0 и 1

      Было странно осознавать, что этим человеком оказался Эдвард. Как, чёрт возьми, он собирается приехать? Эдвард — не единственный, кто получает отчёты. Герцог Пай, похоже, от нечего делать, сидя взаперти во дворце, тоже прислал мне письмо с описанием текущей ситуации. Надо бы считать это письмом, раз он спрашивает о моём благополучии, но большая часть содержания посвящена тому, насколько Эдвард деспотичен и своеволен в управлении государством.       Я предложил ему сказать Эдварду то же самое, что он написал в письме, но ответа не последовало. Непонятно, почему он так поступает сейчас, хотя раньше молчал, когда король был капризным и своевольным.       В любом случае, Эдвард не настолько бездельник, чтобы заниматься такой ерундой. О чём он вообще говорит, если даже не может покинуть дворец? Король Шербета, получив сообщение, сразу же выделил время. Когда я пришёл на встречу с ним, королева Розалин была вместе с ним.       — Принц Джоффри!       Она воскликнула, казалось, удивлённая, и схватила меня за руку. Она гладила мою руку, как будто утешая дрожащего от холода ребёнка, и на этот раз удивился уже я.       — Принц, вы, наверное, потрясены. Не волнуйтесь. Гвардейцы нашли укрытие этих неверных. Рукописи сожжены, преступники заключены в тюрьму, так что скоро слухи утихнут, — она говорила с решимостью.       — Королева. Ваше Величество.       Я посмотрел на них обоих.       — Принц Джоффри, — сказал король Шербета.       Оба называли меня принцем, словно это был титул, который нельзя было упускать. Я вспомнил, что королева всегда так делала. Причина, по которой королева называла меня принцем Джоффри, вероятно, заключалась в том, что я не был принцем.       Мне вдруг показалось, что, должно быть, так оно и было. Королева могла бы называть Джоффри просто по имени или использовать уменьшительное имя, как леди Розэ делала с Эдвардом. Думаю, она не делала этого потому, что Джоффри обязательно должен был быть принцем.       — У меня есть просьба.       — Говори, дитя.       Король Шербета выглядел смущённым. Он не выполнил мою предыдущую просьбу — поговорить с Морисом Сансонгом. Мне не следовало снова спрашивать об этом короля Шербета. По этому вопросу был более осведомлённый источник.       — Пожалуйста, устройте банкет во дворце. Под любым предлогом. Сделайте его как можно более масштабным, распустите слухи и пригласите знатных особ, связанных с испытаниями.       Король сделал неопределённое выражение лица.       — Ты уверен?       Он имел в виду, смогу ли я с этим справиться. Я просил короля Шербета устроить банкет для меня. Представить меня перед столичной аристократией и показать свою поддержку. Если я хочу скрыть слухи силой и настоять на своём происхождении, я должен пойти на это.       — Да. Пожалуйста, помогите мне, Ваше Величество.       — Помочь? Это само собой разумеется.       Я был искренен с королём Шербета. Я лишь надеялся, что он ответит мне тем же. Даже если нет, он должен был помочь мне. Как сказал Грей, это вопрос чести королевской семьи.       — Я буду рядом с принцем Джоффри. Ищите меня, принц. Я буду с вами от начала до конца банкета, — сказала королева Розалин. Она имела в виду, что защитит меня от подозрений и грубых взглядов знати.       Я не просил её заходить так далеко, но просто кивнул. Не могло быть лучшего способа показать позицию королевской семьи Шербета. Для меня это тоже не было бы вредным.       — Джоффри.       Король Шербета позвал меня. Когда я остался неподвижен, он обнял меня. Он несколько раз похлопал меня по спине и отпустил. Когда я выходил, у короля Шербета было сложное выражение лица. Королева Розалин обняла его. Что-то шепча. Мне показалось, что они говорят обо мне, но я не остановился. Я вышел, потирая лоб.       Если бы оба герцога ничего не сделали, я бы вернулся в Бискотти после испытаний. Если бы я был Джоффри, внезапно раскрытая тайна моего происхождения могла бы опозорить и шокировать меня настолько, что я бы заперся где-нибудь. Возможно, меня бы утешили король и королева Шербета. Но я не был Джоффри, и оказался более наглым, чем ожидали герцоги. Они сожгли мост, по которому я перешёл. Говорят, и мышь, загнанная в угол, кусает кошку.       Им следовало подумать, что если поджечь путь к отступлению другого, то пламя может обратиться против них самих. Я согласовал с королём Шербета график банкета и получил от герцога Спраута обещание присутствовать на дворцовом приёме. Когда я отправил Иделлу в особняк герцога Спраута, Лоуэлл удивился и спросил:       — Разве не лучше послать меня? Если герцог колеблется, я смогу его убедить. Ведь он души не чает в своей единственной дочери.       