Сердце принца

      Мидей устало потер свою шею. Он бы никогда не сказал никому, что проведенная в горах ночь вымотала его, и тело, даже с дикой регенерацией, все равно поднывало. Он уже успел позабыть это чувство. Приведя себя в порядок, наследный принц облачился в повседневные одежды и направился проведывать Фаенона. Но того в покоях не оказалось.        Кухня тоже была пуста. Повара подтвердили, что Фаенон мимо не проходил. Мидей всерьез обеспокоился его пропажей. В конце концов, Фаенон все еще должен был долечиваться, и если он сбежал тренироваться, то это было проблемой.        Наведался принц и в тот спортивный зал, куда до этого ни разу не заглядывал, но знал, что Фаенон ходил именно туда. Мужчина с пышным хвостом и шрамом на лбу развел руками.        Отчего-то Мидей теперь занервничал. Не мог же Фаенон просто так испариться? Ему было просто некуда идти. На рынке его не видели, в заведениях, куда они заходили посидеть, тоже, пустыми были стены и зал в замке. Принц не хотел думать о чем-то плохом. Он так озадачился, что сам забыл и поесть, и потренироваться. Впервые он ощущал такое противное чувство.        Советники при виде Мидея воодушевились и снова начали говорить о свадьбе, но принц отмахнулся от них и даже не поприветствовал вернувшегося из непродолжительного отдыха наставника. Кратер хотел уже возмутиться такому поведению, но, заметив нахмуренные брови и нервное напряжение, оставил все нравоучения на потом.        Мидей решил проверить последнее место, где мог находится Фаенон. Он открыл дверь кабинета и замер.        Фаенон раскладывал скрижали и свитки по стопкам, тихонько напевая что-то себе под нос. Принца даже не заметили. Фаенон отвернулся, сгрузил огромную стопку на подоконник, а после потянулся к створке, чтоб ее приоткрыть и впустить в кабинет свежий воздух. С неба лился яркий свет, и все пылинки, что поднялись от документов, тут же пришли в движение. Ветер затрепал серебряные пряди, и теперь Фаенон обернулся. — Мидей, закрой дверь, бумаги разлетятся, — улыбнулся Фаенон.       Большего Мидею и не требовалось. Он прикрыл дверь, как его и просили, прижался к ней спиной. Волнение тут же отступило. Он не понимал, что с ним происходило. Но теперь… — Ты что, ни свет ни заря пошел документы перебирать? — спросил Мидей. — Да тут же немного оставалось. Смотри, я все доделал. Теперь можешь спихивать эту работу на кого-нибудь другого и нанимать нового казначея, — буднично говорил Фаенон. — Это доходы, это расходы, это перепись из твоей сокровищницы, а это… — он указывал на каждую стопку, явно гордясь проделанной работой.        …теперь Мидей не хотел оставлять тот… трепет? Да, наверно, трепет, как это называли люди. Трепет, который появлялся при виде Фаенона. Пусть от него часто у принца начинала побаливать голова, пусть он был хаосом во плоти, пусть еще плохо сражался, но… Мидей отчего-то тонул в нем. Всего одной бури хватило, чтобы расставить все по своим местам. — А еще сегодня приходили работники из шахт. Они сказали, что запасы почти пополнены, я ответил, что передам. Кузни работают на полную, но я — извини, решил без тебя, — распорядился, чтобы открытые кузни пока не приступали к ковке из-за низких температур. Качество металла может пострадать.        