0 и 1

      — Разве обмен на союз герцога — это дешёвая цена?       Лоуэлл сказал со смехом.       — Да. Для меня это ужасная сделка.       — Действительно…       Я знал, что это абсурдно. Но мой статус давал мне власть, подобную герцогской, и если я настаивал, Лоуэлл не смел спорить.       — Я не заключаю такие сделки. И ты тоже не делай глупостей. Я разозлюсь, если услышу, что ты ушёл. Ты же сказал, что не создашь проблем?       — Да. Я так и сказал.       Он только смеялся. Заподозрив неладное, я снова заставил его пообещать.       — Не делай этого. Что ещё ты сделал?       — Я нанял наёмников у гильдии «Торфинат»… Я использовал Ваши личные финансы. Простите за использование без разрешения.       — Это не имеет значения.       Лоуэлл кивнул, как будто ожидал, что я так скажу.       — Да. Хотя глава гильдии просто продал товары, повстанцы не поверят, если мы скажем, что это просто отношения между клиентом и гильдией. Хм, но… Возможно, гильдия вложила в повстанцев больше денег, чем я предполагал. Определенно, чтобы разорвать отношения доверия, было бы хорошо использовать наёмников, чтобы нанести повстанцам значительный ущерб.       — …       Он талантлив. Глава гильдии не казался тем, кто рисковал бы жизнью, чтобы помочь кому-то, но, похоже, Лоуэлл каким-то образом втянул его. Лоуэлл предлагал схватить его за ногу и потянуть в ту же трясину.       — Хороший план. Я поговорю с Его Величеством.       Лоуэлл некоторое время тер лицо, затем ответил едва слышным голосом:       — Да. Какое облегчение.       После того как я отпустил Лоуэлла, вошёл следующий посетитель. Неожиданная комбинация. Грей и Иделла пришли вместе? Иделла посмотрела на Грея, как бы спрашивая разрешения. Грей кивнул, и она заговорила. Её щёки были розовыми, что было приятно видеть.       — У меня есть план, могу я рассказать?       — Да. Что это?       Иделла колебалась.       — Ваше Высочество, этот… господин Морис Сансонг… господин Сансон… о нём.       Выбор темы был таким, что можно было колебаться.       — Просто называй как удобно.       — Хм, да! Я подумала, может, мы попробуем убедить графа Сансонга.       — Как?       Морис Сансонг не выходил, даже получив моё сообщение. Говорили, он болен и не может выходить, но никто не знал, правда это или отговорка. Может, и то, и другое. Неважно. Я даже не знал, что хочу услышать от него. Есть ли у меня что сказать ему?       Кроме подтверждения фактов — правда ли содержание писем, действительно ли он биологический отец Джоффри, — мне нечего было спрашивать. Слухи распространились, и люди уже поверили. Они просто не говорили при мне. После того как это стало установленным фактом, необходимость встречаться с ним отпала. Если люди верят во что-то, правда это или нет, это становится истиной. Королева всегда называла меня принцем Джоффри. Во дворце Бискотти это было истиной. Просто после того, как те, кто так меня называл, ушли, это перестало быть истинным. Если так подумать, не было необходимости допрашивать Мориса Сансонга.       — Говорят, он слишком болен, чтобы встречаться, будь то его биологический сын или оклеветанный иностранный принц. Думаешь, он встретится, если мы позовём снова?       — Я не очень хорошо знаю графа Сансона, но я знаю человека похожего типа.       Иделла сглотнула, а затем украдкой посмотрела в сторону. Грей, стоявший рядом, нахмурился.       — …       Похоже, не только я ассоциировал строгое лицо Мориса Сансонга с Греем.       — Насколько я знаю, такие люди не выносят своих ошибок. Может, он лежит больной из-за чувства вины или стыда? Я не знаю, действительно ли он болен, но если он избегает Вашего Высочества, я думаю, это по этой причине… Если так, я думаю, мы можем его убедить!       Иделла сказала это с энтузиазмом. Грей не выносит своих ошибок? Кажется, он скажет: «Если не хочешь ошибаться, просто не ошибайся с самого начала».       — Не нужно так стараться, чтобы встретиться.       На данный момент Морис Сансонг не так уж ценен. Стоит ли так напрягаться? Сказав это, я пожалел. Выражение лица Иделлы помрачнело. Грей вмешался.       — Дело не в том, чтобы заставить его встретиться с Вашим Высочеством. У него же есть сын.       — Павел Сансонг?       — Да. Поскольку он в лагере повстанцев, мы можем заставить Мориса Сансонга привести его.       Похоже, они представляли, как сын меняет мнение после убеждения отца. Я отнёсся к этому скептически.       — Павел — тот, кто слушается родителей?       Он из тех, кто продал бы отца ради власти. Письма Мориса Сансонга не были такими, чтобы их можно было предать огласке. Тот, что преступник — Павел, можно было узнать простым рассуждением. Не думаю, что он захочет вернуться после того, как сделал такое.       — Его там даже не уважают.       Грей заявил категорично.       — Да? Но он заслужил уважения.       — Он отвернулся от своей семьи. Кто будет уважать дворянина без происхождения? И его личные способности не выдающиеся. Ситуация изменится, если война закончится победой повстанцев и Павел Сансонг станет главой семьи. Но если война затянется? Самый несчастный человек будет он.       