Сердце принца

      Вода потекла по запястьям, устремилась к полу. У ног уже набралась целая небольшая лужица. Фаенон заглянул в зеркало и попытался улыбнуться, только вот выходило слишком вымученно. Под глазами залегли глубокие синяки, кожа стала почти серой, и явно проглядывались капилляры на щеках. — Паршиво выглядишь, — сказал он сам себе, ведя пальцами по мешкам под глазами.        Уже четвертый день он был скован своей болезнью, и ему самому это начинало надоедать. Хотелось выйти наконец на улицу, подышать свежим воздухом и размять кости, только вот организм противился до последнего. Пришедший прошлым вечером лекарь развел руками и оповестил, что за кратчайшие сроки Фаенон умудрился подхватить воспаление легких. Естественно, Фаенону пока запретили выходить и дышать холодным воздухом, ограничиваясь лишь проветриванием его покоев. Температура падала постепенно, и все стадии мучений Фаенон уже успел пройти.        Ему хотелось хотя бы вымыться нормально, но от прохладной воды его колотило, а от горячей кружилась голова. Он даже не представлял, какой запах от него исходил, раз он так долго не мог смыть с себя пот.        Утерев лицо полотенцем, Фаенон направился обратно к кровати на непослушных ногах. Едва он успел закрыть за собой дверь в ванную, как отворилась та, что вела в общий коридор. Фаенон бы даже внимания не обратил на явившегося человека, если бы его не перехватили за локоть у самой кровати.        Это уже стало своеобразным ритуалом… Мягкие сухие губы коснулись его лба, замеряя температуру. Фаенон прикрыл глаза, как и всегда. Чужая рука зачесала его челку назад, и губы вновь прижались ко лбу. — Умираю? — улыбнулся Фаенон. — Тебя так просто не убить, — сказал Мидей. — Все еще горячий.        Фаенон уже собирался забраться в свою постель, но этого ему не позволили, так и не отпустив. Он приподнял одну бровь, как бы намекая, что ему хорошо было бы завалиться обратно в гору подушек. — Сейчас придут и поменяют белье. Твое уже все сырое. — Было бы отлично, если бы это сделали побыстрее. Меня начинает снова знобить, — сказал Фаенон, обнимая себя за плечи.        Как доказательство, по его телу прокатилась волна дрожи. Мидей тяжело вздохнул, будто его эта болезнь утомила сильнее, чем Фаенона, стянул с кровати одеяло и накинул его на чужие плечи.        Обмотавшись, будто в кокон, Фаенон направился к небольшому креслу в углу комнаты и забрался в него, затянув даже ноги в свое убежище от холода.        Ждать долго не пришлось, и вскоре появился работник. Тот ловко и очень быстро снимал старое постельное белье и менял его на новое. С боем Фаенон был готов защищать свое одеяло, из которого не хотел вылезать, но под тяжелым взглядом Мидея пришлось распрощаться с теплым коконом и отдать его на смену.        Фаенон наконец смог переползти в кровать. С немалым удовольствием он зарывался в подушки и оборачивался в спасительное одеяло. Место на кресле же было занято Мидеем. Он там сидел практически все то время, что Фаенон болел. Из кабинета некоторые документы перекочевали в покои. И на резонное замечание, что Фаенон не беспомощный и может побыть в одиночестве, Мидей только закатил глаза. — Тебе шьют новую одежду, — как бы между делом сказал принц, берясь за очередные свитки. — Мгм, — выдохнул Фаенон, смотря на Мидея. — Опять что-то чрезмерно открытое, как у вас тут принято? — Наоборот, — ответил Мидей. — Мы вынуждены оставаться здесь из-за богатых месторождений металлов. Как только пополним запасы, отправимся дальше. И пришлось делать выбор: либо запирать тебя здесь, либо шить теплую одежду.        Хрипло Фаенон засмеялся. Он не представлял, как портниха выкраивала для него обновки. Ведь кремносцы даже никогда не помышляли о том, чтобы защитить себя от холода, а тут… С нуля пришлось изобретать что-то нетипичное для них. — Дай хоть что-нибудь из документов? Мозги у меня уже работают хорошо. — Если ты их загрузишь чем-то более серьезным, чем собственным дыханием, точно помрешь, — спокойно произнес принц, будто и не пытался задеть Фаенона. — Твоя задача — отдыхать. — Ты явно меня недооцениваешь, — фыркнул Фаенон. — Нет. Я слишком переоцениваю.        Фаенон отвернулся от него, улегся на другой бок и принялся смотреть в стену, пересчитывая традиционные узоры. Разговаривать дальше он не хотел, да и Мидей погрузился полностью в государственные дела. Все же, он больше был противным, чем заботливым.

