«Пятеро в Токио»

Время не определено. — Все дороги нормальных людей ведут к Риму, а мои к вам. — Пауза. Парень выдыхает морозный воздух, который раз вздрагивая. — Опять молчите. Что-то сон затянулся, я даже с перепуга ваше лицо запомнил. Но О Ёнсон лежит подозрительно неподвижно, лицом к нему, и лишь ветер осторожно гладит его тёмные, непокорные волосы, пригибая к щеке, будто старается разбудить. Танака делает шаг вперед, но тут же осекается. Силуэт мужчины перед ним обретает неестественный оттенок. Обрамленный оранжевой аурой, он выглядит совершенно нереально, словно обвитый божественным сиянием. Сотканное из закатного солнца тело горит ярким огнём по краям, будто магический барьер, защищающий от холода. И тогда над его головой вспыхивает двузначное число — пятьдесят. Яркое, как знак судьбы, как метка, как послание... Акияма чувствует, как страх перед неизведанным сжимает грудь, точно железными тисками, но он не может отвести взгляд. В глазах мужчины, приоткрытых на половину, отражается та же огненная рябь, что колышется вокруг, не то волны, мягко бьющиеся о морской берег. И вдруг — короткая вспышка. Пламенная аура вспыхивает ярче, издавая низкий гул, похожий на дыхание вулкана. Танака инстинктивно прикрывает лицо рукой. Когда свет стихает, парень замечает, что число над головой незнакомца меняется. Сорок девять. «Минуты» — проносится в голове. — Жарко... как же душно... — срывающимся шёпотом выдыхает Ёнсон, на миг задыхаясь в кашле. Бледная рука вслепую тянется к горлу, цепляется за ворот светло-голубой ночной рубашки. Он оттягивает ткань, будто пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха, и зажмуривается — словно от резкой боли в голове. — Я надеюсь, что не сгорю. — Якияма медленно, и с особой осторожностью, касается плеча мужчины. Ладонь прорывается сквозь оранжевый свет, как сквозь невесомый дым. Но ничего не происходит. Ни жжения, ни запаха подполившейся плоти, только тревога, разливающаяся по кончикам пальцев. Число снова меняется. Сорок восемь минут до...Чего? — Держитесь за меня, найдем место по-теплее. — Не найдем. — Подал голос тот. — Чего вы там бурчите? — Не найдем. — Это ещё почему? — Сам же сказал: все дороги ведут ко мне. Вот и ходишь три часа кругами. — Ну так если я теперь с вами, то к вам уже прийти не получится. А снег здесь как бы одинаковый, не разберёшь. Или...Мне уйти? — Тогда снова вернёшься на то же место. — Кашель. Танака ловко подхватил Ёнсона за талию и, закинув его руку себе на плечо, потянул вперёд, чувствуя тяжесть тела на своём боку. Ветер безжалостно хлестал по лицу, забираясь под воротник и рвя дыхание на клочья. Голова ведомого, тускло светящаяся в полумраке, безвольно свисала вниз. Сорок шесть.