Мидей наконец нашел силы подойти ближе. Фаенон поднял на него взгляд, весело заглянул в глаза. Осторожно принц перехватил его руку, чтобы рассмотреть, зажили ли они достаточно, чтобы Фаенон их так напрягал. Но следов обморожения уже не было. Только кожа сшелушивалась, да редкие трещинки проступали. Все равно поразительно, что за одну ночь проблема почти исчезла. — Молодец, — мягко сказал Мидей, но Фаенон отнял свою руку, чтобы перехватить следующий сверток со свитками. Тепло его пальцев быстро исчезало с ладони принца. Так ему казалось. — А вот это — вся ненужная документация. Ну, траты на таверны, одежду для царской семьи и тому подобное, — продолжал Фаенон. — Не знаю, куда деть, так что сам решай. Можем этим камин топить. — Хорошо. Если хочешь, бросим в топку, — согласился Мидей. — Ты сегодня какой-то сам не свой. Не заболел? — весело поинтересовался Фаенон. — Иди сюда, дай проверю.        Мидей послушно склонил голову к чужим губам, и Фаенон прижался ко лбу всего на несколько мгновений, чтобы сразу же отстраниться. — М, нет, все в порядке. Значит, великий и ужасный Мидеймос просто не выспался? — Ты уверен, что температуры нет? — утробно засмеялся Мидей. — Кажется, я горячий. — Да ты всегда горячий, — отмахнулся Фаенон. — Но нет, сейчас ты такой же, как и обычно. Слушай… А если ты заболеешь, ты вообще как кипяток будешь? — Однажды я выделю день и расскажу тебе обо всех особенностях моего проклятого тела, — сказал принц, ловя себя на том, что настроение у него становилось все лучше. — У меня накопилось много вопросов, так что ловлю на слове. Мидей, а ты завтракал? Я сейчас готов съесть коня и маленькую химеру. — Мне записать это в твои пожелания? — Нет! Просто пойдем куда-нибудь. Так уж и быть, я оплачу тебе гранатовый сок.        Мидей кивнул. Он знал, что тех грошей, что есть у Фаенона, даже на воду не хватит, но это не было проблемой. И казалось, что у Фаенона даже не болели ноги, раз так торопливо он направлялся в их… Мидей поймал себя на мысли — у них есть любимое место. — Какой кошмар, — сказал принц себе под нос. — Что? — переспросил Фаенон, оборачиваясь к нему. — Не важно. Не споткнись на ступеньках, а то вообще под ноги не смотришь. Не хочу потом тебе еще и нос лечить. — Как всегда, очень ты заботливый, Мидеймос, — засмеялся Фаенон.

***

       Для них уже держали один и тот же столик. Хозяева предпочитали жертвовать посетителями в ожидании своих самых главных гостей. У Фаенона будто снова прорвало плотину, и он все никак не мог замолчать. Снова он начал рассказывать о своем детстве, той лучшей подруге, что смастерила ему карточку, любимой химере и прожорливом тюлене у пристани. — У меня что-то с лицом опять? — спросил Фаенон, чуть щурясь. — Гранатовый сок покрасил тебе губы и язык, — пожал плечами Мидей. — Теперь создается впечатление, что ты из меня кровь по-настоящему пьешь, а не метафорически.        Мидей уже не знал, как себя оправдывать. Фаенон закатил глаза, подпер голову рукой и пнул принца под столом, свершая свою маленькую месть. — Сок здесь мягче, чем где-либо еще. Обычно гранат отдает привкусом земли, и пить просто невозможно, — ушел в новый виток рассуждений Фаенон.        Конечно, он не был глупцом. Он замечал, что в этот день взгляды Мидея стали дольше. Он даже язвил меньше обычного, предпочитая слушать любые бредни, которые Фаенон воспроизводил. Это было даже как-то необычно. — Хочешь сегодня потренироваться со мной? — спросил Фаенон между делом. — Почему бы и нет. Если только ты уже чувствуешь себя окрепшим. — Мидеймос, ты как всегда меня недооцениваешь, — фыркнул Фаенон. — Какой-то мороз не может остановить мою жизнь насовсем. О, слушай, давай возьмем с собой еду? Тут так можно? Я бы…        Мидей тяжело вздохнул. Фаенону пора было понять, что им, в принципе, в каструме Кремносе можно было буквально все.        