***

       Наконец, спустя еще три дня, лекарь объявил о почти полном выздоровлении. Хрипов в легких он больше не слышал, общую слабость списал на изможденность организма. И Фаенон смог начать выбираться на улицу. Новую одежду ему доставили сразу же по выздоровлению. Битый час он провозился в ванной, отмываясь от следов болезни. С нетерпением он ждал, когда его волосы досохнут. И вот, первый шаг за пределы замка он сделал.        В лицо сразу же прилетел десяток снежинок. Запахнув меховую накидку, он направился на рыночную площадь, где местные лениво ожидали потенциальных покупателей. От одного их внешнего вида Фаенон поежился. Те как были полураздетыми, так и оставались.        Фаенон зашел в небольшое заведение, стряхнул с капюшона навалившиеся снежинки и прошел к стойке, где молодой парнишка начищал кубки. — Добрый день, — улыбнулся Фаенон, опираясь локтями на стойку. — Могу я что-то заказать здесь? — Острое или неострое? — сразу же уточнил парнишка, не отрываясь от своего дела. — Эм… На Ваше усмотрение? — неуверенно сказал Фаенон. — Просто хочется попробовать местную кухню. Мне так и не предоставлялось возможности это сделать. — Ага. Скоро все будет, — вздохнул парнишка.        Он обернулся и что-то крикнул на кремносском языке, отчего Фаенон и слова не понял, но вскоре последовал ответ, и работа закипела. Местные, сидящие за столами, рассматривали его и посмеивались, явно отмечая внешний вид. Фаенон старался их игнорировать. Он уже успел отвыкнуть от того, что являлся для них диковинкой.        Вокруг все было достаточно светлым, но, в отличие от многих заведений, в этом преобладали металлические элементы. Будто вся крепость строилась на совесть, чтоб не разрушилась от любого толчка. Невооруженным глазом можно было заметить, что некоторые элементы интерьера были прям прикручены то к полу, то к стенам. Где не было металла, там проблескивал камень. Мало деревянных изделий.        Вскоре прямо перед Фаеноном поставили по-настоящему огромную тарелку с мясом, залитым каким-то густым красным соусом. От тарелки поднимался ароматный пар, соус в свете ламп поблескивал. Фаенон взялся за вилку. Слюна наполнила рот. Он готов был душу продать за нормальную еду.        На творения Мидея он ни в коем случае не жаловался, только вот супы у Фаенона уже поперек горла стояли. Ему хотелось ощутить что-то более твердое, горячее и насыщенное.        Он и не заметил, как разговоры в заведении стихли. Мясо оказалось на зубцах вилки и уже почти отправилось в рот, но… — Тебе нравится искать приключения на задницу? — раздался голос едва ли не над головой.        Фаенон едва слюной не подавился. Он обернулся на голос, улыбнулся. Мидей выглядел более недовольным, чем обычно. И нельзя было не заметить, что местные посетители пялились на них. — Я думал, ты на собрании с советниками, — пожал плечами Фаенон, будто ничего необычного не происходило. — Ты умеешь думать? — выгнул бровь Мидей. — Пока за таким замечен не был.        Прежде, чем Фаенон хоть что-то возразил, Мидей приблизился и… — Слушай, я уже выздоровел, — проворчал Фаенон, прикрыв один глаз. — Не веди себя как наседка. Люди смотрят.        Но все его слова пропускались мимо ушей. Мидей прислушался к своим ощущениям. Лоб под губами не был горячим, и поэтому принц чуть расслабился. Он сел на соседний стул, перехватил чужую вилку и так быстро закинул первый кусочек мяса себе в рот, что Фаенон и вовсе дар речи потерял. — Пусть смотрят, — пожал плечами Мидей. — Не отравлено. Можешь есть.        