Импринтинг миров (ярость феникса)

      Пойти на Нерею, было моим спонтанным желанием. То ли ощущал, что не смогу справиться, то ли разленился в последние дни настолько, что хотелось припрячь кого-нибудь к решению проблемы, не занимаясь ею самостоятельно. Рапиш к перемещению между мирами отнесся философски, не удивляясь тому, что увидел, а вот я удивился. Ребята за некоторый период времени, который мне пока был неизвестен, возвели крепость, которую окружили высокой стеной. И внутри этой крепости все дышало жизнью, что выдавало работу Елизарии. Тогда как вокруг крепости земли были изъедены саанхарским туманом.       – Неплохо вы здесь обустроились, – пожал я руку Мербену, стремительно шедшему по своим делам.       – Неплохо?! Ты издеваешься?! – зло фыркнул он. – За эти три дня, пока мы здесь, можно было четверть планеты очистить! Чего они ждут – вообще не понимаю! Мне свои проблемы решать надо, а тут еще и ваши сверху лавиной упали!       – Я обязательно спрошу у тех «них», кто задерживает очистку, – согласно кивнул я, отправившись на поиски брата и его эннэшше, оставив Рапиша во дворе, знакомиться с народом и вникать в работу. Авось, сразу поймет, чем мы занимаемся, и глубже вникнет в мои требования.       – Привет ленивцам, – улыбнулся я, найдя троицу сидящей в глубине керра, возле тренировочной площадки. – Как я вижу, у вас небольшой затык с очищением планеты?       – Привет, проходи, – Эндери махнул мне рукой, давая понять, что я здесь не лишний. – Мы думаем, как меня в эту систему ввести.       – Не понял, – я слегка удивился. – А что, уже есть возможность?       – Одна из, – буркнул Ваэл. – Видишь ли, твой юный феникс напортачил так, что мы можем только за голову хвататься.       – Вы его уже нашли? Вычислили? – удивился я.       – Да, – кивнул Рахур. – Через двадцать дней данная его ипостась столкнется с магом, из тех которых мы создали, и погибнет.       – Так, я, наверное, чего-то не понимаю, – я присел за стол и создал перед собой стакан, в который налил густую и вкусную настойку Алеса. – Какие маги?..       – Помнишь, мы помещали в капсулы тела тех, кто находился на Нерее? – я кивнул. – Так вот. Большая часть этих разумных, помещенных в капсулы, начала соприкосновение с саанхарским туманом, – Ваэл задумался. – И его уже даже нельзя назвать вирусом. Он развился, за то время, пока нас не было на планете, и вошел в симбиоз с созданными тобой энергетическими телами, создав из них расу нового вида. И сейчас на Нерее две разновидности саанхарского тумана. Сам вирус, который старается убить все живое, и протоплазменный, влившийся в энергетические матрицы.       – И что в этом плохого? – не понял я.       – Да ничего, если не брать во внимание то, что с помощью матриц заложенных в капсулы разумных, он разобрался в размножении, как таковом, и начал использовать души существ, умерших у данного мироздания, возрождая новых разумных. И на данный момент, только на Нерее уже более четырех миллиардов душ, вселенных в созданные им тела.       – То есть, наш вирус действует как хранитель мира, начав свою эволюцию? – осознал я сказанное.       – Да, – Ваэл задумчиво кивнул. – Именно так. Но есть нюанс, который не позволяет ему стать истинным хранителем. Данный вирус неразумен.       – Или же его разумная часть скрывается от нас, опасаясь, что мы попробуем его уничтожить, как и хотели сделать это ранее, – покивал я в ответ, понимая, что отыскать черную кошку в темной комнате бывает гораздо сложнее, если этой кошки там и нет. Так что, для начала надо понять, имеем ли мы данную шерстяную усатую пакость в комнате. – Честно скажу, когда закладывал смертных в капсулы и начинал поиск решения проблемы с вирусом, как-то так все и задумывал. Уверен, что и Елизария тоже была готова к такому повороту. Так что, я хотел бы узнать, что не устраивает вас.       – Когда мы закончим очистку, придется будить тех, кто в капсулах, – произнес Ваэл. И они окажутся слабее своих детей.       – Ошибаешься, – я улыбнулся. – Те, кто в капсулах, на данный момент – бессмертны, а значит, возрождались в своих детях, внуках и правнуках столько раз, сколько хотели. И магия для них не пустой звук. Я бы даже сказал, что эти разумные окажутся сильнейшими магами из тех, кто сейчас существует. Правда, есть вероятность, что саанхарский туман убьет их, так как они будут биологическими особями другого образца, что ему вряд ли нужно. Но, что должно нас беспокоить, так это можно ли открывать доступ данной расе во вселенную, или же это мироздание навсегда останется закрытым. Но для того, чтобы задумываться над этим, нам надо данное мироздание спасти. Поэтому, на повестке дня у нас не вирус, а феникс, – я сделал глоток из стакана, зажмурившись от потрясающего вкуса настоящего, неструктурированного напитка.       – Как и сказал, через двадцать дней он потеряет оболочку, и начнет искать новую. Мы знаем, где он появится, и готовы его принять... – начал рассказывать Рахур.       – Но у нас есть сомнение, стоит ли его вливать в нашу структуру, в этот цикл, – мрачно закончил Ваэл.       – Просто Мербен с чего-то взял, что эта особь нежизнеспособна, и ее не стоит трогать, а нужно подождать еще полтора года, пока не родится тот, кто нам нужен, – возмущенно произнес Эндери. – Но мы же и должны ломать этот мир под себя, так? Вот я и пытаюсь доказать своим эннэшше, что мы сможем его забрать и вырастить.       – Так, вы говорите, что двадцать дней, да? – я задумался. – А что известно? О фениксе?       – Его тело убьют, и он возродится, – буркнул Ваэл.       – Это я понял. Уже известно, где и как?       – Если бы можно было отсрочить его гибель, то он мог бы родиться, как обычный ребенок, но мы не в состоянии повлиять на его жизнь или смерть. Мербен уже пробежался по ближайшему будущему, и убедился в том, что если тот не умрет от рук мага, то как-то иначе расстанется с жизнью. Вплоть до того, что в одной из непроявленных реальностей упадет с ездового животного и свернет себе шею. Даже если в этой реальности мы будем его опекать. Короче, уничтожение данной оболочки уже прописано в реальности. Но у нас нет ни единой женщины на Нерее, у которой через данные двадцать дней начнутся роды. Так что, это будет выкидыш на поздних сроках. Конечно, с помощью Елизарии и имеющихся у нас технологий, мы сможем поддержать это тело, но в любом случае, ребенок будет очень слабым и болезненным. Так что, я все же склоняюсь к решению Мербена, подождать еще полтора года.       – А я предлагаю поступить по–моему, – вмешался Энди. – Есть вариант подкинуть ребенка одной бездетной семье магов из тех, первых, что еще в капсулах. Пара ни разу не расставалась за все время существования, что говорит о их преданности друг другу, и любви. По некоторому стечению обстоятельств, женщина уже потеряла своего ребенка, но мы можем предложить им вместо погибшего малыша – феникса. Я уже все придумал. Подкинем им ребенка, вместо потерянного, и они его вырастят.       – Вполне хороший вариант, почему бы и нет? – пожал я плечами. – Если надо, устрою им смену приоритетов. Будут считать, что это их ребенок. Или что-то не так?       – Эта семья сильна магически. К ним не пробраться таким способом, о котором говорит Энди, – попытался убедить меня Ваэл. – Да, они из первых, у них отлично сформированные магические коконы, и можно было бы попытаться внедриться, но у нас не хватит сил на простое замещение сознания, а если надавим, то просто сведем их с ума. А безумные родители для и так пострадавшего феникса никому не нужны.       – Ты сказал, что впереди двадцать дней? – переспросил я у Ваэла. – Давай сделаем так. Ты мне поможешь в моей ситуации, а я тебе помогу в вашей. Сделаю так, что эти разумные примут все, что вы захотите.       – А тебе что нужно? – поинтересовался Ваэл, переключившись на новую проблему.       – Забрать с планеты, на которой идет война, всех разумных, которые принадлежат моему будущему отряду.       – И все? – удивился Ваэл.       – И все, – согласился я. – Но просто не будет. Так что, я приглашаю тебя с собой.       – Не представляю, что может быть сложнее Нереи, – хмыкнул Ваэл, поднявшись из-за стола. – Или ты уже успел найти новую проблему?       – Скажем так, я взглянул на нее в полглаза, и понял, что не мне ее решать, – я тоже поднялся, – А с фениксом я вам обязательно помогу. Только придется позвать меня, так как время в наших мирах нелинейно.       – Ну что ж, если в это дело вмешаешься ты, то удача нам обеспечена, – расслабившись, улыбнулся Рахур, давая понять, что мы можем идти. Эндери же помахал рукой, прощаясь, и потащил исхата прочь из зала.       – Ты все продумал, или к нашей проблеме относишься наплевательски? – поинтересовался Ваэл, следуя за мной наружу.       – Скажем так, я знаю, что для этого надо делать, и сил на это у меня хватит. Так что, работу с фениксом я не считаю сложной.       – Ты забываешь, что это феникс, и что у нас в подпространственном кармане более трех сотен голодных, преобразованных демонов, – качнул головой Ваэл. – Проявление феникса в новой ипостаси стирает грань миров, давая им выход. Нам придется не только искать феникса в одном из выкидышей, но и защищать его.       – Именно поэтому мы идем сейчас помогать мне, чтобы потом были те, кто поможет вам. Я рассинхронизирую время миров, и к моменту его рождения, у вас будет отряд прекрасно обученных бойцов. Слышал, Рапиш? – подошел я к своему заместителю. – Мне нужно, чтобы твои ребята защитили любовь всей жизни моего друга.       – Если ты сделаешь то, что обещал, то мои бойцы будут защищать того, кто тебе нужен, ценой своей жизни, – подтвердил тот.       – А мы сделаем, – согласился я, и ухватив его и Ваэла за плечи, перешел по стремлению души Рапиша на едва освещенную палубу древнего десантного линкора, вдохнув спертый с малым содержанием кислорода воздух. И, первым делом, очистил и наполнил все отсеки свежим.       – Чинить и чинить, – буркнул Ваэл, просканировав корабль. – Рухлядь раритетная, не иначе.       – Ну, что было, то и взяли, – согласился я, тоже проведя сканирование, заменив вентиляционную систему на конструктивную. А заметив, что водные фильтры тоже на последнем издыхании, заменил на конструкты и их.       Ваэл, понимая, куда мы попали, кинул с десяток коробок пайков, и направился в рубку, желая поговорить с командиром данного древнего хлама.       Рапиш тоже направился в рубку, а я, оставшись в одиночестве, решил заняться судном. Конечно, оно было очень старым, изношенным и поднимать его в космос было рискованной идеей, но ребята справились, и даже успели повоевать. Так что, если все обновить и перестроить, то можно было получить очень хороший корабль. И я его хотел, несмотря на то, что ему было минимум как тысяча лет. Это я считал из данных с разума Рапиша и его капитана, осознав, что эта древность давно стояла на приколе, в музее. Повезло, что большинство узлов космических кораблей имеют износостойкость большую, чем заложена в правилах эксплуатации. И корабль было несложно подлатать, чтобы поднять в космос. Но даже отремонтированный, он был ветхой рухлядью, в которой опасно находиться. Вот, чего только стоил отказ вентиляционной системы и выход из строя водного фильтра. Как я понял, на Ланибру Рапиш спустился только для того, чтобы взять нужные детали для ремонта корабля. Но вместо того, чтобы получить нужное, он стал «смертником». Притом, даже сам не понял, что драка устроенная в кафе, куда он зашел, и убийство, которое он совершил, были подстроены теми, кто не хотел его возвращения на Валдиру.       Пропуская все полученные знания мимо, я занялся перестройкой судна, не по частям, а накатывая на него волной своей силы, сразу запустив массивные конструкты. И, когда осознал, что система перестройки работает без моего вмешательства, прошел по ментальному следу Ваэла и Рапиша, оказавшись в рубке.       Ваэл, заметив мое отстраненное состояние погружения в работу, подхватил меня под руку, и проводил к креслу пилота, усадив и всунув в руку стакан с крепким алкоголем. Я только кивнул, давая понять, что принял его заботу, и окончательно отключился от реальности, создавая из имеющейся древности новый аппарат. Таких кораблей я еще не встречал, и то, как он был сделан, и какое оружие имел на борту, мне понравилось. Поэтому я и решил получить аналоговое судно, только конструктивное.       Завершив, я выдохнул, и то, что я вернулся в реальность, заметили все трое.       – Хочешь с капитаном познакомиться? – когда я повернул голову, спросил меня Ваэл.       – Это знакомство мне нужно? – поинтересовался я.       – Туршав – хороший боец и неплохой руководитель, – улыбнулся мне Ваэл. – Думаю, у вас найдется то общее, что ты ищешь в разумных.       – Тогда он поймет, что я сейчас не готов к диалогу, – отозвался я. – Рапиш, давай, собери всех в одном зале, у кого родные находятся на планете. Я прочту их разум и пойду туда по велению душ, как шел за тобой сюда.       – И сможешь их забрать, независимо от того, где они будут?       – Именно. Всех, кого вы решили забрать, включая друзей и знакомых. Построить еще несколько казарм мне несложно. Но вы должны понимать, что никто из них из поместья, без моего согласия, не выйдет.       – Нас это не страшит, – переведя капитану мои слова, а потом его слова мне, произнес ответ Рапиш. – Мы готовы быть пленниками, если нас не будут убивать.       – Я не делаю вас пленниками, – возмущенно произнес я. – За пределами базы вам будет небезопасно.       – Через какое-то время вы сможете перебраться на Нерею, – вмешался Ваэл. – И там уже сможете делать то, что хотите.       – Но все равно, вы будете в ответе за тех, кого хотите забрать, – буркнул я. – Мои правила нарушать нельзя.       – Мы будем следовать твоим приказам, – кивнул Рапиш, и отправился собирать отряд.       – Почти все хороши, – просканировал живой контингент Ваэл. – Но есть несколько неопределившихся. Я бы их исключил.       – Я читаю ментал, если ты не забыл, – хмыкнул я. – Разберусь.       – Как скажешь, – согласился Ваэл, взяв на себя общение с капитаном, принявшим его за главного. А я и против не был. Прошел в зал, где Рапиш собрал всех, и виновато вспомнил, что ребята на корабле последнее время жили в цейтноте: дышали воздухом с малым содержанием кислорода, пили плохо очищенную воду, доедали то, что оставалось на складах, с давно истекшим сроком годности... Поэтому, решил им немного помочь, запустив полную очистку тел и оздоровление, отметив, как изменился в лучшую сторону ментальный фон.       – Приветствую всех, – с помощью ментала, осознавая, что язык Ланибры знают не все, начал я. – Думаю, Рапиш рассказал, что от вас требуется. Я готов предоставить свою базу для вашего проживания и обучения. Так же, я приму всех тех, кого вы хотите забрать с Валдиры. Для того, чтобы я знал, кто вам нужен, требуется подумать о тех, кто остался на планете. Рапиш, объясни, что меня интересуют все разумные, которых они хотят с собой взять. И, уже на поверхности я буду забирать и тех, кто важен их родным.       – Это будет массовое переселение, – сомневаясь, произнес Рапиш. – Я не знаю как их можно будет забрать, не имея корабля...       – Прямым порталом, – отмахнулся я. – Повторюсь. Думайте о тех, кого нужно забрать. И считайте, что я все записываю.       Общий настрой полутора тысяч бойцов, которых я собирался получить с помощью Рапиша, мне нравился, но, как говорится, даже среди бриллиантов, можно найти осколки стекол. И такие нашлись. Нет, можно было бы их обработать и заняться сменой приоритетов, но я понял, что мне нравятся их тела, который я могу использовать для своих ребят из отряда «Альфа».       Поэтому, открыв портал для перехода на Ланибру, на свою базу, тех кто меня не совсем устроил, я отодвигал в сторону, не давая им проходить порталом, и Рапиш, как ни странно, почти на каждого кивал, давай понять, что согласен со мной. Лишь трижды он поморщился, не согласный с решением.       – Что не так с этими? – указал я на троицу, которую Рапиш не одобрил для удаления личности.       – Я сам займусь ими, если ты не против, – нахмурился тот.       – С остальными, как я понял, ты согласен?       – Да, – Рапиш кивнул. – Я всех, кто здесь, знаю больше пятнадцати лет, и уверен в твоем выборе. Но не эти трое.       – Боюсь, ты просто не знаешь, кто они, и о чем думают, – качнул я головой. – Я никогда не ошибался в сознании разумных.       – Но ты можешь дать им шанс? – попросил Рапиш.       – Если ты уверен, что сможешь сдержать их, то попробуй, – я пожал плечами. – Но не советую. Предадут.       – Давай попробуем решение проблемы по-моему, а если не получится, я их отдам тебе, – попытался уговорить меня Рапиш.       – Все их действия будут откликаться на тебе, – предупредил его я, пропустив данную троицу на базу, но оставив им метки ненадежных. А сорок пять разумных отправил в свою каморку, собираясь разобраться с ними, как и с остальными, удовлетворенный тем, что выбор тел стал куда как больше.       Освободив корабль от разумных, оставив рядом с собой только Ваэла, я спрятал переделанную мной посудину в подпространственный карман.       – Ну что, пошли работать? – хмыкнул я, пройдя по велению душ на Валдиру, оказавшись в искаженном и отравленном войнами мире, где использовалось ядерное и химическое оружие, и осмотрелся, отметив толстый слой ядовито–желтых облаков над нами, и рыже-серое, искореженное взрывами покрытие планеты.       – Хорошо они здесь повеселились, – качнул головой Ваэл.       – Ничего не ощущаешь? – просканировал я планету.       – Ты о присутствии кого-то лишнего? – хмыкнул Ваэл. – Могу сказать, что здесь порезвился жнец.       – Объясни, – попросил я.       – Высший, из тех, которых ты себе подчинил. Вроде Фила. Только не кристаллит. Собрал жатву, оставил канал, чтобы добрать то, что не забрал, и скрывается в ближайших измерениях. Могу сказать, что пока его не уничтожим, мир не возродить.       – Ты так говоришь, будто я собираюсь возрождать эту планету, – хмыкнул я.       – Я бы сказал, что нет, но ты из тех, кто не оставляет миры на съедение, – ухмыльнулся Ваэл. – Иначе, для чего ты меня позвал?       – Чтобы не одиноко было, – развеселился я, ища вход в мир Высшего, который доил планету.       – Какие у тебя интересные запросы... – насмешливо произнес Ваэл, присоединившись к моему поиску, первым найдя канал связи, протянутый к миру, просканировав существо, что пыталось выпить планету. – А что будет, если я скажу, что моих сил не хватит, чтобы с ним что-то сделать?       – Врешь и не краснеешь, – буркнул я. – Если откажешься мне помогать, то придется заняться им самостоятельно, но это будет стоить мне дорого.       – Видишь ли, я могу его только отвлечь, чтобы ты нанес удар. И то, он будет не смертельным.       – Ненавижу быть самым сильным, – пожаловался я, согласившись на хотя бы такую помощь, ощутив, как Ваэл тянет меня за собой, в пространство данного существа.       Взрезав, словно лезвием, кокон Высшего, Ваэл шагнул в сферу, оглядываясь. Я тоже осмотрелся, надеясь закончить внедрение максимально быстро. Но сфера оказалась слишком большой, да еще и с лабиринтом, явно воссозданным под нас.        – Боится, – хмыкнул я, шагнув вперед.       – На твоем месте, я бы остался здесь, – мягко предупредил Ваэл. – Время здесь не идет. Мы можем ждать столько, сколько надо. Ему же, для поддержания данной сферы, нужна сила. Я буду его истощать, а ты жди.       – А он будет снова пить тот мир, что я взял под свою защиту?! Да пошел он нахрен! – я шагнул к лабиринту, пустив перед собой волну деструкции.       Где-то там, за возведенными стенами, я ощутил панику, и пошел вперед, разрушая лабиринт перед собой. Ваэл некоторое время шел за мной, а потом, осознав, что нас боятся, отодвинул меня, и сам задействовал деструкцию, расчищая куда как большее пространство, чем я.       – Учти, я только на подхвате, – повторно предупредил он меня. – Моих сил не хватит, чтобы его убить.       – Странно... – удивился я. – Мне показалось, что именно ты можешь ему противостоять.       – Объясню это ощущение, – кивнул Ваэл. – Наши с ним силы идентичны, поэтому мы равнозначно давим друг друга. Только твое присутствие позволяет мне рушить его лабиринт. Окажись я здесь один, и ничего не мог бы ему сделать. Ты же, будь здесь один, без меня, смог бы не только продавить его защиту, но и изгнать, нанеся болезненный удар. Вот только по какой-то причине ты до сих пор боишься осознать и принять себя. Тебе кажется, что я тебе равен, если не сильнее. Но это не так. Хтур – самое сильное создание из всех существующих. Ведь это часть Абсолюта.       – Неважно, чья я часть, я просто знаю, что мне придется противостоять подобным ему на таком уровне, который я не выдержу... – я выдохнул, – не выдержу, и потеряю что-то личное. То, что меня удерживает в состоянии человека.       – А ты это терять не хочешь, – согласился со мной Ваэл.       – Именно. Поэтому и позвал тебя. Ты можешь использовать ту свою часть, которая не связана с Энди и Рахуром. Ты же... объемный.       – Спасибо, что напомнил, – хохотнул Ваэл, продавливая собой пространство. – Вот только я тоже не хочу терять то, что нашел, общаясь с тобой и Энди. Ту... – он задумался, – человечность, которую явно ошибочно, но так вовремя мне подарил Макс, и которую я научился сохранять рядом с эннэшше. Ты указал мне на мою объемность, но заметил ли ты, что я специально начал разделять себя и свою мощь, оставаясь в какой-то степени слабым и ограниченным?       – Вель, вот не надо косноязычно объяснять мне, что ты получил возможность иметь душу. Я это и так понял. Но скажу сразу, что этот конструкт, который подарил тебе Макс, и который ты научился поддерживать с помощью Энди, очень ущербное подобие души. После того, как мы прогоним эту тварь, что присосалась к Валдире, я поработаю над нужным тебе конструктом, чтобы ты не нуждался в постоянном его обновлении. Думаю, что мне удастся создать для тебя фиал с открытой горловиной, куда ты как сможешь переливать часть своей сути, чтобы сужать свои возможности, так и пользоваться всей своей мощью, не уничтожая данную емкость. Ведь, как я вижу, сейчас тебе пришлось избавиться от того конструкта, который ты используешь как «душу»?       – Сам понимаешь, что благодарность моя будет равнозначной тому, что ты сделаешь для меня, – чуть склонил голову Ваэл, давая понять, насколько ему нужен фиал души. – Но ответь мне на вопрос: почему для себя ты не можешь сделать того же самого?       – Потому что, дорогой мой друг, свою душу я хочу расширить до предела вместимости силы хтура, очень медленно и осторожно вливая свою силу в ее кокон. Если бы ты изначально был рожден с искрой, как и я, в последнем своем проявлении, то я бы тебе тоже посоветовал работать так. Но, будучи пылающей Первоосновой, а не разумным с куцым угольком души, ты не сумеешь перестроиться, чтобы такой уголек научиться раздувать до пламени, которым горишь все время своего существования. У нас с тобой разные исходные данные. И если тебе я могу дать право самому решать, ограничивать себя или нет, то рвать свою душу, а потом скреплять осколки не хочу. Как и не хочу окончательно лишиться человечности.       – Что ж, такой ответ меня удовлетворяет, – согласился Ваэл, окончательно разрушив конструкт искры, всплеском силы заполнив всю сферу Высшего, уничтожая пустотой любое энергетическое воздействие, загнав возомнившее о себе существо в закрытый участок собственного пространства, которое уже я не позволил расширить.       Когда мы подошли, от былого властителя остался лишь паникующий облик. Сам Высший успел ускользнуть. Но я считал его ауру, дав понять, что найдем его где угодно, если встанет нам поперек дороги.       – Я благодарю тебя, что не отказал в помощи, – кивнул я Ваэлу.       – Я смог бы отказаться? – насмешливо прищурился тот. – Ты же брат моего эннэшше.       – Хочешь сказать, это то единственное, почему ты мне не отказал? – хмыкнул я.       – Ну, еще потому, что ты пообещал мне душу? – в улыбке оскалился Ваэл. – Мы все делаем что-то только ради тех, кто дорог нам, или ради того, что можем получить. Не более.       – Но я же готов прийти к вам, и помочь с фениксом, не только потому, что помогаю Энди, – не понял я.       – Разве? – Ваэл улыбнулся. – Если ты хочешь так думать, то пусть будет так. Но уверен ли ты, что помог бы мне, если бы это не касалось твоего брата?       – Да! – возмущенно выдал я. – Ты – мой друг, и я готов тебе помогать просто потому, что ты есть. Независимо от того, с моим ты братом, или нет!       – Друг? – Ваэл хмыкнул. – Я же ничего не сделал ради того, чтобы быть твоим другом. С чего ты взял, что можешь считаться им?       – Потому что хочу? Потому что у меня есть возможность помогать тебе? Потому что, черт возьми, мне нравится делать это! Так и поступают друзья. Конечно, если я буду делать все, что могу, а тот, кого считаю другом, не будет отвечать на мои попытки сблизиться, мне будет больно, но пока мой лимит духовной открытости для того разумного, которого я считаю другом, не будет исчерпан, я буду давать все, что смогу. Конечно, если не получу ничего взамен, то закроюсь и просто уйду, не став ни мстить, ни требовать что-то взамен, но...       – Значит, и от меня ты в какой-то момент отвернешься? – спокойно спросил Ваэл.       – Вот! – я даже рассмеялся, понимая, что объяснять существу, которое живет миллиарды лет, что такое дружба для разумных моего уровня, как-то нелепо. – Ты сам не замечаешь, как ответно делаешь для других то, что позволяет им считать тебя другом. Заботишься, охраняешь, защищаешь, помогаешь... Хорошо, не будем брать во внимание единение эннэшше, но ты заметил, как Рахур предан тебе? Или думаешь, что его с тобой связывает только какое-то обязательство, которое ты когда-то ему навязал?       – Обязательство подчинения, – чуть кривовато улыбнулся Ваэл. – У нас с ним был договор, который он исполнял, получая взамен мою пустоту.       – Был. Вель, ты совершенно верно сказал. Этот договор был. Когда-то. Но потом само подчинение переросло во что-то большее. Пусть Рахур исхат, и ему незнакомы чувства и эмоции обычных разумных, но он вынужден был их принять, иначе бы не стал командиром дар-кэй. И игра в какой-то момент переросла в приятие. Он принял эти эмоции, как свои собственные, и перенес их в ваши отношения. А ты, – я улыбнулся. – Ты говорил когда-то, что можешь дать в ответ только то, что получаешь. Ты – зеркало, которое отражает. Вот и отразил его стремления видеть тебя таким, каким ты стал для него и для Энди. Честно скажу, даже не представляю, смогли бы мы с тобой поговорить как два разумных, если бы ты к тому времени не начал отражать Рахура... – я задумался.       – Но ты же понимаешь, что и тебя я только отражаю? – поинтересовался Ваэл.       – Знаешь, я думаю, у нас есть время, – осторожно произнес я, – и здесь точно нет чьих-то дополнительных ушей, так что, я сейчас кое-что быстро сделаю, и мы с тобой поговорим более прицельно. Согласен?       Ваэл неопределенно пожал плечами, давая понять, что никуда не спешит, и я решил действовать по плану, лишь ненадолго отложив наш разговор.       – В таком случае, ты пока подожди меня где-нибудь на поверхности, а я быстро справлюсь и вернусь, – подвел я итог.       Так и не услышав возражений, открыл прямой портал на поверхность планеты, и первым же делом среди сотни бункеров и переделанных под них пещер, нашел те, где скрывались правительства планеты. Долго искать не пришлось. Две противоборствующие ячейки «сильных мира сего» находились в таких же подземных бункерах, что и жители. Только если бункеры для жителей были заполнены под завязку, то бункеры «владык мира» приняли от силы по сотне человек.       Я смял пространство в этих бункерах, уничтожив противостоящие стороны, а потом поднялся над поверхностью, по зову сердец отыскав все существующие на данный момент привязки, с удивлением ощутив, что на призыв откликнулись даже некоторые, уже лишенные оболочки души, явно сохранившие память прожитой жизни и желание вернуться. Понимая, что мир практически мертв, и возрождения в других телах им еще ждать и ждать, я не стал ограничиваться только живыми, захватив и бестелесных жителей Валдиры, решив поэкспериментировать с возвращением полной памяти разумных в уже созданных мной, конструктивных телах.       Прошерстив поверхность еще раз, чтобы не забыть никого, я изъял всех «заказанных» в свой пространственный карман для переноса живых существ, поместив их в короткий стазис. И только после этого вернулся к Ваэлу.       – Пока ты занимался изъятием душ из данного мира, я решил создать некоторое удобство для нашей дальнейшей работы, – с улыбкой встретил меня Владыка Пустоты возле двух шезлонгов, стоящих под открытым шатром. Между шезлонгами он выставил продолговатый столик с напитками на любой вкус, а со стороны моего места еще стояла небольшая подставка, где в коробке из темного дерева лежал набор для курения, только вместо сигарет пространство занимали сигариллы.       – Удивительный аромат, – поднес я одну из них к носу, отметив запах отличного табака. – А почему именно этот выбор?       – Потому что разум Эндери для меня полностью открыт, и я знаю, что сигары ты так и не научился курить, а марка сигарет, которую ты запомнил еще с Земли, давно тебе приелась. К тому же, Энди очень ярко помнит моменты, когда вы с ним, еще будучи едиными, курили именно сигариллы. Вот я и подумал, что это неплохой способ потренироваться в материализации с помощью пустотных возможностей, – легко отозвался тот, присев в свой шезлонг, протянув мне стакан с настойкой Алеса.       – Я с тобой гурманом стану, – рассмеялся я, отпив глоток. – Итак, мы сначала продолжим беседу и создадим тебе фиал, который ты сможешь использовать вместо конструкта души, или же займемся миром?       – Думаю, следует все сделать в том порядке, в котором ты и сказал. Не хочу, чтобы ты в моем конструкте допустил какую-нибудь ошибку. А если допустишь ее во время работы с миром, я всегда смогу тебе помочь. И не только советом.       – Что ж, принимается, – я закурил, впустив в легкие густую патоку дыма, на миг замерев, чтобы насладиться ароматом и давно забытым ощущением курения по-настоящему великолепного табака. – Давай начнем с разговора. – Мы закончили на отражениях...       – Точнее, на том, что я сказал об отражении тебя в себе, – аккуратно поправил меня Ваэл.       – Да, – я задумчиво затянулся, сделав еще один глоток алкоголя. – Видишь ли, я очень не люблю признавать правоту Абсолюта, и веру в его непогрешимость, но в данном случае, я должен это сказать, – я поморщился, понимая, что наступаю сам себе на горло тем, что произнесу, но без этих слов хоть что-то объяснить Ваэлу не представлялось возможным. – Видишь ли, независимо от того, на какой ступени стоит каждый из нас, Первооснова, Основа, Хтур, или же простейший смертный из животного мира, но все мы, кроме Абсолюта, не более чем зеркала, отражающие Его. И сейчас ты не меня отражаешь, как бы тебе ни хотелось обратного, а его силу, идущую через меня к тебе. Он – пламя. Темное, светлое, серое... Для каждого – свое. И каждый его видит и ощущает, а также улавливает, даже иногда не зная о том, что он существует. И каждый может отразить только ту часть его личности, которая доступна ему самому. Например, жнец, которого мы изгнали из пространства данного мира, отражает голод, который ему доступен, как часть той энергии и силы, что он смог взять от Абсолюта, или что была дана ему изначально. Это не прихоть – жрать миры. Необходимость. Он только выбирает себе пищу. Но программа, заложенная изначально, заставляет его следовать велениям и зову своей извращенной матрицы. Мы столкнулись с отражением голода Абсолюта, и отразили так, как смогли это сделать именно мы.       – Хочешь сказать, что жнец не может ничего сделать с тем, к чему призывает его уловленное отражение веления Абсолюта? – чуть ехидно улыбнулся Ваэл.       – Он может только сделать выбор, где и кого жрать. Например, вместо того, чтобы наброситься на слабый, но живой мир, он мог бы найти умирающий, и пожрать его. И в этом случае, получил бы только одобрение от таких как я. Но это мое отражение силы Абсолюта. Правда, вера в разумных, желание вытащить всех, кого смогу, из дерьма, в котором их нахожу... Не знаю, отражение чего ты видишь во мне, но надеюсь, что данные черты мне присущи.       – Но если так, то я тоже должен улавливать его пламя, – чуть нахмурившись, качнул головой Ваэл. – Но я этого не ощущаю.       – Потому, дорогой мой, что ты ближе к Пустоте, и пламя Абсолюта теряется в ее кромешной тьме, позволяя большинству разумных видеть в тебе только самих себя. Но ты заметил, что когда ограничил свои силы, отделил пустоту от себя, как от личности, у тебя появились друзья?       – Хочешь сказать, что пустота, которой я владею, претит разумным низшего порядка? – поморщился Ваэл.       – Конечно нет! – я расхохотался. – Ни в коей степени. Я только хотел сказать, что сняв с себя ширму Пустоты, которой прикрывался, ты показал свое отражение силы Абсолюта, и это отражение понравилось многим из тех, кого я веду за собой. А единожды увидев этот отблеск, они будут идти за тобой, как бы пустотой ты ни прикрывался. И в тех, кого считаешь близкими, ты отражаешь только то, пламя чего сияет в твоем собственном осколке зеркала. То, что заложено в тебя Абсолютом. А, судя по тому, насколько плотно ты вошел в нашу жизнь, он одарил тебя красивым и жарким огнем.       – Значит, если я отражаю, не искажая, то, что получаю от других, это есть и во мне... А если отвечаю обратной реакцией, значит, во мне этого отражения Абсолюта нет?       – Совершенно верно, мой друг. Поэтому перестань считать себя безответной «отражающей поверхностью», – сделал я кавычки пальцами. – У тебя всегда есть право взять и отдать то, что берешь, или же отказаться отражать нежеланное. И да, это немного раскачивает твою уравновешенную личность, заставляя задумываться, что ты хочешь, а чего нет. Это у нас, людей, называется эмоциями. Вы, те кто были созданы первыми, их якобы лишены... – я помотал головой, – но это не так. Вы просто ими не пользуетесь, потому что в большинстве случаев они не имеют для вас никакого смысла. Но, если уж ты хочешь обзавестись фиалом вроде души, для того, чтобы полнее понимать ваши взаимоотношения с эннэшше, то и эмоции там будут присутствовать. Не только отражение желаний твоих парней, но и твои собственные. Чем меньший объем занимает твоя личность, тем больше тебе нужно дополнительных реакций, чтобы объяснить необъяснимое, – я хохотнул, со стыдом понимая, что у меня не хватает слов, чтобы объяснить все существу, что жило с самого начала создания вселенной. – Понимаешь, будучи объемным, точнее всеобъемлющим, как истинная Пустота, ты видишь и понимаешь, а так же знаешь все. Не только то, что происходит здесь и сейчас, но и как эти происшествия отразятся на вселенной. И порой, эти происшествия настолько мелки в глобальном смысле, что на фоне того объема, который ты имеешь, они кажутся ничтожными. Но, урезав свои возможности, ты вынужден будешь чувствовать их полнее и ярче, и не на фоне объема вселенной, а на фоне объема вашей маленькой семьи, понимаешь? И уже тебе решать, нужно ли тебе это.       – Нужно, – тут же перебил меня Ваэл. – Мне понравилось ощущать себя мелким и существующим здесь и сейчас, а не находящимся единовременно в каждой молекуле пространства вселенной. Я даже скажу, что мне подобное наскучило еще пару миллиардов лет назад.       – Вот мы и выяснили природу отражения, объемы сил Первоосновы и простого бессмертного уровня моих ребят, – я протянул стакан, и Ваэл долив мне настойки Алеса, плеснул и себе, цокнув краешком стакана о стакан. – А так же, надеюсь, прояснили природу такого явления, как дружба.       – Правда, я так и не понял, что значит «дружить», – хмыкнул Ваэл.       – Если совсем просто, то это делать то, что, например, делаем мы с тобой именно сейчас. Сидеть, говорить, пить и понимать друг друга, – подмигнул я ему. – Это тоже дружба. Как и другие проявления эмоций к тем, кто тебе так или иначе нужен. И поверь, лучше чем Рахур и Эндери, тебе об этом не расскажет никто.       – Тогда я спрошу у них об этом более подробно, – согласился Ваэл, откинувшись на спинку шезлонга.       – И правильно сделаешь, – я щелчком отбросил окурок, испепелив его в воздухе и, поставив стакан с остатками алкоголя на стол, подошел к Ваэлу. – А сейчас, будь добр, доверься мне. Кое-что я не смогу для фиала сделать на расстоянии.       – Хочешь сказать, что уже занят его созданием? – удивился Ваэл.       – Как только ты дал добро, – согласно кивнул я. – Так что, не мешай мне взять твою матричную структуру, чтобы влить ее в уже созданное плетение.       – Имеет значение, как ты будешь ее брать? – тут же слегка приподнялся Ваэл.       – Нет, но все же, лучше чтобы ты расслабился.       – Тогда, давай сразу займем позу, в которой ты, после того, как доделаешь плетение, сможешь приступить к излечению планеты. Я просто знаю по памяти Эндери, что после построения объемных конструктов, вы теряете много энергии, и я не хотел бы тебя шевелить, пока ты не придешь в себя.       – Оу, у тебя есть даже какая-то поза, для того, чтобы все прошло максимально приятно для нас обоих? – с мягкой подначкой спросил я, понимая, что Ваэл полностью прав в своем замечании.       – Ты же не опасаешься меня, как пустотника? – поинтересовался Ваэл.       – Я даже не знаю, видел ли я тебя в таком облике, – отмахнулся я, дернувшись от неожиданности, когда вместо привычного облика человека, передо мной на шезлонге разверзлась бездонная и темная щель космической пустоты, окруженной с боков маслянисто поблескивающими под блеклым светом толстыми короткими щупальцами.       «Не бойся, – услышал я спокойный ментальный зов Ваэла. – повернись ко мне спиной и закрой глаза. Я сам усажу тебя, и все то время, пока будешь занят, стану защищать твою спину и следить за состоянием, чтобы ты не потерял много энергии».       