Но вместо зала после еды они отправились на небольшую прогулку, где Фаенон опять прицепился к какой-то безвкусной безделушке и пытался сторговаться… чтобы за нее заплатить. Старая крепкая женщина чуть ли не гнала его от прилавка, отчего Мидей посмеивался в сторонке. Он и сам был против того, чтобы брать что-то бесплатно, когда была проделана работа, но за тем, какую Фаенон каждый раз разыгрывал драму, было просто забавно наблюдать. — Выглядите влюбленным, Мидеймос, — сказал кто-то рядом с принцем. — Даже если и так, то это явно Вас не касается, — ответил он, не глядя в сторону говорившего. Судя по голосу, это была женщина. — Неужели? — спросила незнакомка, и Мидей, закатив глаза, все же решил повернуть к ней голову. Он привык встречать таких людей, только теперь его от взгляда пустых глаз пробрала легкая дрожь. — Мне кажется, меня это касается в первую очередь. — Мидей! — обернулся Фаенон, чтоб найти хоть какую-то поддержку, но старушка впихнула ему безделушку в руки и уже бросилась в свою лавку, заперев замки. — Ты мне…        Слова растерялись. Фаенон видел девушку в легкой белой шубе. У нее были глаза без единого намека на зрачки, золотистые волосы и множество украшений на пальцах. — Здравствуй, Фаенон из Элизии Эйдес, — кивнула девушка. — Я не могла проигнорировать твое письмо, и вот я здесь.        Все пропало. Все совсем пропало. Фаенон тяжело сглотнул слюну, перевел взгляд снова на Мидея, и тот выглядел не менее потерянным, чем Фаенон. — Госпожа Аглая? — прошептал Фаенон. — Мы думали, Вы прибудете через месяц. — Ох, да бросьте, — засмеялась она, подходя ближе к Фаенону и беря его под локоть. Кровь у Фаенона будто застыла в жилах. — Редко поступают такие просьбы. Я подговорила хранительницу бесконечных врат помочь мне добраться сюда быстрее. — Она повела Фаенона к Мидею, перехватила под локоть и его и уверенно пошла в сторону замка, будто знала дорогу. — К несчастью, ваш бедный голубь свалился прямо у подножия Охемы, но я все же смогла получить письмо. Птица в полете потеряла несколько перьев и, кажется, была очень сильно недовольна, но сейчас все в порядке.        Фаенон переглянулся с Мидеем. Не могли же они бросить Аглаю на улице. Это была слишком важная особа. Правительница Охемы, предводительница златиусов и далее по списку. Но и Фаенон, и Мидей, признавали, что им хотелось бы сбежать. — И это такая честь для меня, что правитель каструма Кремноса и его избранник пригласили меня на венчание. Я боялась, что только в Охеме остались те, кто считаются с Мнестией, — продолжала она, поднимаясь по ступенькам. — Госпожа Аглая, все не совсем… — начал Фаенон, но его не слушали.        Аглая мягко улыбалась, смотря прямо перед собой и все никак не замолкала: — Ах, и такие красивые слова… Брак, начертанный самой судьбой, которой невозможно сопротивляться. — Госпожа Аглая… — позвал Фаенон, краснея от неловкости. — И заблудшие сердца, нашедшие друг друга, — продолжала она. — Вы, верно, голодны с дороги? — перебил ее Мидей, и Фаенон не знал, как его благодарить. — От бокала местного вина не откажусь, — согласилась Аглая. — За вином и поговорим. Верно, дорогой Фаенон? — перевела на него взгляд она. — Да, конечно, — тихо ответил Фаенон.

