10. Не по-настоящему.
29 июля 2025 г., 18:45
— Не думал, что такой тугодум как ты, все же возьмет себя в руки, — посмеивался наставник Кратер, оглядывая Мидея. — Только сделай лицо попроще. Ты будто от боли в животе мучаешься.
Мидей смотрел в серебряное зеркало. Традиционный свадебный наряд, к его ужасу, ему шел. Золото переливалось на его теле, украшения поблескивали при движениях. Он представлял, как мог выглядеть Фаенон. Наверняка, тоже очень статно и красиво. Только… Фаенону вряд ли пошло бы кремносское золото. И, наверняка, он был недовольным с утра.
Уже близился вечер. Улицы до отвратительного быстро украсили, да и народ воодушевился — все же, они ждали этого дня. Не ждали только виновники.
— Мидеймос! — позвал Кратер. — Да натяни хоть какую-нибудь улыбку на лицо! У тебя меж бровей скоро не морщина будет, а целая впадина! — Он пихнул Мидея в бок и встал рядом с ним, смотря в то же зеркало. — Ну! Погляди, какой мужчина!
— Я думаю, что поступаю неправильно, — сказал Мидей, разглядывая множество колец на своих пальцах. Будто на него все фамильные драгоценности разом натянуть решили. — Это несправедливо, что нас будет венчать Аглая.
— Что за бред выливается из твоего рта, Мидеймос? Этот парнишка честно победил в состязании, и даже тебя уложить смог, пусть это и твоя вина. — Кратер прищурился, скрестил руки на груди. — Если сама Аглая согласилась, то не вижу поводов распускать сопли. Или… Ты не чтишь традиции своего же народа, Мидеймос?
Смог бы Мидей признаться, что ему это все не нужно было? Ладно, он попал впросак, будучи родом из каструма Кремноса. По отношению к Фаенону это было совершенно нечестно. Он заслуживал большего, чем быть привязанным к крепости, когда хотел набираться опыта и путешествовать.
— Твоя мать озвучила свою последнюю волю. Представь, что ее прах не может упокоиться, потому что ее сын решил порасчувствоваться прям перед свадьбой. Позор какой, — продолжал ворчать Кратер. — О своем женихе подумай. Захочет он видеть твою кислую мину? Да по тебе и так понятно, что ты его не любишь. Но что поделать, если судьба так повернулась?
Мидей отвернулся от зеркала, глянул в окно.
Людям на улице было веселее, чем ему самому.
***
— Ну вот, красавец какой, — щебетала та портниха, что шила Фаенону повседневные одежды. — И правда хорош, — кивнула Аглая. — Тебе удивительно идут местные наряды. Будто твое место изначально и было тут. Фаенон не хотел ее разочаровывать и говорить, что под него наряды перешивали, и от местного только фасоны оставались. Он себя в зеркале не видел — ему отчего-то не давали посмотреться. Но он замечал голубые вставки на одежде и мог понять, что металлы на его теле были драгоценными. — Без помощи госпожи Аглаи мы б такое не сотворили, — засмеялась портниха. — Знаменитая Швея из Охемы знает толк в красоте. Не хотите ли немного своего опыта передать нам? Готовы заплатить, вот честно. — Аглая, ты тоже над этим работала? — удивился Фаенон. — А как же. Пара стяжек тут, немного ткани тут, — отмахнулась Аглая. — И вот Фаенон из Элизии Эйдес готов идти к алтарю к своему будущему супругу. Фаенон прикусил нижнюю губу, отвел взгляд. Он надеялся, что Мидей не натворит глупостей в ответственный момент. У них впереди было еще много волокиты с тем, чтобы Фаенон мог уйти, но… Только вот… Фаенон понял, что уходить он уже никуда и не хотел. Ему нравились кремносцы. Нравилась местная еда. И черт бы с этими путешествиями и разными наставниками. Ему хватало и того, что было. — Так, давай-ка успокоимся, — мягко сказала Аглая, обнимая его лицо ладонями. Она вынудила Фаенона смотреть на себя. — Глаза уже покраснели. Того и гляди заплачешь. Разве пристало герою плакать? — Аглая, ты просто не понимаешь, — едва ли не бессильно сказал Фаенон, но Аглая провела пальцами по его щекам, не давая договорить. — Я все понимаю. Фаенон. Ты настолько не хочешь венчаться? — Что? — встрепенулась портниха. — Господин Спаситель! Да Вы чего же! Кончайте сомневаться! Мидеймос — лучший мужчина на Амфореусе! Все вокруг только локти кусают от того, что такой завидный жених Вам достался! — Портниха подошла ближе, обняла Фаенона за плечи, отчего Аглая его отпустила. Едва кости не хрустнули. — Да и сам каков! Девки молодые вслед Вам смотрят, да парни по ночам грезят! Того и гляди, дым скоро с домов повалит. — Титаны, хватит, — засмеялся Фаенон. — Да Вы просто не видите, как наследный принц