже в третий раз, а он — только в первый.       

* * *

      Сокол Эдварда прибыл той же ночью.       « Жди. Оставайся на месте. Я еду. »       Слова, что будоражили мою душу — люди Бискотти, узурпация титула, предательство — ушли на дно, под поверхность спокойствия. Меня кто-то ждёт.