Ладно, допустим.       — Что мы будем делать, когда приведём его? — сказал Грей.       — Два герцога объединились сейчас, но две равные силы не могут ладить. Похоже, у него есть талант подлизываться. Мне интересно, что он подобрал рядом с двумя принцами.       — Я заставлю его выложить всё, что он знает, Ваше Величество. Я уверен. Потому что я уже делал это раньше.       Иделла была уверена. Как у неё появился такой опыт? В любом случае, казалось, они договорились. Проблема этого плана была в том, что если Морис Сансонг не согласится, ничего не произойдёт. Я не думал, что он согласится. То же самое с любым другим человеком. Они не рискнут жизнью, чтобы войти в лагерь повстанцев. Если они дорожат собой. Но они были так полны энтузиазма, что я не мог их остановить. Особняк Сансона был около дворца. Это было не опасное место, так что я отправил их. Грей и Иделла уехали днём в карете и вернулись вечером.       — Он согласился! — сказала Идела.       О, правда?       — Он сказал, что приведёт Павеле Сансонга обратно и искупит свою вину перед Вашим Высочеством!       Возможно, мы получим внутреннюю информацию о повстанцах. Морис Сансон отправился на вражескую территорию. Это всё, что мы могли подготовить. Вскоре пришли новости о том, что союзники короля Филиппа, направлявшиеся ко дворцу, были разбиты поодиночке. Войска некоего графа понесли тяжёлые потери, а сам граф был захвачен в плен, что было унизительно. Это была заслуга Мишеля Эйда. Говорили, что он сражался в самом авангарде ударного отряда в шлеме с красным украшением. Это украшение было заметно даже на пыльном поле боя, и он приобрёл репутацию «Рыцаря в красном». Мощь повстанцев, казалось, достигала небес. Силы, собиравшиеся поддержать короля, замедлились. Они хотели победы короля, но не хотели жертвовать собой для достижения результата. Король Филипп решил, что должен остановить подвиги Мишеля Эйда.       — Кто лучший рыцарь в Шербете? Кто научит того надменного Мишеля Эйда смирению?       Он спросил. Несколько рыцарей выступили с негодаванием вперед , но король Филипп не был уверен. По его выражению лица я понял, что эти рыцари уже были побеждены Мишелем. Мишель Эйд был гораздо лучшим рыцарем, чем я ощущал. Но рядом был рыцарь, который заставлял меня смотреть на Мишеля свысока. Алекс посмотрел на меня.       — Я… — он сказал тихим голосом.       — Я выйду на поле боя, Ваше Величество. Пожалуйста, разрешите.       Лично Мишель Эйд не был ровней для Алекса. Я уже знал этот факт. Алекс также был выдающимся командиром. Он был рыцарем, который вместе с Эдвардом совершил то, что никто не мог сделать в Бискотти. Было бы эгоистично просить его остаться со мной.       — Иди.       Алекс не сразу ушёл. Он посмотрел на меня мгновение, затем сказал:       — Да. Мне всё ещё трудно провести грань между жадностью и верностью, но желание остаться с Вашим Высочеством даже в этой ситуации, должно быть, моя жадность. Я выйду на поле боя, чтобы защитить Ваше Высочество.       Когда прославленный сэр Баумкухен вышел вперёд, Великий совет оживился. Король Филипп обрадовался и пообещал предоставить элитные войска. Алекс выступил на рассвете. Я проводил его вместе с королевской четой. Я не мог уйти далеко. Реакция зрителей вряд ли была бы хорошей, если бы они увидели мою ногу в шине.       Граждане вышли посмотреть на отправляющихся солдат. Прежде чем они ушли дальше, Алекс развернул лошадь и посмотрел на замок. За ним простиралась заря. Я чувствовал себя ужасно беспомощным. Что единственная роль, которую я мог играть, — это притворяться, что всё в порядке. Замок перешёл в оборонительную позицию, оставив лишь минимальные силы. Все в замке ждали новостей о победе.       Я просыпался несколько раз за ночь в холодном поту. Каждый раз я был уверен, что слышу какой-то звук, но ястреб у окна не появлялся. Я только будил Тода. Снотворное, оставленное Эдвардом, быстро закончилось. Я выпил до последней капли, но оно не подействовало. Я тащил своё невыспавшееся тело на заседание Великого совета. Вражеские войска быстро приближались. Несколько замков пали или сдались врагу. Рыцарем в авангарде был Мишель Эйд. Он не шёл по ожидаемому пути. Никто не знал, как он оказался перед дворцом за одну ночь.       — Что происходит? Говорили, что основные силы Эйда дислоцированы в Карлайле!       — Но это определённо Мишель Эйд, Ваше Величество. Он называет себя величайшим рыцарем Шербета, Мишелем!       — Значит, битва при Карлайле была дезинформацией…       — Но как это возможно?       Великий совет погрузился в хаос. Солдат доложил:       — Говорят, Мишель Эйд повёл войска через горы… через хребет Карлайл!       Здравомыслящий командир не повёл бы солдат через суровый горный хребет. Такое делают только такие глупцы, как я, чтобы быстро переместить небольшое количество войск…       — …       Потому что я уже сделал это? Так что Мишель вспомнил об этом? Это была абсурдная мысль, но Мишель Эйд и был абсурдным человеком.