Сердце принца

      Тепло растекалось по всему телу. Отчего-то болели ноги и руки. Чуть кружилась голова. Фаенон попытался подвигать пальцами, и те слушались неохотно. Будто в суставах что-то мешало. Становилось все теплее… — Мидей… — выдохнул Фаенон, чуть приоткрывая глаза.        Он нашел себя в чужих объятиях. Его лоб касался виска принца, руки будто сами собой обхватили мускулистое тело во сне. Фаенону было бы хорошо хоть немного засмущаться. Но он отчего-то решил коснуться пальцами светлых волос, что были в беспорядке. — Что такое? — тихо спросил принц, чуть отстраняясь от прикосновений. — Ты как печка, — улыбнулся Фаенон. — Горячий? — уточнил Мидей, и Фаенон коротко кивнул. — Хорошо. Поспи еще. Буря не утихла. Ты всего полтора часа проспал. — Поверь, этого мне хватило, чтоб придти в себя, — заверил Фаенон. Он снова пропустил чужие волосы меж пальцев, мягко распутывая появившиеся небольшие колтуны, а после прижал ладонь к чужой щеке. — Я совсем плох был, да? — Ничего не соображал и хотел спать, — улыбнулся Мидей. — Мало отличался от своего обычного состояния. — Да иди ты… — в смешке выругался Фаенон.        Принц накрыл его ладонь своей, прикрыл ресницы. До ушей донесся вой бури. Фаенон осмотрелся. Фонарь уже успели сменить на тот, который принес он. Женщины отдали свой плед и переговаривались меж собой в отдаленном уголке чуть прогревшейся пещеры. Мужчины спали, навалившись друг на друга. Мягкая широкая ткань обнимала почти все тело Фаенона, где к нему не мог прижаться принц. — Ты хотел начать ругаться? — припомнил Фаенон. — До сих пор хочу, — сказал Мидей будто бы беззлобно. — Я тебе говорил оставаться дома. Ты же ослушался и поперся невесть куда по метели. Чуть себе все конечности не отморозил. — Пока не звучит, как ругательства, — мягко засмеялся Фаенон. — Просто отчитываешь. — Мне накричать на тебя? — выгнул бровь Мидей. — Просто я… волновался за тебя, — признался Фаенон, отводя взгляд. — Ты ведь вообще без ничего ушел и пропал. — Ты же знаешь, что я бессмертен. Ничего бы не случилось, — ответил принц, оглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони Фаенона. Он отметил, что кожа потрескалась и теперь немного сшелушивалась. Но рука была уже обычной температуры. — А если бы я вернулся, а ты еще был в горах? — Но ты был холодным, когда мы встретились, — чуть нахмурился Фаенон, припоминая происходившее. — Ты ведь… тоже замерзал. — Нет. Я был таким же, как и всегда. Это ты пальцев уже не чувствовал. — Оу…        Теперь Фаенону все же стало неловко. Он уткнулся лицом в шею Мидея, чтобы не показывать, насколько он покраснел. Принц утробно рассмеялся, сместил ладонь со своей щеки обратно на грудь, не переставая накрывать ее своей поверх. — Извини. Я не хотел доставлять неприятности, — прошептал Фаенон. — Если ты не доставишь неприятности, это уже будешь не ты, — легко сказал Мидей. — Но могу и утешить тебя. Ты помог обогреться тем, кто все же замерз. Принес заправленную лампу. И даже пещеру нашел в темноте. — Мгм, продолжай хвалить меня, — засмеялся Фаенон. — Смотри, еще можно добавить, что ты не заскучал тут. Я тебе сразу же занятие нашел. — Отогревать твои окоченевшие руки и ноги — хорошее занятие, да. Совсем не скучно, — закатил глаза принц. — У тебя ноги не болят? — Почти не болят. И не волнуйся. Я их чувствую. — Хорошо. Иначе бы мы их отрезали и оставили тут.        Фаенон засмеялся громче, отстранился, чтоб заглянуть в чужие глаза. В редком свете единственного фонаря они казались темнее. Он не хотел проводить никаких банальных аналогий — о том, как они переливались, были цвета настоявшегося меда и так далее. Ему хватало и того, что зрачки были чуть шире обычного. И только от этого дышать становилось тяжелее.        