«Пятеро в Токио»

15:15. — Пытаешься покончить с собой, Хига-сан? — Раздаётся ровный голос Коидзуми Юки, когда она входит в женскую душевую, держа в руках кожаный школьный портфель. Сквозь шум воды слышны сдавленные всхлипы. Морико стоит под струями душа — школьная форма промокла до нитки, волосы прилипли к бледному лицу и тонкой шее. В пальцах дрожит лезвие от канцелярского ножа. — Отвратительно, — спокойно произносит Коидзуми, аккуратно ставя портфель на раковину. — Что? — шепчет Морико, едва справляясь с дрожью. — Как ты думаешь, приятно ли другим девочкам будет мыться в месте, где кто-то умер? Она приближается на шаг. — Мне все равно. — Словно испугавшись собственного голоса, школьница произносит эти слова и сжимает руки в кулаки. Лезвие в правой ладони врезается в кожу — тонкая струйка крови медленно стекает вниз по пальцам. На мятном кафеле душевой появляется багровое пятнышко. Затем второе. — Что ты сказала? — почти с насмешкой спрашивает Юки, вдруг оказываясь прямо за спиной. — Чего ты хочешь от меня... — Ты скучная, — отрезает та, и, не дожидаясь ответа, резко разворачивает Морико лицом к себе, перехватывая окровавленную руку. — Можно же сделать всё куда интереснее. Теперь и форма Юки промокла, темные волосы липнут к вискам. Только глаза…глаза не мутнеют под водой — они горят огнем. Фиолетовым. Цветом безумия. — Ты ненормальная?.. — В то же мгновение Хига оказывается прижатой к стене. — Что такое? — Деланно беспокоясь спрашивает Коидзуми, но тут же усмехается, накручивая прядь волос себе на палец. — Тебе, кажется страшно? Морико выдает все. Ее испуганное лицо, дрожь в теле. Лезвие выскальзывает у нее из рук и с едва слышным звуком падает на пол. — Отвали! — Сдавленно кричит девушка, пытаясь оттолкнуть ту, что стоит напротив. — Но ведь ты сама хотела умереть, почему бы не сделать это по-другому и в другом месте? Хочешь, я покажу одно? Тебе понравится. И что главное без ущерба окружающим. — Сумасшедший азарт блестит в ее тёмных глазах. Коидзуми мечтательно улыбается, а затем внезапно кричит Хиге в лицо: — О, это будет весело! Наконец, Морико с силой отталкивает девушку и шустро выскакивает из душевой, напрочь забыв про полотенце. Коидзуми тихо ударяет кулаком по кафелю и, не спеша, выключает воду. — Идиотка, ещё раз увижу — точно убью. — Тихо бросает она, поднимает с пола лезвие и, небрежно кинув его в урну у раковины, забирает свой портфель. Юки выходит из душевой, забрав полотенце Хиги, наблюдая, как девушка в сердцах черкает на вырванном тетрадном листке, пока слёзы застилают и без того, полные грусти, глаза. Коидзуми без раздумий вырывает у нее бумажку и быстро проходится взглядом. «Дорогие мама и папа, я больше так не могу. Прощайте, не вините себя...». Однако, девушка не успевает разглядеть продолжение. — Ты можешь отвалить?! — Почти кричит Морико, шустро забирая листок из чужих. — Откуда ты вообще такая взялась? — Вздох. — Никогда не общалась со мной и только я решила со всем покончить — здравствуй. — Именно поэтому я здесь. — Говорит Юки, смотря куда-то вдаль пустого коридора. — Я, как староста, не могу допустить, что бы кто-то из моего класса умер. — Это ещё почему? Твоя-то в чем вина? — Потому что, я что-то упустила. Хига удивлённо моргает и отводит взгляд. — Я должна была замечать, когда кто-то теряется, когда кому-то плохо. Но я была занята…успеваемостью, дисциплиной, формальностями. А тебя не замечала. — Это не твоя работа — спасать всех, — бормочет Морико. — Может, и не моя. Но если я могу быть рядом сейчас — я буду. Уроки давно закончились. Давай я дам тебе запасную физкультурную форму. Ты промокла. — Нет нужды. — Вновь трешённо. — Это уже не имеет смысла. — А имеет ли смысл заболеть из-за того, что не высушила волосы? — Произносит Морико, держа в руках полотенце девушки, забытое в душевой. Школьницы оказываются в пустом классе, где уже давно стихли шаги и голоса. Серое небо полностью затянуто тучами. Воздух из открытых окон — сырой, прохладный, кажется, вот-вот начнётся дождь. Лёгкий ветер шевелит верхушки деревьев, принося с собой запах сырой земли. Свет тусклый, почти мертвый, без тени и формы. По-осеннему приятный холод пробирает до костей, касаясь кистей и плеч. — Что это было в душевой? Ты странно себя вела. — Честно, я не знала, как по-другому заставить тебя остановиться. Самоубийцу может напугать только тот, кто сам жаждал бы убийства. Ты испугалась того, что я вела себя так, словно сошла с ума, да? Морико молчит какое-то время и все же коротко кивает, поджав искусанные губы. — Расскажешь, почему ты оказалась там с лезвием в руках? — Ты же знаешь, как я учусь. — Вздыхает девушка, проводя по своей парте подушечками пальцев. — Не могла выдержать всего этого давления. Учителя, родители и так далее. Коидзуми поднимает один уголок губ. Она прекрасно знает, что Хига рассказывает ей об этом не просто так. Она не хочет кончать с жизнью, ей просто нужна помощь. Кто-то, кто выслушает ее и поймет. Кто-то, кто найдет способ справиться с проблемами в учебе. И, что главное, кто-то авторитетный и уважаемый, кого та будет готова слушать. — Какой предмет даётся тебе хуже остальных? — Спрашивает Юки, глядя в окно. — Математика. — Скучающе отвечает Морико. Настолько спокойно, что кажется, ещё пол часа назад не хотела покончить с жизнью. — Математика тебе пригодится только в двух случаях. Первый, — Коидзуми показывает указательный палец, — если ты решишь посвятить ей жизнь. Второй, — Средний палец, — если сумасшедший математик приставит к тебе пистолет и задаст вопрос по темам. И ты знаешь, что случится, если не ответишь. Как думаешь, какова вероятность такого исхода? Скажем из десяти возможных в мире. — Один случай из десяти? — Быстро соображает Хига и поднимает глаза на собеседницу. Коидзуми лишь ухмыляется и подмигивает ей. — Правильно. Одна десятая.