дорожит Вами! Уж по всему Кремносу слушок прошел о той лавине, где вас засыпало! Мидеймос даже с места не шелохнулся, держа Вас на руках, сам не спал, все за дыханием Вашим следил, да то в лоб, то в щеки целовал! — портниху, казалось, уже было не остановить. — А повара наши? Да они на кухню зайти не могут, когда принц там для Вас стряпает! Все работники голодают, пока кухня не освободится, да гадают, что это вы там такое делаете. А Астиоха? Та всем подряд хвастает, что вы к ней обедать заходите! Подбородком своим задранным скоро потолки соскребать будет! Фаенон все смеялся. Аглая села в то кресло, где часто находился Мидей, склонила голову набок. Портниха то ругала местных, то хвалила Фаенона и Мидея, то стряхивала невидимые пылинки с чужих плеч. А вечер становился все ближе и ближе…***
Мидей едва ли помнил, как добирался до украшенного зала в его же дворце. Работники уже явно чего-то подвыпили, повара обдувались подносами, устав от работы, стража перешептывалась и делала какие-то ставки. Специально для таких событий в замке были отдельные помещения. И Мидей даже не знал, когда устраивались последние полноценные гуляния. При его правлении — вообще ни разу, не считая той битвы на арене. — Лицо проще, Мидеймос, — напомнил Кратер, толкая принца в бок. — Иначе все подумают, что ты против свадьбы. Чувствовалась рука Аглаи. Все вокруг было так цветасто украшено, что Мидей будто находился в Охеме, а не дома. Аглая уже ждала его на высоком постаменте, обтянутом алыми коврами. Ее золотое платье, которое, видимо, она сшила прямо в Кремносе, было украшено кружевами и множеством драгоценных капелек. При каждом движении платье переливалось, привлекая внимание. Конечно, весь зал заполнился людьми в кратчайшие сроки. А те, кто не могли пройти, толпились у дверей. В горле принца встал ком от волнения. — Боишься, что не придет? — прошептала Аглая, глядя на Мидея. — Это лишь небольшая церемония. У него есть право не приходить. Я бы на его месте так и сделал. — Тем не менее, ты здесь, — засмеялась девушка. — Дай ему немного потомить тебя. — Я не осужу его, если он ушел, — вздохнул Мидей, не сводя взгляда с массивных дверей. — В конце концов, он хотел просто меня выручить. Последствия слишком разрушительны. — Не думала, что бесстрашный Мидеймос, наследный принц каструма Кремноса, сильнейший златиус на Амфореусе, будет бояться собственной свадьбы, — весело сказала Аглая. — Знаешь, почему я пришла вчера, а венчание сегодня, Мидеймос? — Потому что ты слишком занята в Охеме? — предположил Мидей. — Нет. Потому что тебе нельзя давать думать. Смотри на дверь. Гомон из людских голосов в мгновение стих. Аглая выпрямилась, мягко улыбнулась. Мидей слышал стук своего сердца. Он сомневался. Он сделал неправильный выбор. Нужно было отправить Фаенона куда подальше и заявить, что раз он не из Кремноса, то традиции соблюдать не должен. Среди всех людей… Фаенон выделялся так ярко. Мидей поджал губы, дыхание его замерло. Он совсем потерялся. Не понимал, что с ним происходило. Белое золото и кремносские одежды оказались хорошим сочетанием. Будь Мидей более банальным или же романтичным, он смело бы заявил, что Фаенон похож на звезды с неба. Или на снег. Или на драгоценные камни. Точно что-то из этого. Музыканты вдруг опомнились, и зазвучали их голоса и протяжные трели труб. Мидей их не слышал. Фаенон улыбался, старался идти твердой походкой. И вот он оказался напротив, поднявшись так же высоко, как и Мидеймос. А что делать дальше? Фаенон был в панике. Сотни людей смотрели на них, а у него все поджилки тряслись. Мидей выглядел превосходно. Его одежда не была такой же открытой, как всегда, и золото не казалось вычурным. Оно наоборот блекло на фоне самого принца. Голос Аглаи слышался будто сквозь толщу воды. Фаенон попытался заземлиться на чем-то и заглянул Мидею в глаза. Больше взгляд отвести нельзя было. Не получалось. И он не пытался. Фаенон бывал на деревенских свадьбах. Видел счастливых людей. Видел большие застолья, хлопоты подготовки и плачущих родителей. Ох… Родители… Фаенон даже не пригласил их. А должен ли был? Это ведь… Это ведь ненастоящая свадьба? Это совсем ничего не значит для него, ведь так? — Ты все еще можешь отказаться, — вдруг зазвучал голос Мидея. Опять словно сквозь толщу воды. — Ты не должен жертвовать собой. — Мидеймос! — громко сказала Аглая. И только потом Мидей понял, что она просто зачитывала