Смех затих. Мидей приблизился, прикрыл ресницы. По телу Фаенона пробежалась легкая дрожь. Сердце застучало быстрее. Принц прижался своим лбом ко лбу Фаенона, и тот прерывисто вздохнул. — Тебе снова холодно? — спросил Мидей, не упустив чужую реакцию. — Нет. Совсем нет. — Мгм. Засыпай.        Даже если Фаенон и говорил, что чувствовал себя хорошо, сознание все равно начало ускользать. Дыхание Мидея было горячим, как и тело. Небольшой холод уже совсем не волновал. Фаенон бы вообще не хотел из этих объятий выбираться никогда.        Ему казалось, что он просто закрыл ненадолго глаза. А когда открыл, уже не было никакой бури. Мидей все еще держал его, тихо переговариваясь со спасенными кремносцами. Те сидели совсем рядом, обговаривая план. — Сам идти сможет? — различил он незнакомый мужской голос. — Парнишка отморозил себе ноги. Какое «идти»? — возмутилась та женщина, что гадала Фаенону по ладони. — Ему вообще сейчас на ноги опираться нельзя. — Мой племянник и не с таким с гор выбирался. И ничего, скачет по округе дальше, — проворчал тот самый голос. — Даже если Спаситель идти не сможет, вас это волновать не должно, — строго сказал Мидей, и кончикам пальцев Фаенона стало щекотно от вибраций, исходивших из чужой груди. — Ваша задача — решить, кто пойдет первым, а кто последним. Те, кто в середине, должны прислушиваться к окружению. В любой момент снова может сойти лавина. — Если Кефал обогнул нас, то там будет темно. И мы не знаем, сколько мы здесь уже сидим, — заметил другой мужчина.        Люди начали активнее переговариваться друг с другом, вспоминая направление к каструму Кремносу. Вдруг Фаенон ощутил, как горячее дыхание опалило его ухо. — Подслушиваешь? — прошептал принц. — А вы тут секретничаете? — тоже шепотом спросил Фаенон. — Сделаю вид, что очень крепко сплю, раз на то пошло. — Не нужно. Сейчас обуем тебя. Мы скоро выходим. — А сам я обуться не смогу? — удивился Фаенон. — Отдай такую ответственную работу кому-нибудь, кто еще в состоянии соображать. — Мидей. Я смогу пойти сам. — Оставь геройство для подходящих ситуаций. Я не сломаюсь, если донесу тебя до дома. Главное, чтоб у тебя все конечности на месте остались.        Фаенон чуть заерзал, ища более удобное для себя положение. Он как-то даже не задумался, что у Мидея могло все тело затечь, и такие телодвижения доставляли мало комфорта. Тем не менее, ему позволяли так себя вести. — Собираемся и выходим! — громко сказал принц, обрывая чужие разговоры. — Мы можем тут сидеть вечно, пока голод нас не сморит. Так давайте не ждать этого момента.        Осторожно, но очень быстро Мидей смог его обуть, а после, будто ему это ничего не стоило, сначала помог встать Фаенону на ноги. Он повернулся к Фаенону спиной, и долго гадать не пришлось, что нужно было сделать. Фаенон обхватил обеими руками его шею, и затем последовал резкий рывок. — Держись крепче, — серьезно сказал Мидей. Будто это не он придерживал Фаенона под бедра и тратил больше сил. — Если перестанешь чувствовать ноги, то не молчи. — Понял. — А. Подождите, — спохватилась низкорослая мускулистая женщина. — Накидка. Лучше прикрыть спину Спасителя от холодного ветра.        Она подошла ближе к тому мужчине, что больше остальных выглядел замерзшим, а теперь был разомлевшим от тепла, требовательно протянула руку. С неохотой мужчина снял с себя накидку и отдал женщине. — Не обломишься. Уже румяный весь, а все греешься, — фыркнула она.        Фаенон не знал, смеяться ему или же сочувствовать бедолаге. Тепло обняло его плечи.        Меньше всего Фаенон ожидал того, что Мидей высвободит одну свою руку и протянет ее вперед. Послышался протяжный скрежет. Фаенон во все глаза смотрел за тем, как из земли в одно мгновение появились десятки кристаллов — один крупнее другого — и раздробили снежный завал на куски, распадаясь затем самостоятельно в пыль.        За пещерой было тихо… Будто весь мир замер. С неба падали редкие колючие снежинки. И это небо… Было темным.

