0 и 1

      Однако дела пошли не так самоуверенно, как заявлял король Шербета. Похоже, герцоги тоже быстро узнали, что я вернулся в целости и сохранности. На самом деле, я был не в порядке, но рыцари короля Шербета так пропагандировали. В слухах я стал великим рыцарем, который с одним рыцарем за спиной прорвал окружение сотен и сбежал. Я думал, что слухи в Бискотти искажаются нешуточно, но в Шербете масштабы были другими. Разве это не мошенничество?       В любом случае, эти слухи не работали на свиту. Все они были выпускниками академии и знали мои жалкие навыки владения мечом.       — Что это…       Пока Иделла плакала, Алекс снял временную шину и перевязал свежим бинтом. Дверь открылась, и вошёл Тод с обильной едой.       — Когда я сказал, что это питательная еда для принца, все усердно готовили.       Тод сказал это с покрасневшими глазами. Я не мог сказать, что по пути ел вяленое мясо. Алекс, который ел со мной, подбадривал меня: «Ваше Величество, ешьте больше». Я насильно ел суп и смотрел на двух молчаливых людей. Редко Лоуэлл и Грей принимали одинаковые позы. Они прислонились к стене, скрестив руки, и их позы выглядели очень неподобающими. Казалось, меня ждёт выговор. Было несправедливо, что на меня напали, хотя это была не моя вина. Но если бы меня спросили, была ли это полностью не моя вина, я бы, наверное, промолчал. Но затем Грей разъединил руки и сказал:       — Я знал, что вы вернётесь. Что вы в безопасности… Что я не сделал неправильного выбора…       Грей схватился за лоб и рухнул. Я чуть не уронил ложку. Идела перестала плакать и начала утешать его. Тод тоже всхлипывал, и комната наполнилась плачем. Со стороны можно было подумать, что я вернулся с того света.       — Я в порядке.       — Я знаю. У меня тоже есть глаза.       Ах, да. Затем Грей внезапно сказал:       — Какой в порядке? У Вашего Величества несколько жизней? Если вы ранены, вы должны оставаться на месте. Пока мы не найдём вас!       — Ладно. В следующий раз так и сделаю.       Когда его успокоили, Грей снова разозлился.       — Не будет следующего раза!       — Верно. Такое не должно повториться.       Лоуэлл вздохнул. Я тоже не хочу снова пережить это.       — Я охранял Ваше Величество, но не смог предотвратить травму…       Алекс возобновил исповедь. Хватит. Казалось, если оставить их в покое, все будут только плакать, поэтому я спросил:       — Что случилось с рыцарями Баумкухена?       — Трое вернулись. Остальные возвращаются, ранены или мертвы. Похоже, большинство взяты в плен.       Грей доложил. Мне было стыдно перед графом Баумкухеном.       — А граф?       — Похоже, он заблокирован на пути в Бискотти. Был один налёт, но они отбили его. Поступили сообщения, что они находятся в тупике из-за разницы в численности войск. Прикажете ему вернуться?       — Нет.       Тупик означал, что они просто блокировали его возвращение в Бискотти. Почему они это сделали? Графу Баумкухену не будет выгодно сражаться на стороне короля Шербета. Разве не проще отпустить его, чтобы подавить восстание в Бискотти?       — Конечно, они должны блокировать. Откуда они знают, где вы находитесь? — сказал Грей.       Посольство разделилось на две группы и направилось в Бискотти. Это означало, что герцоги Шербета не знали, в какой из них меня не было. Поэтому произошло первое столкновение, а затем тупик. Потому что тем временем армия знати услышала новости о том, что меня обнаружили в другом месте. Это означало… Очевидно, что герцоги сделали меня своей мишенью. Не графа, не посольство и не Бискотти. Грей вытер лицо рукавом и поднял голову.       — Как вы, наверное, уже знаете, восстание в Бискотти, похоже, подстрекалось шербетскими предателями. Что вы будете делать? Вам не вернуться в Бискотти с такой ногой.       — Я не вернусь. Даже если я вернусь, это не поможет.       Более того, я не понимал, что значит, что восстание в Бискотти связано с Шербетом. У Грея была привычка предполагать, что другие понимают то, что понимает он. Однако мне не нужно было слушать объяснения Грея. Посланник, отправленный герцогами, вошёл в Великий совет. Похоже, армия знати, услышав новости о моём возвращении живым, немедленно отправила посланника для подтверждения фактов. Посланник оказал должное почтение королевской чете, а затем посмотрел на меня. Для любого было очевидно, что у него ко мне дело. Однако он не перешёл сразу к делу, а изложил речь, полную риторических украшений и формальностей, прежде чем перейти к сути.       — Но что это за личность — принц Джоффри, которого Ваше Величество поставил наследником? Тот, кто родился не в отношениях, скреплённых законной клятвой, незаконнорожденный с рождения. Более того, что это за страна — Бискотти, где он вырос? Из-за безрассудных завоевательных войн Бискотти маленькие северные племена постоянно страдают. Разве Ваше Величество не слышит их крики? Благородный Шербет должен поддержать их независимость. Я искренне умоляю, Ваше Величество. Сдержите своё обещание. Отстраните этого жадного Бискотти и выросшего там бастарда с неясным происхождением и позвольте законному владельцу занять место. Разве объединённая сила Шербета не может достичь большего величия?       