Эбения Спраут действительно походила на лелеемую с детства герцогиню.       — Нет. Извинись перед герцогиней и заверши эти отношения.       Лоуэлл смутился.       — Что? Но Ваше Величество. Разве сейчас Вам не нужен герцог Спраут?       — Да. Я буду вести переговоры с герцогом. Но это моё дело.       В конце концов, это не было бременем Лоуэлла.       — Если мы сейчас поссоримся, я не знаю, как отреагирует Эбения. У неё уникальный характер.       — Если затянуть, станет только сложнее. Ведь ты ей нравишься.       — Дело не в этом. Я планировал, в зависимости от ситуации, вызвать у неё отвращение. Вам может не нравиться план, использующий человеческие эмоции, учитывая Ваш характер, но сейчас чрезвычайная ситуация.       Лоуэлл пытался убедить меня с улыбкой. Мне было трудно понять, почему он так уверен в себе.       — Чем больше времени пройдёт, тем сложнее будет вызвать отвращение. Ты ведь хороший человек.       — Что?       Лоуэлл сделал странное лицо. Есть причина, почему у него такая дурная репутация, но он всё же популярен. Несмотря на развратные взгляды на отношения, его представления о любви были вполне здоровыми. Он был из тех типажей: «циничен в любви, но на самом деле верит в неё сильнее, чем кто-либо…» или что-то в этом роде. В любом случае, это не моё дело.       — Посвяти свою жизнь тому, кого любишь. Не пытайся посвятить её мне.       Я перевёл взгляд на Иделлу. Дав ей знак, что она может идти, она прижала обе руки к груди. Её глаза сияли. Что это за жест?       — Ах… У меня действительно проблемы, Ваше Величество. Моё сердце колотится.       Лоуэлл рассмеялся.       — Я буду медленно отступать и возвращаться. Чтобы не навредить Вашему Величеству, —  сказал он.       Нет… Лучше побеспокойся о себе.       — Надень защиту. И будь осторожен с мечом.       Когда я предупредил его, он снова рассмеялся. Связь от шербетского торговца пришла спустя несколько дней. Его привёл Лоуэлл. Гарес, увидев меня, снял шляпу и поклонился.       — Ваше Величество, могу ли я быть Вам полезен?       Язык торговцев отличался от языка аристократов, он не был настолько прямым, чтобы обидеть. Конечно, было бы хорошо, если бы он помог, но я не понимал причины. Какие дела могли быть у меня с шербетским торговцем? Внезапно я вспомнил второе испытание Колина Кока. Он внезапно предложил политику для торговцев, что было странной идеей, источник которой мне был неизвестен. Это также не имело отношения к слабостям, которые я пытался выявить. Конечно, возможно, он давно об этом думал. Но передо мной стоял крупный шербетский торговец. Не думаю, что он просто так пришёл к самому слабому кандидату.       Наверное, не зря мне вспомнились политические новости. Разве политики часто не попадают в заголовки из-за взяточничества? Я вспомнил, как какой-то малоизвестный конгрессмен и малоизвестный бизнесмен оказались под следствием прокуратуры. Вряд ли этот бизнесмен давал деньги только одному конгрессмену, и вряд ли конгрессмен брал деньги только от одного человека.       — Колина Кока было недостаточно? — спросил я у Гареса, и его глаза расширились.       — Вы знали?       Он посмотрел на Лоуэлла. Лоуэлл покачал головой. Гарес опустил голову.       — Простите, Ваше Величество. Я не хотел тревожить Ваш покой. Просто владения герцога Кока — один из наших основных торговых путей, и было трудно разорвать отношения. Прошу прощения.       Вместо отрицания он оправдывался. А, так это правда? Впрочем, это не имело значения.       — Мне нечего прощать. Зачем ты искал меня?       То, что я могу предложить, Колин Кок, вероятно, может предоставить более стабильно. Для любого очевидно, что его сторона — более надёжная опора.       — Какая может быть другая причина? Я давно восхищаюсь репутацией Вашего Величества, и если моя небольшая помощь может поддержать Ваши усилия, я буду только рад.       — Да, конечно. Что ты хочешь от меня?       Лоуэлл снова покачал головой. Гарес, увидев это, выглядел озадаченным.       — Я не так умен, как ты, так что если не скажешь прямо, я не пойму. Назови цену за помощь, которую ты предлагаешь. Как подобает торговцу, предложи стоимость. Мне нужно услышать, смогу ли я её заплатить.       Устав от этой игры, я высказался прямо, и Гарес улыбнулся.       — Ваше Величество точно такой, как о Вас говорят. Тогда я скажу. Надеюсь, Вы не разгневаетесь.       — Хорошо.       — Пожалуйста, предоставьте нам место в том самом месте, что зовётся Палатой лордов.       Что-что?