***

       От ванны поднимался густой пар. Лекарь, ушедший часом ранее, сказал, что все будет в порядке. Фаенон пострадал не так сильно, как мог, и за пару дней все должно было пройти. Мидей даже удивился такому прогнозу, зная, что людям обычно требовались недели на восстановление, но перечить профессионалу не стал.        Фаенон запустил ладонь в горячую воду, и та словно совсем не обжигала. Принц все время находился рядом. Фаенон снова сравнивал его с наседкой. — Все нормально? — спросил Мидей. — Можем сделать попрохладнее. — А, нет, все отлично, — заверил его Фаенон. — Я тут быстро управлюсь. Можешь идти отдыхать.        Принц выгнул одну бровь, а после тяжело вздохнул. Фаенон сидел на краю большой ванны, не касаясь пола ногами. Он даже еще не полностью разделся. — Ты стесняешься меня? — серьезно произнес принц. — Мидей, — вздохнул Фаенон. — Я не беспомощный. Все в порядке. Не забывай, что я златиус и все мне по плечу. — Ты вспоминаешь о своем положении только тогда, когда самому тебе это выгодно, — прищурился Мидей. — И это не тот случай. Если тебе стыдно, я могу глаза закрыть.        Фаенон не знал, куда ему деваться. Его одного оставлять точно не собирались. Он потянул за свою одежду, сдаваясь, и Мидей помог ему раздеться. Осторожно принц перехватил его, чтобы уложить в горячую воду, и Фаенон зашипел. Потрескавшаяся кожа отдала по всему телу болью. — Вот теперь я могу тебя ненадолго оставить, — сказал принц, убирая руки. — Если что-то понадобится, то позовешь.        Хотелось кивнуть и наконец расслабиться. Но стоило только Фаенону потянуться к мылу, как то сразу же затекло в трещинки на коже. Фаенон поморщился, резко убирая руку. — Извини. Мне придется тебя попросить помочь, — неловко засмеялся Фаенон. — Просто положи мне мыло в ладонь, а дальше я сам. — Ты — просто катастрофа, — беззлобно проворчал Мидей. — Сиди спокойно.        Горячая вода обволакивала все тело. Мыльная пена скользила по коже. Сначала по одной руке от кисти до плеча. Потом по другой. Принц огибал все трещинки, не давил на суставы. Фаенон рассматривал его.        Чуть нахмуренные брови, сухие достаточно полные губы, густые ресницы. Они всегда были настолько густыми, или только теперь в свете ванной комнаты такими казались? Волосы Мидея к концам становились алыми, но теперь Фаенон понимал, что они были не выкрашены в такой цвет, а сами алели. Потому что невозможно было такое сотворить руками. Его татуировки не выглядели старыми. Не было похоже на то, что их вводили под кожу. Будто… кожа и сама была такой.        Вода потекла по макушке Фаенона, и тот забыл зажмуриться. Но ни капельки на лицо не упало. Щеки запекло. От каждого движения у Мидея под кожей перекатывались мышцы, и хоть пальцы и казались сильными и крепкими, совершенно безжалостными, они слишком аккуратно распределяли мыльную пену по волосам. — Ты прожигаешь во мне дыру, Спаситель, — сказал Мидей, не отвлекаясь от своего дела. — Не помню, чтоб мне запрещали смотреть на тебя, — пожал плечами Фаенон. — Ты что, против? — Выспался, и решил подействовать мне на нервы? — прищурился Мидей.        Фаенон все же отвел взгляд. В груди неприятно затянуло. Будто… ему не давали чего-то, чего он давно хотел. Вода снова потекла по макушке, смывая пену. Не Фаенону, конечно, следовало жаловаться. Принц уделял ему очень много внимания. Он долгие часы согревал его, нес до крепости, а теперь мыл, даже не причиняя боли. Большего требовать нельзя было. Но… — О, титаны, что с твоим лицом? — спросил Мидей, поворачивая голову Фаенона к себе, обхватив пальцами подбородок. — С ним что-то не так? — удивился Фаенон. — Да. Выглядишь так, будто тебе больно. Где-то жжет? Давай сменим воду, эта слишком мыльная. Затекает в трещины? — А. Я просто задумался. Не обращай внимания. С водой все в порядке.        Конечно, Мидей ему не поверил. Еще несколько минут Фаенон провел в горячей ванне, пока принц не потянулся к полотенцу. В ногах отдало болью, когда Фаенон попытался встать. Его тут же подхватили на руки, закутав в полотенце.        Вскоре Фаенон оказался в кровати. И как назло, Мидей все не уходил. Он сел возле кровати, и даже не в кресло, а прямо на пол. На колени. Фаенон не знал, куда ему самому уже деваться. Он при всем желании сбежать бы не смог. — Мидей, я… — Не беспомощный, — продолжил принц. — Напомни мне, какие лекарства куда применять.        