***

       Вероятно, эта ситуация была самой неловкой в жизни что Мидея, что Фаенона. В слишком большой столовой тишина была гнетущей. Шубу у Аглаи забрали работники, пообещав очистить от налетевшего снега и оставшихся капель воды после него, и теперь она сидела в своем излюбленном платье. Она покачивала вино в кубке и будто глядела на Мидея с Фаеноном своими слепыми глазами. — Госпожа Аглая, — начал Фаенон, привлекая ее внимание к себе. — Все немного не так, как Вы думаете. Понимаете, мы венчаемся, но… — Но? — улыбнулась она. — Я не вижу никаких проблем и никаких препятствий. — Мы сомневаемся, что Мнестия благословит этот союз, — прямо сказал Мидей, раскидываясь на своем месте, чтоб снять напряжение с мышц.        Аглая теперь посмотрела на него, выгнула одну бровь, будто слова Мидея ее немного раздражали. — Я есть Мнестия, Мидеймос. Мне решать, кого благословлять, а кого нет. Повторяю: я не вижу никаких проблем. — Звучит иронично, — фыркнул Мидей, и Фаенон жалел, что сидел достаточно далеко от него, чтобы дотянуться и пнуть за язвительную фразу. — Нет ничего, что по иронии превзошло бы ваши трепыхания, — легко сказала Аглая, касаясь губами кубка с вином. — Пусть я и не вижу, но я не слепее вас буду. — Хорошо. Ладно. Госпожа Аглая, у нас буквально не осталось времени, и венчание должно быть в ближайшие дни, — сказал Фаенон, сдавшись. Мидей закатил глаза. Он вообще восторга никакого не выказывал. — У нас ничего не готово. — Да? — наигранно удивилась она. — Мне казалось, что советники Мидеймоса уже все подготовили. Осталось только развесить украшения, а это занимает не более одного дня. — У нас даже нет нарядов, — возразил Фаенон. — Мгм, — улыбнулась Аглая. — Тех, что прямо сейчас шьются по указу тех же советников?        Фаенон вновь переглянулся с Мидеем. Они, однако, вообще о происходящем не знали. Видимо, за их спинами в крепости происходило нечто по-настоящему интересное. — Как мы можем венчаться, если мы не… — заговорил Фаенон, но Мидей приподнял брови в вопросе. Фаенон тут же замолчал.        Он не смог больше выносить чужого взгляда и отвернулся. И закончить фразу он тоже не мог. От одной мысли о ней у него пересыхало в горле. Может… Потому что он не хотел, чтобы это оказалось правдой? — Отдайте сегодня распоряжение, и завтра уже все подготовят как раз к вечеру, — развела руками Аглая, когда ее кубок опустел. — Фаенон. Не могли бы Вы меня сопроводить до моих покоев? Их уже должны были привести в порядок. — Да, пожалуйста.        Он подал ей руку, и она со всей своей элегантностью поднялась с места. Фаенону не хотелось оставлять Мидея, и он даже понятия не имел, куда там Аглая собиралась идти, но вел ее все же не он, а она его.        Тишина повисла меж ними. Он вообще не понимал, как он мог так оплошать. Ведь весь путь до Охемы занимал много времени, а при городе оказались хранительницы врат… Он корил себя за то, что не узнал обо всем заранее. Если так, то уже завтра вечером он окажется многим обязан Кремносу. И многим обязан Мидею. Тот ведь совсем не этого хотел. Мидей хотел избежать свадьбы. Хотел заниматься Кремносом. — Громко думаешь. Мы же можем перейти на «ты»? — мягко проговорила Аглая. — Конечно. Аглая, а Вы… Ты и правда редко отвечаешь на приглашения? — спросил он, останавливаясь вместе с Аглаей у нужных покоев. — Я не могла не ответить на зов сразу двух златиусов, — честно сказала она, открывая дверь. — И можешь не скрываться. Я знаю кто ты. — Откуда? — Его голос был тише, чем обычно. О том, что он златиус, знал только Мидей, не считая родителей и Кирены. — Трибиос, наша хранительница врат, предсказала появление всех златиусов. Не волнуйся. Я не потяну тебя отсюда в Охему. Пока у нас отсутствует надобность. С черным течением мы справляемся самостоятельно. Ваша же задача — не потерять Кремнос. — Ты о многом осведомлена, — заметил Фаенон. — Как я уже сказала, я не вижу, но я не слепа, — засмеялась Аглая. Она прошла дальше, нашла кровать и села на краешек. — Отбрось все свои волнения, Фаенон из Элизии Эйдес. Все будет хорошо. — Хотелось бы верить. — И мой тебе совет, — продолжила она. — Попрощайся на сегодня с Мидеймосом. Дай себе время подумать до завтра.        Фаенон оставил ее. Она явилась совсем без вещей, будто не собиралась надолго задерживаться.        Голову теперь заполонили беспорядочные мысли. И Фаенон решил хотя бы уведомить Мидея о том, что тренировка отменяется. И, скорее всего, дел на их плечи наваливалось слишком много. — Какой кошмар… — прошептал Фаенон, тяжко вздыхая.