Посланник выложил всё, что хотел сказать, поклонился и отступил. Похоже, и мне следовало поступить так же. Посланник был гораздо более опытным, чем я, его речь была безупречной, а логическая структура — прочной. По крайней мере, казалось, что его слова не прерывались на полпути и тема не менялась на понимание другими.       Однако разозлить кого-то — это отдельный вопрос. Король Филипп сильно разгневался. Лицо королевы Розалин также покраснело, так что самым спокойным человеком, казалось, был я.       — Ты смеешь болтать своим ядовитым языком и надеешься вернуться невредимым?       Рыцари заставили посланника встать на колени. Цвет лица посланника изменился.       — Ваше Величество, нападение на посланников — это недопустимо!       — Заткнись!       Никто не останавливал короля Филиппа. Ни один дворянин не хотел навлекать на себя королевскую немилость. Однако война уже была объявлена с их стороны. Независимо от намерений короля Филиппа защищать меня, он давно заявил, что выберет наследника из двух принцев. Если это можно было назвать обещанием, то это было проблемой. Хотя я был не полностью виноват в затруднительном положении короля, я был в некоторой степени ответственен.       — Ваша преданность крайне высокомерна. Какая слуга приказывает хозяину? Какая слуга смеет оскорблять семью хозяина и нагло говорить о верности?       — Этот бастард!       К счастью, у Алекса не было меча в руке. Хотя Алекс мог бы сломать шею посланнику голыми руками. Он не вырвался вперёд, сломав мне руку.       — Если эти слова — ваше собственное мнение, вам должно быть стыдно прямо сейчас. Если вы просто повторяете чужие мысли, вернитесь к своему настоящему хозяину и передайте то, что услышали. Вы либо бесстыдник, либо слуга, передающий чужие слова, и в любом случае вы не подходите для роли посланника. Разве в лагере мятежников нет талантов?       — Принц Джоффри!       — Что вы делаете? Почему вы не выгоняете этого невежливого слугу?       Я отдал приказ, боясь отпустить край одежды Алекса, но потом вспомнил, что это не дворец Бискотти. Я подумал, что будет стыдно, если никто не послушает приказа, но рыцари без колебаний вытащили посланника. Посланник ушёл, оказав два положительных эффекта на лагерь короля Филиппа. Один — разозлил всех солдат, а другой — предоставил нам информацию. Посланник сам признал, что восстание в Бискотти связано с герцогами Шербета. Чёрт возьми.       Алекс схватил меня за руку, так что я даже не мог ударить стену. Я на мгновение посмотрел на перевязанную ногу и понял, что это глупо. Я сразу вспомнил двух человек, которые заплачут. Если время заживления увеличится, только я пострадаю. Не будем волноваться. Граф сказал, что если с Эдвардом что-то случится, вести сразу придут с границы. Это место, где он провёл годы. Что касается границы, было правильно верить ему. Было ещё одно заявление, оставленное посланником.       — Разве объединённая сила Шербета не может достичь большего величия?       Почему шербетские предатели выбрали своей мишенью Бискотти? Потому что охваченный хаосом Бискотти не сможет поддержать меня. Однако Бискотти погрузился не просто в беспорядок, а в хаос. Эдвард пропал, и министры не могут даже договориться о подавлении этих повстанческих сил. Герцоги Шербета, объединившиеся с северными племенами, могли позволить себе быть жадными. Честно говоря, это была не жадность. Это было само по себе разумное решение. Сейчас Бискотти, кажется, может быть захвачен горсткой войск любым, кто знает ситуацию.       — …       Меня тошнит. В таком случае кризис короля Филиппа не был чужой проблемой. Гражданская война в Шербете должна закончиться победой короля Филиппа. Я потер глаза руками. Не знаю, прошла ли головная боль, но я вздохнул. Другого способа… нет.       — Тод. Передай это графу Баумкухену.       — Да, Ваше Величество.       Тод незаметно покинул замок. Доверенность с моей печатью была отправлена графу. Я не знаю, насколько полезной окажется моя печать. Но герцог Пай не был тем, кто желал гибели королевства. Невероятно, что я должен доверять своему наставнику-предателю.       — Было правильно наказать того посланника, — сказал король Филипп.       — Он посланник. Нет необходимости давать им больше оснований.       — Тебе не нужно терпеть оскорбления ради меня.       Король казался огорчённым. Я особо не терпел оскорблений. Посланника выволокли, но, похоже, это не успокоило гнев короля. Неважно. Я ещё не решил, что делать после завершения дел посольства и возвращения. Уже было странно осознавать, что у меня есть будущее. И тогда… будущее внезапно определилось в странном месте.       — Это не для Вашего Величества. Это также для меня.       Король Филипп, казалось, понял, что я хочу сказать.       — Вы действительно уверены, что хотите меня?       Нормально ли сделать кого-то вроде меня наследником? Король Филипп потер щёку. Затем он широко раскрыл глаза и спросил:       — Ты действительно уверен?       Это были мои слова.       — Я хочу мира между Бискотти и Шербетом ради благополучия обоих королевств. Я не хочу, чтобы Бискотти стал жертвой гражданской войны в Шербете. Я верю, что для этого Вы должны подавить это восстание.       — Да. Я так и планировал. Так что, Джоффри, ты говоришь…       Король Филипп неуклюже спросил:       — Что ты станешь нашим ребёнком?       Разве я что-то такое сказал?