Щеки Фаенона покрылись краснотой. Мидей будто насмехался над ним, ведя себя подобным образом. — Ты что, сам решил еду попробовать? А вдруг она была бы отравлена? Тебе лучше самому предков повидать, чем таскать с собой дегустатора? — Спаситель, я бессмертен, — прищурился Мидей. — Прежде чем соваться в чужой город, следовало бы хоть немного набраться информации. — А. Теперь понятно, почему ты от меня не заразился, — кивнул Фаенон. Он наконец смог взять вилку и попробовать мясо. — И сколько ты уже живешь? — Не дольше тебя, — усмехнулся Мидей.        Следующий вопрос Фаенон задать не смог. На глаза навернулись слезы. Дыхание перехватило. Во рту стало так горячо, что даже больно, отчего Фаенон закашлялся и принялся обмахиваться рукой. А ведь принц даже бровью не повел, когда попробовал это мясо. Туда будто целую банку перца засунули и готовили в жерле вулкана.        Фаенон бы не удивился, если б увидел вместо плиты на кухне кузничные меха. Он даже не сразу услышал, как Мидей смеялся над его реакцией. Парнишка за стойкой тоже едва сдерживал улыбку. Будто знал, как неместные реагировали на кремносскую кухню. — Острое разгоняет обмен веществ и позволяет усваиваться пище лучше, — пояснил Мидей, переводя взгляд с Фаенона на парнишку. — Давай мясо без перца, молоко и легкий бульон. — Сделаем, — кивнул парнишка.        Молоко оказалось на стойке первым, и Фаенон потянулся к нему, как к живительной воде, но стакан у него из-под рук увели раньше, чем он успел его схватить. Фаенону уже было все равно, отравлено то или нет, лишь бы хоть как-то спастись от остроты; и не передать все те эмоции, что мелькнули на его лице, когда первый глоток достался принцу.        Такого сильного отчаяния Фаенон вряд ли ощущал за всю свою жизнь. Когда молоко оказалось наконец у него, весь стакан осушился до дна едва ли не залпом. — Какой ужас, — выдохнул Фаенон, отдышавшись. — Как вы вообще это едите? — С детства приучаемся, — улыбнулся Мидей. — Говорят, что перец даже в молоко матери проникает. — Бедные дети… Теперь я понимаю, почему они у вас такие неугомонные.        Мидей подпер висок кулаком, смотря на раскрасневшееся лицо Фаенона. Его случившееся забавляло. У Фаенона даже глаза покраснели от остроты. Второй стакан молока оказался кстати, и Фаенон в этот раз все же смог дождаться, когда Мидей разрешит его спокойно пить. — И все же… Что ты делаешь тут? — спросил Фаенон. — Ты ведь был занят с утра. — Ищу потерявшегося гостя, — легко ответил принц, не сводя с него взгляда. — Я тебя предупреждал, что здесь может быть опасно. У тебя же шило в заднице толкает к неприятностям. Удивительно, как ты вообще дожил до этого дня. — А я тебе уже говорил, что не нужно меня так сильно опекать. Ты и без того неделю сидел со мной и сопли подтирал, — прищурился Фаенон. — Мне уже… Неловко от этого. — М, ты знаешь такое слово? — засмеялся Мидей. — Ты должен вернуться домой как минимум живым. Как максимум — здоровым. Так что не бери в голову. Любой на моем месте бы поступил так же. — Кстати, про дом. Я тут подумал… — уже тише произнес Фаенон, озираясь по сторонам. — А что если… Ну, не знаю, все же подстроить мою «смерть»? Нет меня — нет брака. — А что ты будешь