весь ритуал, а его решила таким образом заткнуть на нужном месте. — Как испокон веков… Фаенон понял, что они стояли, как истуканы. Это было даже как-то по-смешному глупо. Он взял Мидея за обе руки, и тот сжал их крепче. — Фаенон. Перед лицом самой Мнестии, я прошу дать ответ, — оповестила Аглая. Уже? Так быстро? Ему даже не дали времени подумать. Не дали ощутить, как усиливалась хватка Мидея. Увидеть чужие расширенные зрачки. Понять, что свет будто становился ярче. — Да, — сказал он. Не тихо и не громко. Но этого хватило, чтоб Мидей услышал. — Мидеймос. Перед лицом самой Мнестии, я прошу дать ответ. Фаенон смотрел на него. Смотрел и ждал, делясь теплом своих рук. Все в зале затаили дыхание, чтобы ничего не пропустить. Это ведь была ошибка? Глупая ошибка… Свадьбы можно было избежать. Можно было бы, если бы Мидей только смог. — Да, — ответил Мидей. — Да станет Мнестия свидетелем зародившегося брака! — провозгласила Аглая, всплеснув руками, и зал зашумел. — Продлится ваша любовь до скончания времен и заляжет легендой в веках! И да будет весь мир знать, что сама судьба свела Мидеймоса и Фаенона, связав их нерушимыми нитями! Скрепите же ваши узы поцелуем! Поцелуй. Фаенон совсем забыл про него. Мидей шагнул к нему чуть ближе, обеспокоенно взглянул. — Если не хочешь, мы просто сделаем вид, — прошептал Мидей. — Струсил, Мидеймос? — мягко засмеялся Фаенон, храбрясь. Он высвободил одну руку, чтоб затем запустить ее в волосы Мидея. Принц поддался легкому давлению и коснулся своими губами губ Фаенона. Так невесомо, что едва ощущалось. Фаенон нахмурил брови. Да это издевательство… Фаенон сам подался ближе, когда поцелуй почти разорвался, прихватил губы Мидея своими, и тот наконец по-настоящему ответил ему, обняв за талию. Сердце Фаенона так колотилось, что дрожью в пальцы отдавало. Это же… Это... Настоящая свадьба? Она и правда такая? Фаенон отстранился, ожидая увидеть негодующего Мидея. Из-за того, что тому пришлось с ним целоваться. Но принц мягко улыбался ему. — А вот теперь можем перейти к неофициальной части, — вздохнула Аглая. — Где у вас тут еще вина? Мидей утробно рассмеялся. Будто гора с плеч свалилась.***
— Все прошло куда лучше, чем я ожидал, — говорил Фаенон, идя рядом с Мидеем по ночному Кремносу. Праздник все не стихал. На улице все еще было холодно, и ветер вместе со снежинками задувал под одежду. Отовсюду слышались крики поздравлений, если кто-то замечал правителей. — Я удивлен, что ты решил остаться здесь, — сказал Мидей. — Почему ты не захотел искать другие варианты? — Ну… Путешествовать я могу и вместе с каструмом Кремносом. Наставник у меня и здесь хороший. Да и личный повар ничего такой, справляется со своей работой, — засмеялся Фаенон. Мидей уж хотел возмутиться, но Фаенон продолжил. — Героем я могу быть и здесь. Только ты должен обещать мне, что мы направимся к Элизии Эйдес в следующий раз. — Если ты так соскучился по своей любимой несушке, хоть сейчас крепость туда поведу, — легко сказал Мидей. — Ужас какой. Я думал, после свадьбы ты станешь менее противным, Мидеймос, — закатил глаза Фаенон. Конечно же, несерьезно. — Благодари меня, что я не стал еще хуже, чем был, — парировал Мидей. Они оба уже выпили едва ли не по бутылке вина, и именно поэтому вышли немного развеяться. Народ мог отмечать и без них. Тем более, это был чужой праздник. — А что, бывает хуже? — наигранно удивился Фаенон. — Я отказываюсь в это верить. — Спаситель, — фыркнул Мидей, перехватив Фаенона за локоть. Но тот не остановился, а вдруг шагнул ближе. — Ты нарываешься… — Да. И что ты мне сделаешь? Мидей подхватил его под талией, не давая теперь отойти и банально сбежать. Но Фаенон не дергался. Будто ожидая чего-то. Голубые глаза ярко горели, зрачки расширялись. Что делать? Чего Фаенон хотел? — Извини меня, — прошептал Фаенон. — За что в этот раз? — не понял Мидей. Фаенон слишком медленно потянулся к нему. Будто он и сам сомневался, что поступал правильно. Во время венчания ведь было совсем другое дело. Мидей встретил поцелуй на полпути, и Фаенон наконец обнял его, прерывисто вздыхая. Поцелуй стал крепче, серебряные ресницы затрепетали, и Мидей совсем растворился. Вновь и вновь теплые губы касались его собственных, и сам он не хотел отпускать. Фаенон тихо чему-то засмеялся, и от улыбки стало неудобно целоваться. Но разве это могло помешать? Ловя его губы, Мидей понимал, что точно не могло.