Фаенон закрыл лицо руками. Щеки горели настолько, что было невыносимо. Мидей, не дождавшись ответа, сам потянулся к ближайшей баночке и вчитался в название. Холодная мазь коснулась кожи, и Фаенон вздрогнул. Неприятно защипало. — Так, нет, все, Мидей, я сам справлюсь. Не нужно меня пытаться вылечить. Я сейчас умру от смущения, остановись, — возмущенно сказал Фаенон, выхватывая баночку из чужих рук. — Давай, спокойной ночи, сладких снов, да приснятся тебе облака и так далее. — В чем твоя проблема? — прищурился Мидей. — Если тебе отвратительны мои прикосновения, то говори об этом прямо, а не замалчивай. — Да нет же! — неожиданно громко произнес Фаенон. — Я просто не могу принять от тебя столько помощи! Ты местный правитель, будущий царь и все такое, и сидишь возле моей кровати и пытаешься исправить очередную мою оплошность! Да еще и с таким лицом, будто это самая важная для тебя задача! — А что, мне оставить тебя в покое?! — закипел Мидей. Он даже в таком положении выглядел теперь угрожающим. — Ты же в итоге забудешь вообще себя обработать! — Ты считаешь меня за идиота?! — нахмурился Фаенон. — А за кого мне тебя еще считать, если ты в метель пошел в горы, только недавно переболев?! — Мидей будто только распалялся. Зрачки в его загоревшихся глазах сузились. И Фаенон не ошибся. Они и впрямь были такие же, как у кошек. — Каждый день происходит что-то, из чего тебя потом приходится за уши вытаскивать! Ты просто не можешь не находить приключений на свою задницу! Спаситель, ты не всесильный, не полубог, и даже не обычный человек! Ты — катастрофа без преувеличения! — Так если я такая катастрофа, то какого хрена ты со мной возишься?! — всплеснул руками Фаенон, уже не зная, как защищаться. Мидей был прав во всем. — Я стараюсь! Я хочу быть полезным! Но что бы я ни делал, заканчивается какой-то ересью! Хорошо тебе говорить, когда у тебя всегда было то, чего ты хотел! Тебе даже стараться не приходилось, чтобы стать таким, каким ты являешься сейчас! — Ты думаешь, что я и правда имел все, что хотел?! Меня выбросили отсюда в Реку Душ, когда я даже ходить еще не мог, и каждый день я вынужден был умирать и воскресать по несколько раз просто чтобы иметь возможность сделать хотя бы вдох!        Тишина стала звенящей. Фаенон закусил щеки едва ли не до крови. Мидей часто дышал. Он понимал, что сказал лишнего, что вообще не хотел произносить ни при Фаеноне, ни при ком-либо другом. Только кремносцы помнили эту историю и передавали друг другу в сплетнях. И Мидей хотел бы стереть вообще эту часть из своей жизни. — Мидей… — позвал Фаенон. — Заткнись.        Фаенон обнял его лицо ладонями, и Мидей тут же попытался отстраниться, но хватка оказалась крепкой. — Я… — вздохнул Мидей, прикрыв глаза. — Забудь. Это неважно. — Нет, важно, — возразил Фаенон, гладя его щеки большими пальцами. — Извини меня. — Я не мешаю тебе творить все это, потому что это часть тебя. Часть твоего пути, Спаситель, — признался Мидей, не открывая глаз. — Обмороженные руки, болезни, растянутые мышцы, любые синяки и порезы. Без них ты сильнее не станешь. — Но и без тебя тоже не стану, — мягко сказал Фаенон. — Ты очень помогаешь мне. И твой дом тоже помогает.        Он еще раз провел пальцами по щекам, и Мидей все же открыл глаза. Фаенон улыбнулся ему, прижался своим лбом к его лбу, как делал Мидей в пещере. — Мне ничего не стоит просто позаботиться о тебе, пока ты проходишь этот путь, — прошептал принц. — Если хочешь стать героем, защитить близких и быть сильнее всех остальных, то не мешай мне помогать. И однажды мы наконец сойдемся в равной битве. — Мгм. Плечом к плечу, если только. На другое я не согласен, — в тон ему ответил Фаенон.        Вдруг стало щекотно. Мидей притирался своим носом к носу Фаенона, и улыбка того стала шире. Хотелось раствориться в этом ощущении. Податься еще ближе... Сделать что-то, чего не хватало... — Мидеймос, — позвал шепотом Фаенон. — Что? — спросил Мидей.        Сердце защемило. Фаенон чуть наклонил голову, заглянул в яркие глаза с расширенными зрачками. Принц смотрел… так, что становилось очень-очень тепло. Невыносимо. Фаенон хотел лишь... — Ничего. Спасибо тебе.        Мидей кивнул, сделал глубокий вдох, все же увеличивая меж ними расстояние.        Они вернулись к лекарствам, но теперь Фаенон не сопротивлялся. Чужие горячие пальцы наносили холодные мази. Кожа становилась мягче, и трещинки будто пропадали.        И, когда все закончилось… Фаенон с отчего-то тяжелым чувством в груди попрощался с принцем, уходящим в свои покои.