делать, если кто-то из путешествующих кремносцев наткнется на тебя? — задал резонный вопрос Мидей. — Если тебя узнают, то точно убьют. Расценят как предательство. — А что ты предлагаешь? — фыркнул Фаенон. — Тебя скоро советники заставят организовывать свадьбу. — Любой из вариантов будет отвратительным. Пока ты подушки проминал, я без конца об этом размышлял. При побеге тебя найдут. При отказе заставят. При моем отказе будет переворот. — Принц прикрыл ресницы, но он не казался ни задумчивым, ни расстроенным, ни злым. Он будто… был спокойным. — Не знаю, что можно сделать. — А если… — задумался Фаенон. — Ну… — Мидей снова посмотрел на него, и Фаенон опустил глаза. — Если мы все же поженимся, но понарошку? — Фиктивный брак? — уточнил принц. — Да. Я выйду за тебя, но это будет не по-настоящему. А потом тихонечко уйду.        Мидей улыбнулся, тяжело вздохнул. Уже принесли оставшуюся еду, и Фаенон вновь воодушевился от предстоящей трапезы. Ранее заказанное мясо, уже изрядно остывшее, принц забрал себе. — Такой вариант тоже не пройдет. Выходя за меня замуж, ты перенимаешь все мои права и обязанности. Предположим, что меня все же убьют. Следующим правителем Кремноса будешь ты. А тебя не будет здесь. Представь, что тогда народ с тобой сделает. — Если выбора нет, то остается только это. А мне надо будет помереть всего-то раньше тебя, — засмеялся Фаенон, будто и правда нашел в этом решение их проблемы. — Народ что-то заподозрит, если вдруг после свадьбы ты пропадешь, — как бы невзначай сказал Мидей. — Даже если я скажу, что ты отправился к златиусам. — Ну… мы можем пропасть вместе.        Принц даже жевать перестал. Фаенон только потом понял, что именно он выдал. Он нервно улыбнулся, отвел взгляд. — Я имею в виду, что вместе пойдем к златиусам, и как бы, я там задержусь, а ты вернешься обратно. А дела златиусов кремносцев не должны беспокоить, — попытался выкрутиться Фаенон. — Иногда я могу появляться в Кремносе. — Ты понимаешь, что если ты вступишь в брак здесь, то больше ни с кем отношения заводить не сможешь? — уточнил Мидей. — Будешь обречен на одиночество. — Слушай, если ты думаешь, что я жертвую собой, то ошибаешься. Тебе бы о себе подумать и о своей династии, — отмахнулся Фаенон. — Со мной ничего плохого не случится, если я откажусь от отношений. Как-то же жил до этого. — Будь я даже в два раза строже, чем являюсь сейчас, такого бы я сделать не позволил, — сказал Мидей, явно напрягаясь. — Будем еще думать. А свадьбу я отсрочу. — Да некуда уже дальше думать, — возмутился Фаенон. — Соглашайся. Все получится. — Нет, — фыркнул Мидей. — Доедай и пойдем. И так уже здесь задержались.        Фаенон отодвинул от себя тарелки, полез в свои карманы, но… даже одной монетки не нашел. Он как-то позабыл переложить деньги в эту одежду, и теперь чувствовал себя ужасно. Мидей же, даже не глядя, выудил свой кошель, оставил на столе несколько монет, даже не сказав об умственных способностях своего гостя, и направился к выходу. Мысленно Фаенон записал это в личный долг.        Ему было неловко и за расходы на одежду, и на питание, и на лекарства. Мидей тратился на него явно не из государственной казны, а из своих личных накоплений. И Фаенон ловил себя на том, что ему даже не хватало храбрости поблагодарить принца за такие траты. А тот и не просил.       Отчего Фаенону уже становилось паршиво.