Наверное, только ментальный голос Ваэла и позволил мне расслабиться и успокоиться. Осознать, что рядом со мной не тварь, а друг. Просто в очень необычном облике. Поэтому, пару раз вдохнув и выдохнув, как перед погружением в воду, я сделал, как он и советовал – повернулся к нему спиной и закрыл глаза. В чем-то это было похоже на «прыжок веры», потому что я должен был «прыгнуть» в пустоту, в которой совсем недавно провел восемьсот лет. И я знал это тягучее медленное и отчаянное падение в бездну, из которой выбраться можно было только с помощью самого Владыки. Еще свежи были эмоции безысходности и ощущения медленной смерти, которые я испытывал, на крохах своей силы поддерживая целый аллар...       Поэтому напрягся, когда ощутил прикосновение к локтям и бедрам, хотя даже не мог сказать, руками или же щупальцами делает это Ваэл. И неосознанно дернулся, открыв глаза, когда тот приподнял меня, практически уронив в себя. Но не поглотил, как делал это в попытке очистки моего разума от лишних воспоминаний, а посадил перед собой, воссоздав за моей спиной что-то вроде упругой спинки из собственных щупалец, частью поддерживая от падения в пустоту, а частью – прижимая к себе, держа, как какой-то драгоценный камень в блестящей черной оправе.       Минут десять я привыкал к странному, в гране от бездны, но удобному положению, стараясь свыкнуться с тем, что ощущаю, заставляя свой разум принять положение тела, как обычное. И постепенно успокоился, осознав, что сидеть вот так, в «объятиях» пустотника очень удобно и даже приятно. Притом, приятно не физически, а энергетически. И только потом понял, что Ваэл присоединился ко мне, осторожно и понемногу подпитывая энергией. А когда окончательно расслабился, то с удивлением осознал, что мы слиты еще и ментально.       «Все в порядке? – ощутил я его насмешливый ментальный посыл, и хохотнув, кивнул в ответ. – Ты же верил в свои слова, говоря, что мы отражаем то, что нам дает Абсолют, но имеем право сами выбирать себе пищу...»       «Ты моего брата кушаешь, так что, думаю, тебе его достаточно, – легко отозвался я. – От меня, деструктора, ты много энергии не получишь».       «Именно. Поэтому, перестань меня бояться и займись делом. Ты говорил, что нужна моя структура?»       «Ты сейчас един со мной...» – начал я, желая создать что-то вроде открытого ментального канала и охнул, когда «нырнул» в небольшую комнатку, где уже находился Ваэл.       – Ты же этого хотел? – улыбнулся тот, проявившись в человеческом облике.       – Да. Удобнее будет показывать структуру, – я достал наспех собранный конструкт, частично напоминающий душу, но не завершенный, а с кучей прорех, даже щелей, и увеличил его до размеров футбольного мяча. – Вот, смотри, – рядом с тем конструктом, который создавал для Ваэла, я выставил увеличенный завершенный конструкт души, которую использовал Эндери. – Ты видишь, что конструкт души монолитен, в отличие от моего. И, когда ты его применял, у тебя не происходило обмена информацией с твоей остальной частью. Получалась двойная нагрузка на стенки. Та часть, которую ты отделял для Рахура и Энди страдала от недостатка энергии, а та часть, от которой закрывался, постоянно бомбардировала отделенную, что расшатывало стенки. Я же дам тебе подобный конструкт, в котором возможен взаимообмен энергией, информацией, и который можно, не разрушая, соединить с большей частью.       – Я эту проблему понял почти сразу, но Энди лишен возможности воспроизводить новые конструкты, так что, мог по памяти создать только такой.       – Теперь будет этот, – я снял структуру матрицы с Ваэла, внедрив ее в конструкт нового подобия души. – Возможно, такой же будет полезен и вашему фениксу. И Максу... Если тот окончательно осядет в мирах, где будут жить Мурани с Олегом. Если честно, то я его начал создавать тогда, когда был вынужден спеленать нашего шебутного потеряшку, отдав его на растерзание лорду Греару. Меня просто достало его нытье, что он теперь «невыездной».       – Тогда понятно, почему ты так быстро закончил.       – Нет, до окончания еще далеко. Это пока только черновой вариант. Но доделать его я смогу достаточно быстро, если позволишь здесь разместиться с зеркалами.       – Если это безопасно для тебя, то комната в твоем распоряжении, – повел рукой Ваэл.       – Я бы сказал, что все относительно, но это не двигатель и не оружие, так что взорваться не должно, – я выставил пару зеркал, решив, что для доработки и этого будет достаточно, и с головой погрузился в работу, стараясь плести конструкт не только правильно, но и красиво.       Одно дело, когда создаешь этакую болванку общего пользования, ну, или если честнее, то обычный ширпотреб клепаешь. Тут уже не до изысков. А вот когда прицельно, для какого-то разумного что-то создаешь, то работа начинает напоминать искусство. Идет погружение в личность. Не как у нас с Ваэлом сейчас, с соединением ментала, а какое-то иное. Я еще не разобрался, как в требуемой глубине погружения в личность, так и в том, для чего это делаю, но вспомнил, как создавал тело для акрона. В тот раз это было похоже на то, словно он стоит за моей спиной, и осторожно подталкивает советами к тому или иному действию.       Сейчас же... Я бы сказал, что данная работа была еще глубже и совершеннее. Если бы я не видел, что Ваэл нарочно отошел от меня, прислонился к стене, и даже руки сложил на груди, то был бы уверен, что кто-то положил свои ладони на мои руки, стоя позади, и осторожно вплетает матрицу в уже созданный конструкт. Я даже был уверен, что слышу, как кто-то едва слышно напевает... А когда ощутил прикосновение чьей-то головы к своей спине, то ясно осознал, что мне действительно помогают плести духовный фиал, чтобы он максимально подходил Владыке Пустоты, и никто не мог бы пробраться в его суть, которая будет храниться в данном фиале, не как в сосуде, а как в броне.       Постепенно пришло и осознание того, как стоит его внедрить, и что вложить в него, чтобы моя работа, нет, наша работа с неизвестным незнакомцем, была завершена верно.       В какой-то момент я ощутил головокружение от истощения, и услышал шаги Ваэла, который подошел, крепко обняв меня со спины, делясь собой осторожно но полно, стараясь не повредить мое собственное сосредоточие, пока я делал броню для его сути.       – Кажется, я закончил, – устало откинув голову на крепкое плечо темного, я смотрел на завершенное произведение искусства. Собственное, скажем так, яйцо Фаберже из слоновой кости. Структура обрела не только объем и материальную плотность, но и цвет, почему-то опалесцирующий оттенками синего и темно-фиолетового, но эти всполохи шли по теплой молочно-серебристой основе, не поглощая ее, а словно подчеркивая хрупкую на вид, ажурную структуру.       – Он прекрасен, – услышал я спокойный но полный уважения голос Ваэла, и изъял фиал из зеркала, осознав, что он не уменьшился до объема стандартной души, а так и остался размером с небольшой шар, который можно было обхватить двумя руками. – Я могу прикоснуться к нему?       – Да. Держи, – я передал фиал, и устало рухнул на пол, осознав, что темный успел кинуть мне под седалище что-то мягкое.       – Не думал, что моя будущая душа будет выглядеть так, – Ваэл осторожно касался пальцами сферы, словно ощущая ее хрупкость.       – Это не душа, Вель, – я усмехнулся. – Это – броня. Очень крепкая и нерушимая. В этом коконе, хоть он и просматривается насквозь, твоя суть будет защищена от всего, что может на нее негативно воздействовать. И я пока сделал только половину дела.       – Требуется что-то еще? – Ваэл Нар Арду присел на корточки напротив меня. – Но мне кажется, что ты отдал все, что мог. Если попробуешь влить еще больше, то мне придется энергию, структурированную кем-то под тебя, разбавить своей. Тебе не кажется, что это опасно?       – Пить тебя? – я хмыкнул. – Да, это было бы опасно, если бы пришлось использовать твою тьму долго. Но у меня есть и свои запасы. Так что, как только наш ментальный канал будет разорван, я тут же воспользуюсь резервом. Но ты прав, я немного не рассчитал.       – Как и всегда, – с улыбкой покачал Ваэл головой. – Сейчас, пока мы едины, ты для меня открыт, и я могу сказать, что для той работы, которую делаешь, твой резерв слишком мал. Тебе каждый раз приходится вкладывать часть своей жизненной силы в то, что творишь.       – А ты уверен, что дело именно в резерве? – я хитро прищурился. – Не вложив в творение душу, ты не получишь того результата, который требуется. Так что, я осознанно довожу себя до истощения, чтобы на последнем этапе пользоваться своей собственной жизненной силой. Правда, я это делаю только в тех случаях, когда творение должно пережить даже смерть вселенной, – я оперся на его руку, и Ваэл встал, поднимая и меня. – Так что, сейчас самое время доделать то, что требуется.       – Если ты так считаешь, – Ваэл передал мне фиал. – От меня что-то требуется?       – Да, – я задумался. – Мне нужно, чтобы ты решил, как тебе лучше себя повести, чтобы в реальности не нанести мне физического вреда. Видишь ли... я точно не знаю, но мне кажется, что сам процесс внедрения будет для тебя неприятным, если не сказать, что болезненным. А мне, чтобы завершить все на планете, нужно мое живое и дышащее тело. Не хочу, чтобы ты его уничтожил.       – Я умею терпеть физическую боль, – небрежно отмахнулся Ваэл.       – Не думаю, что она будет физической. Все же, мне придется нырнуть в глубины твоей сути, и, скажем так, немного там покопаться. Не думаю, что кто-то и когда-то рылся в твоей личности, притом так топорно, как это буду делать я.       – Ты что-то знаешь, но не хочешь мне говорить, так? – Ваэл чуть нахмурился. – Я вижу блок, который из ниоткуда взялся, пока ты творил свою сферу.       – Верно, – я задумчиво кивнул. – Но ты не прав в том, что я «что-то знаю», скорее, чувствую. И это не блок, это... – я погрузился в себя. – Это связь. Так что, у меня есть очень слабое понимание того, как я должен поступить, и что ты получишь от моего вмешательства, но хоть пытай, я не скажу, откуда возникло это подозрение, и насколько оно верно.       – Тогда иди сюда, – Ваэл обнял меня так плотно, что возникло ощущение, будто я прижимаюсь к его обнаженному телу. – Прижмись, и обними меня так крепко, чтобы мы даже дышали в такт, если бы нам понадобился воздух, – он тепло улыбнулся, качнувшись назад, опершись на стену. – Ощущая тебя так близко, я даже в состоянии погружения в себя, буду осознавать, что рядом тот, кому нельзя вредить. Готов?       – Готов?       Мы произнесли последнее слово в унисон, и так же одновременно рассмеялись, и на волне этого взаимного смеха я изъял сферу из ментального пространства, нырнув в бездну души Ваэла, ощутив, что не статично нахожусь в каком-то месте, а падаю в глубины сознания, которое было в разы объемнее моего.       На мгновение я испытал страх, но тут же ощутил, как меня подхватили чьи-то руки, направив падение по той траектории, которая была нужна. И тут же в разуме, или даже скорее душе, возникло понимание, что этому спутнику нужно довериться. Что ближе, чем он, у Ваэла никого не было и никогда не будет, а значит, этот спутник никогда не причинит ему вреда. Правда, я не был уверен, что и сам окажусь в безопасности, но это было уже вторично. Ваэл уже однажды нашел меня в своем пустотном щите. В себе найдет тем более. Пусть для этого и потребуется какой-то срок.       Пока я думал о том, что ждет меня, мы опустились в самое сосредоточие сути Ваэла, в ту тьму, которая казалась практически материальной...       Помню, однажды я, в облике дракона, влетел в облако, и ощутил мелкую дисперсную водную пыль влажного и плотного воздуха...       Вот здесь было то же самое, только не влага, не сырость, а ощущение прохладного прикосновения субстанции столь плотной, что казалось, выйдя отсюда, я вынесу с собой клочки ее на одежде. И, что странно, я мог стоять в этой субстанции, словно она поддерживала меня своей плотностью. Но стоять не так, как привык, а словно на воздушной подушке, которая проминалась под моими ногами.       Спутник осторожно убрал руки, оставив меня, и я даже в какой-то момент ощутил себя в полном одиночестве. Но страха не было, хотя я и находился в такой кромешной тьме, что не мог ничего разглядеть ни в одном из спектров зрения. Было только слабое ощущение того, что нужно делать, и что делать это нужно достаточно быстро. Поэтому я снова проявил сферу, только ощущая, что она у меня в руках, но не видя ее, так как истинная тьма, что царила в сути Ваэла, была настолько плотной, что гасила даже этот свет. Но четкое понимание того, что я должен сделать, заставило меня опуститься на колени, на упругую поверхность. И, если я уже не видел, что искать, то нужно поместить мой конструкт в сферу, наощупь.       Однако, долго ползать не пришлось. Рука сама наткнулась на какой-то более плотный комок, и я осознал, что это то, что нужно в данной сфере сокрыть. Благо, я заранее понимал, что придется делать, и создал крепления, которые позволили ей распасться надвое. В одну из половинок я и решил положить найденное мной, осознав, что это не что иное, как те самые, осознанные принципы, которыми Ваэл руководится, принимая решения. И «прозрел», понимая, что не просто возьму и втолкну часть истинной сути Первоосновы в данную сферу души, а кропотливо соберу все то, главное, что миллиардами лет оставалось неизменным. То, закапсулированное в принятых личных догмах, пламя Абсолюта... Или же, скорее, мягкую но уверенную тьму Великой Матери...       Тихий смех, раздавшийся чуть сбоку, дал мне понять, что последняя мысль была верной. А потом я ощутил очень легкое, практически невесомое прикосновение небольшой ладошки к своему лицу. Это было поощрение за верно принятое решение. Но не одобрительное, словно пса, выполнившего команду погладили, а равноправное. Тонкие пальцы ласково легли на губы, не давая произнести ни слова, а потом я ощутил как сфера, и так практически не имевшая веса, исчезла из моих рук. Но не ощутил тревоги, зная, что та, кому служит Ваэл, куда как лучше знает, где и что искать в этой тьме.       Прошло совсем немного времени, и не сильно потяжелевшая, но явно наполнившаяся сфера, снова легла в мои руки, уже прикрытой. Я скрепил пазы, уничтожив даже воспоминание о них, сплавив ее воедино, и замер, не зная, что делать дальше. Но узкие ладошки, легшие поверх моих рук, осторожно надавили сверху, давая понять, что именно здесь ей и место. И я повиновался, положив ее в густую тьму, ощутив, как напоследок, в мою руку что-то легло, а после мой кулак плотно сжали, давая понять, что это выпускать нельзя.       Осторожно, чтобы не вызвать противления, я взял тонкую руку в свою, благодарно коснувшись губами внутренней поверхности запястья, снова услышав тихий смех, и ощутил прикосновение мягких губ к своему лбу, на миг затаив дыхание. Не зря Тьму называли Великой Матерью... Это прикосновение было наполнено каким-то таким древним и неизбывным, материнским теплом, что я почти физически ощутил, как вдребезги разлетелась осколками броня, которой я сковывал свою душу последние столетия. И, как ни сдерживался, но грудь перехватило горечью отчаянной потери, словно все смерти, что я видел и от которых мне было больно, обрушились на меня в одно мгновение. Именно так я ощутил ту безысходность, когда понял, что она прощается со мной, чтобы уйти.       – Я всегда в твоем сердце, мой мальчик, – услышал я практически бесплотный голос, и осознал, что остался в одиночестве.       – Я буду помнить это, – шепнул я в пустоту, осознав, что пора выходить.       Как ни странно, но покинуть сосредоточие сути Ваэла оказалось несложно. Нужно было только осознать себя в крепких и плотных объятиях, чтобы вынырнуть, что я и сделал, судорожно выдохнув в плечо Владыки Пустоты.       – Что случилось? – ощутил я слегка обеспокоенный голос, а после и почувствовал, как Ваэл стер с моей щеки влагу, осознав, что это мои слезы. – Тебе не удалось? Ты быстро вернулся, да и я ничего не ощутил.       – Наоборот, все получилось даже лучше, чем я предполагал, – судорожно вздохнув, прогоняя остатки острого чувства потери, я выбрался из его рук и стер слезы, внезапно осознав, что до сих пор сжимаю руку в кулак, и в ней явно что-то есть. – Давай на время разорвем ментальное единение, мне нужно кое-что рассказать, и возможно, даже показать.       – Как скажешь.       Ваэл легко вывел меня из слияния, и я снова ощутил себя той странной драгоценностью в хищной черной оправе, как и перед слиянием. Но, понимая, что больше такой глубокой совместной работы не будет, Ваэл закрыл пропасть бездны, снова вернувшись в привычный человеческий облик, однако, из своих объятий меня не выпустил.       – Знаешь, – я протянул руку, пролевитировав к себе сигариллу, тут же прикурив ее, затянувшись дымом, – когда я находился в сосредоточии твоей сути, я думал, что выйдя оттуда, вынесу с собой несколько клочков этой тьмы, настолько плотной она была.       – Где-то там, в себе, ты часть ее и вынес, – тихо рассмеялся Ваэл, уже в реальности обеспокоенно посмотрев на меня, стерев слезинку, которая появилась даже в плотском мире. – Но как ни странно, сейчас ты испытываешь не негативные эмоции, а какие-то странные... Скорбь?..       – Пустоту... – тяжело вздохнул я. – Не ту пустоту, которой владеешь ты, а опустошение. Великая Мать коснулась меня...       Ваэл тихо выругался и нахмурился.       – Прости. Я не подозревал, что она может оказаться там, где есть только я. Если этот опыт для тебя настолько неприятен, то я могу забрать воспоминание.       – Нет, что ты! – я даже вскинулся. – Это было, наверное, самое лучшее, что со мной происходило за последние сотни лет! Я... просто ощущаю сейчас глубокую душевную боль из-за того, что она сделала со мной. Что-то, что мог сделать только тот, кто невероятно близок... – судорожно вздохнув, я, отбросив приличия, ухватил бутылку с настойкой, отпив прямо из горлышка. – Она вскрыла мой панцирь, которым я веками защищал свою душу от внешнего воздействия. Сейчас моя душа зияет, словно открытая рана, и я воспринимаю все слишком остро. Но пройдет немного времени, и я свыкнусь с этим состоянием. Так что нет, я не хочу забывать, как она меня поцеловала.       – Видимо, ты приглянулся ей, – качнул головой Ваэл.       – О, да, кстати! Это, наверное, тебе, – я раскрыл руку, все еще ощущая в кулаке что-то материальное, несмотря на то, что вышел в реальность. И, любопытствуя, посмотрел на то, что лежало на ладони: тонкую, практически невидимую нить, на которой поблескивали пять капель, слегка мутноватых, похожих на лунный камень, только черный.       – Нет, Дерех, это именно тебе, – с удивлением пробормотал Ваэл, а потом достал из-под одежды нить с точно таким же камнем. – Пять, наверное для того, чтобы ты одарил своих эннэшше, или тех, кто тебе дорог. Каждый такой камень раскрывает и усиливает какую-то особенность личности. Мой дар – пустотный щит. Ты же осознаешь, насколько он глобален?       – Осознаю, – согласно кивнул я. – Он – нечто невероятное.       – Поэтому хорошо подумай, кто достоин того, чтобы раскрыть свой дар. Один из камней ты должен оставить себе. Это не обсуждается. Сам понимаешь, от дара Вечной Матери не отказываются. А вот четыре – передай тем, в ком уверен. Я один из своих камней потерял... – Ваэл вздохнул. – Подарил не тому, и теперь уже ничего не сделать.       – Ты так уверен? – я удивленно хмыкнул, потому что после слов о сожалении, заметил, как на нити, что все еще держал в руках Ваэл, начала материализовываться темная опалесцирующая капелька. – Мне кажется, его тебе только что вернули.       – Это великий дар, – как-то медленно и отстраненно произнес Ваэл, и я понял, что он погрузился в себя, произнося благодарность той, кто всегда рядом с ним.       А я облегченно вздохнул от внезапного понимания того, что нет утраты, которую я сам себе придумал. Ведь, пока мы близки с Ваэлом, я всегда буду ощущать и Тьму. Ее присутствие. И, прикрыв глаза от удовольствия то ли ментального, то ли духовного прикосновения, окончательно расслабился.       – Знаешь, мне кажется, что она стала и моей госпожой, – растерянно произнес я, запив это осознание крепким алкоголем. – Есть в ней что-то невероятное, и служить ей кажется благом.       – Это твое личное решение, – согласно кивнул Ваэл. – И, судя по тому, как ты относишься к Абсолюту, то шел по пути служения ей уже давно. Но хочу тебе сказать, что служение Тьме не делает тебя хуже.       – Ты это говоришь мне, деструктору, – насмешливо произнес я. – Тому, кто разрушение научился использовать во благо разумным. Так что, я и без тебя знаю, что чистая Тьма не является злом. Это просто иной цвет пламени, которым пылает твоя суть.       – Как говорит Энди, «ты правильно сделал, что перешел на темную сторону. Здесь есть печеньки».       Я расхохотался в голос, вспоминая, что эту фразу в нашу жизнь привнесла Янка. И, вспомнив о своей любимой девочке, осознал, что просто обязан один из камней отдать ей, независимо от того, станет ли она мне еще ближе, или нет. И даже не удивился, когда одна из пяти капель исчезла с нити.       – Тот, кто тебе близок, обрел свой дар, – Ваэл дал понять, что увидел исчезновение камня.       – Да, – согласился я. – Но вот, кто еще те трое, кто должен получить подобный дар, я пока не знаю.       – Думаю, мне не надо тебе объяснять, как это происходит. Ты просто чувствуешь, что так надо сделать.       – Я заметил, что последнее время живу только на ощущениях, а не на знаниях, – пожаловался я ему. – Словно кто-то советует, что делать, а не я принимаю решения.       – Вспомни, кто ты, – потрепал меня по волосам Ваэл. – Так что это не кто-то, кто входит в твое сознание, а ты сам, просыпаясь, интуитивно делаешь те шаги, которые считаешь правильными. Так что, слушай себя чаще... – Внезапно он замер, так и оставив руку в моих волосах, большим пальцем коснувшись лба. – Ты сказал, что Тьма поцеловала тебя... В лоб?       – Это как-то заметно? – я создал перед собой зеркальце, чтобы увидеть «метку», но ничего не заметил.       – Не глазами смотри, – вздохнул Ваэл. – В другом спектре. Энергетическом.       Я последовал его совету, и вгляделся в облик своей сути. Моя личная энергия была какой-то бесцветной, как серый туман, без особых вкраплений, разве что иногда эмоции меняли оттенок кокона. Но сейчас я явно видел, что в районе лба находится полностью черное пятнышко, которое словно выпустило отростки, обхватив мой лоб тонкими прожилками, явно прорастая в мою суть, вплетаясь в нее, но не пачкая мою личную энергию разбавленной темнотой, а оставаясь в пределах головы, как венец. Это смотрелось даже красиво, так что я проявил этот узор, осознав, что само пятнышко находится в районе «третьего глаза», а тонкие нити создают довольно интересное плетение.       – Что скажешь? – поинтересовался я у Ваэла.       – Экзотически, – фыркнул тот, – но если нравится, то можешь носить видимым.       – Я не о визуализации, а о том, что это такое, и почему встроилось именно так, – я убрал внешние проявления.       – Это, Дерех, поцелуй Тьмы, – как маленькому начал объяснять он, но когда получил кулак под ребра, рассмеялся, и перестал ерничать. – Одобрение, охрана, маяк на случай потребности в помощи и дар.       – Дар? – я удивился.       – Я не могу сказать, одарила она тебя чем-то новым, или же усилила то, что ты и так имел, но если у тебя внезапно усилится или появится какой-то навык, то будь к этому готов.       – А зачем эти проявления «венца»? – показал я на нити.       – Затем, что она любит эстетику, – вздохнул Ваэл. – Будь я на ее месте, то мой дар выглядел бы просто, как штырь, вбитый тебе в голову, – я хмыкнул. – Важно не то, что здесь, ткнул он меня пальцем в лоб, а то, что там, – прикоснулся он к затылку. – Сосредоточие разума. Но я не думаю, что ты бы понял, если бы тебя поцеловали в затылок. Поэтому она пустила нити силы в нужный ей энергетический узел красивым плетением. Все. Никакого другого прока от них нет. И, если ты опасаешься, что весь покроешься такими узорами, то забудь. Тьма притрагивается только к разуму. Ну, и если ее впускают в суть, то оставляет там часть себя.       – Ладно, ты меня успокоил, – я тяжело вздохнул. понимая, что впереди еще куча работы. – Как же не хочется заниматься Валдирой...       – Тогда, думаю, сейчас самый подходящий момент напроситься к тебе в ученики, сенсей, – насмешливо склонил голову Ваэл, а после легко, словно я ничего не весил, подхватил меня на руки, перенес на мой шезлонг и остановился рядом. – А то будет как-то неправильно находиться рядом с теми, кто может управлять жизнью миров, и не обучиться такой возможности. Я бы и с Эндери поработал, но он, к сожалению, хранит только обрывки воспоминаний.       – Многому я обучился уже после того, как нас разделили, – коварно улыбнулся я, понимая, что мне есть чем удивить Ваэла. – Что ж, ученик мой, присаживайся и внимай.       Я и раньше не опасался Ваэла Нар Арду, с первого момента нашего знакомства определив, что нет в нем ничего такого, что может навредить кому-то из нас, хотя и не понимал почему. Сейчас же, побывав в его сосредоточии, в руках, можно сказать, подержав саму суть его личности, окончательно понял, что мы на одной стороне. То ли потому, что и меня Тьма коснулась, то ли потому, что не имеет значения цвет пламени, которым пылаешь. Я и раньше это осознавал, но именно теперь мог сказать однозначно, что у нас с ним так или иначе, одно направление, пусть и идем мы разными дорогами. К тому же, плотно пообщавшись с Эндери, Ваэл как-то незримо поменялся. Стал проще, доступнее, и с ним не приходилось больше подбирать слов.       – Ты же в курсе, как меняет и оздоровляет миры Лорд Греар? – начал я свою лекцию немного издалека. Притом, не только для того, чтобы Ваэл сопоставил разность нашего потенциала, но и для того, чтобы самому узнать некоторые нюансы. – Хранители миров, серебряные аргааны, насколько я знаю, могут воздействовать только на энергетическое поле планеты.       – Да, ты прав, чаще всего, они именно так и делают, – Ваэл не присел, как я просил, а занялся накрыванием стола. Видимо, ощутил мой голод. Притом, использовал не пустотную магию, а обычный пространственный карман, изъяв из него самую обычную еду, которая была мне куда как полезнее сейчас, чем любые энергии. – Но Хранители могут и на сами планеты воздействовать. Но исподволь. Вмешиваться в структуру жизни любого из миров они не желают.       – Не желают, или не могут? – с благодарным кивком принял я блюдо с едой, на котором было всего понемногу, как растительной так и животной пищи.       – Скажем так, – Ваэл, наконец, уселся. – У Хранителей есть некоторое ограничение, из-за которого они стараются как можно меньше влезать в дела миров, которые хранят и оздоровляют. Сам видел, что мироздание, в котором мы были последнее время, он только оглаживал своей силой, не внедряясь в глубины. И дело не в том, что на Нерее засел феникс, или в том, что он носил в себе проклятие. Дело во внутренней структуре Хранителей. Каждое глубокое вмешательство выедает их суть, и восстанавливаться приходится очень долго.       – Тогда, возможно, он занимается не своим делом? – я пожал плечами. – Потому что мое вмешательство больше похоже на работу хирурга, вскрывающего мир и латающего его по собственным меркам, но при этом, я трачу внешнюю энергию, только немного добавляя личностной. И уверен, что способ, которым я это делаю, доступен всем Первоосновам. Тебе в том числе.       – Я же темный, – хмыкнул Ваэл.       – А я вообще деструктор, который использует инструменты жнеца, и что? По большому счету, если умеешь вмешиваться, то неважно, какова твоя суть.       – Инструменты жнеца? – Ваэл развеселился. – Ты вообще понимаешь, что это равносильно смерти мира, который ты пытаешься лечить?       – Да-да, согласен полностью, – рассмеялся я в ответ. – Но при этом, мне удалось однажды даже запустить импульс жизни в полностью мертвом мире. И через какое-то время он начал возрождать жизнь на своей поверхности, как и обычные, живые миры.       – Тогда я, наверное, ничего не понимаю. И готов внимательно слушать тебя. Вдруг получится стать Хранителем, избавив Муранэра от этой навязанной обязанности.       – Не получится, – качнул головой я. – Твое вмешательство всегда будет очень глубоким. И Ваэл, – я взглянул на Владыку Тьмы. – То, что я тебе сейчас расскажу, очень опасно. И для тебя тоже. Потому что это знания Хтура. То, чем мы сейчас будем работать, вполне можно использовать как ловушку для Высших, с последующим их убийством и, если кто-то узнает, что ты это умеешь, то тебя уничтожат.       – Хочешь сказать, что твоя суть проснулась настолько, что ты вспоминаешь прошлые знания? – внимательно посмотрел на меня Ваэл.       – Нет, это знания моего любимого паукообразного, – я тепло улыбнулся, вспомнив Мриса. – Мы с ним строили эту структуру, и он мне рассказал, что ею можно делать, помимо очистки миров. Ведь, в свое время, я работал с тюремщиками.       – Где ты только не побывал, – качнул головой Ваэл.       – В тюрьме у них тоже побывал, – хохотнул я, – и разнес ее, чтобы выбраться.       – Этому я уже не удивляюсь, – согласился Ваэл. – Наверное, только ты бы и смог это сделать. Но все же... Как?       – Я просто погрузился сам в себя, чтобы из меня не уходила энергия. Кстати, Адарна Фарринара я создал именно в тюрьме богов. От скуки.       – На все, что ты мне рассказываешь, так и хочется ответить: «ты же хтур!», но я понимаю, что дело не в этом. Просто ты получил знания, которые позволили тебе это сделать.       – И эти знания, если ты захочешь, я смогу передать тебе, – согласно кивнул я. – По той простой причине, что одного конструктора на вселенную маловато будет.       – Посмотрим, как я справлюсь с той работой, которую ты мне поручишь сейчас. Если это знания, как ты сказал, твоего «паукообразного» друга, то мне нужно будет постараться, чтобы понять и принять их.       – Поверь, все куда как проще, – отмахнулся я, сыто откинувшись на спинку шезлонга. – Итак, первое, что ты сейчас сделаешь, это накинешь на нас щит, чтобы никто не смог услышать и увидеть то, что я тебе рассказываю.       – Имеет значение, каким он будет?       – По твоему собственному желанию, – отмахнулся я, увидев, как нас окружило поле, слегка пригасившее и так скудный свет. – Вот, а теперь слушай, – я поставил блюдо на стол, ухватив бутылку какого-то алкоголя, переставив к себе поближе, и тут же взял сигариллу, чтобы расслабиться и перестать дергаться от мысли о том, что собираюсь рассказать Ваэлу. – Ты знаешь что такое – «ловец душ»? – Ваэл нахмурился, но кивнул. – Это сеть жнецов. Также, для излечения мира я использую копья деструкции и аннигиляцию. Чтобы ты понимал, в неумелых или злых руках, это все предельно опасно, притом не только для одного мира. С твоей силой, если ты пожелаешь, можно запросто, за пару часов, такими умениями разрушить мироздание, превратив его в мертвое.       – Ты уверен, что эти знания можно передать мне? – осторожно спросил Ваэл. – Все же, Великая Мать...       – Тьма и так знает, как можно разрушать миры, для нее это не секрет, – отмахнулся я. – И, давай подытожим? Если бы она была против того, чтобы ты получил эти знания, то уже как-то бы дала знать.       – Я всегда думала, почему ты, будучи еще простым человечком, у которого силы на свою собственную жизнь не хватало, мог наравне разговаривать с богами, – словно и не было щита, к нам, в человеческом облике, заглянула сама Великая.       – Госпожа?.. – Ваэл подорвался на ноги, а после, поклонившись, предложил присесть на свой шезлонг, тут же сметя со стола все объедки и недопитые бутылки. – Я безмерно рад видеть тебя, Великая, но...       – Никаких «но», мальчики, – спокойно отозвалась та и, подобрав юбку длинного темного платья с высоким разрезом, уютно устроилась на шезлонге. – Я познакомилась с теми, кто знает Дереха, и усвоила простую истину. С ним нельзя говорить с позиции силы, если есть желание видеть его уважение, любовь и преданность. А так как ты теперь вынужден быть рядом с ним, то прими меня такой.       – Госпожа, вы в своем праве, – глубоко склонился Ваэл.       – Присядь, – повелела та. – Не хочу голову вскидывать. И да, что у вас так вкусно пахнет? – взгляд ее остановился на блюдах с едой. – Хочу попробовать, что предпочитает есть хтур.       – Сделай такую же сборную тарелку, как мне, – увидев замешательство Ваэла, предложил я, с любопытством смотря на нашу гостью. – Как я понимаю, это аватар?       – Тень аватара, – согласилась Тьма. – Ты мне подсказал очень интересную идею с коконом для силы, и я ее использовала, чтобы создать облик, что не влияет на мир.       – Уж пришлось на своем веку побегать по мирам, которые могли прогнуться под моей силой, – согласился я, понимая, что это действительно тень аватара, так как ни капли ее силы не пробивалось в реальность.       – Бесстрашный мальчик, – качнула головой Великая. – Я не чувствую от тебя никакого благоговения, в отличие от моего фаворита.       – Если бы оно было нужно, ты бы дала знать, – согласился я, на время замолчав, чтобы позволить Великой насытиться.       Полчаса, или около того, мы сидели молча. Я наслаждался покоем, а Ваэл старался привыкнуть к тому, что рядом с ним сидит его госпожа. Мне же хватило первого знакомства с «котечкой», как ласково называл один из ее аватаров Макс, чтобы уяснить, как вести себя рядом с ней. Так что, к моменту, как блюдо оказалось пустым, помимо напитков, выставленных на стол, появилась и бутылочка эликсира жизни с Тинайзе, а также вазочка с самыми красивыми цветами, которые мне приходилось видеть.       Ваэл же, отметив появление новой бутылки, создал красивый бокал, куда, с моего разрешения, налил напиток.       – Себе тоже налей, – приказала Великая. – И научись делать такой эликсир. Он тебе понадобится в будущем, если собираешься оставаться в странной компании Дереха и его друзей.       – А почему это она странная? – не понял я.       – Потому что ты, и все, кто рядом с тобой – искажение реальности, – пояснила мне она. – И Ваэла ты преобразил так же.       – Наверное, я все же попрошу мне объяснить подробнее, в чем моя вина.       – Вина? – Великая рассмеялась. – Тут ты совершенно не прав. Это твоя сила. Ты рассказал Ваэлу о сути отражения силы вселенной, но то, что ты являешься «кривым зеркалом», так и не сказал. Видимо, и сам не знаешь.       – Просто интересно, в чем же моя «кривость», – я задумался. – Не думаю, что мое поведение и поступки не желанны тебе, Вечная.       – Твоя наивность умиляет, – бархатно рассмеялась Тьма. – Вспомни, кто твои друзья, хтур.       – И что? – я начал догадываться, что собрал квинт-мажор, чего сделать по какой-то причине не смог или не сумел никто другой. – Если бы они не хотели быть моими друзьями, я бы не смог их заставить помогать.       – И все это произошло из-за того, что ты исказил их представление о вселенной, – подтвердила Великая. – Благодаря тебе они смогли разглядеть то, что при обычном отношении к своему существованию, им не приходило в голову. Так же, как до знакомства с тобой, этого не понимала я. Вот скажи, – повернулась она к Ваэлу. – Сколько тебе понадобилось времени, чтобы понять, что с Дерехом ты перестанешь быть обычным пожирателем?       – Он меня удивил с первой же встречи, – согласно кивнул тот. – Сумел показать то, чего я не ожидал.       – И не видел, – продолжила Тьма. – Ты встретился с третьей силой.       – Тебе это известно... – то ли спросил, то ли подтвердил Ваэл. – Они, как инквизиторы, серые...       – Как ты сам принял в итоге, у этой новой силы нет восприятия цвета пламени, – с легкой подколкой, моими же словами, ответила она. – И серыми их точно назвать нельзя, как и инквизиторами. Этот новый клан можно назвать терминатором, ставшим на границе порядка и хаоса. Чего только стоят идеи применять умения жнецов для восстановления мира, – я на миг утонул в бездонной тьме черных глаз Великой, что с предупреждением взглянула на меня. – Хоть ты и не любишь приказов, Дерех, но если начнешь внедрять в свое общество такие опасные знания, я тебя уничтожу.       – Как я понимаю, Ваэлу рассказать подобное можно?       – Только ему, – все еще смотря на меня, чтобы я понял всю глубину задницы, в которой окажусь, если нарушу приказ, Великая продолжила: – Ты не осознаешь силу тех знаний, что есть у тебя. И, если до кого-то кроме тех, кто с тобой, дойдет, что можно менять структуру умений на противоположные, то вселенную ждут неприятные последствия. Ваэл, а тебе следует узнать все, что расскажет Дерех, чтобы понять, насколько глубоко он вплел себя в данную структуру. Смерть поставить на стражу жизни... – она усмехнулась. – Такое действительно может только он. Главное, чтобы благо в твоих руках не начало приносить вред. Ты же понимаешь, что все имеет обратную сторону? И, как аннигиляция может помочь восстановлению, так и неумелое созидание может поставить миры на грань выживания.       – Я осознаю это, Великая, – согласно кивнул я. – Поэтому все мои действия согласованы с теми, кто знает и понимает больше меня.       – Поэтому ты еще жив, – согласно кивнула Тьма, и угроза ушла из ее глаз.       – Возможно, я сейчас скажу глупость, – я все же не выдержал, – но почему ты считаешь, что кроме меня никто не знает подобного? Уже давно тьма стоит на страже света, боль приносит излечение, а смерть позволяет продолжать жизнь.       – Я не говорила, что эти знания запретные, – согласилась со мной Великая. – Все знают об этом, но до столь глобального применения не додумались. И я не хочу, чтобы осознание искажения реальности стало доступно большинству.       – Хорошо, я буду очень осторожен, – я кивнул, а потом посмотрел на Ваэла. – И думаю, твой ставленник будет мне хорошим советчиком.       – Мне нравится, что ты это понимаешь, – удовлетворенно кивнула Великая. – А теперь, займитесь делом. И не медлите, – Тьма протянула руку ко мне, и я приблизился, позволяя прикоснуться к своей щеке. – Чем дольше ты, в таком состоянии, находишься в этом мире, тем дольше тебе придется восстанавливаться, Дерех.       Улыбнувшись напоследок, Великая покинула нас, а Ваэл облегченно выдохнул, рухнув на шезлонг.       – Слышал, что нам сказали? – обратился я к нему. – Будешь еще одним сдерживающим звеном в моем паноптикуме.       – И поверь мне, я отношусь к этому со всей ответственностью, – мрачно подытожил Ваэл. – Я, конечно, осознавал, насколько ты иной, но если сама Вечная пришла, чтобы предупредить нас о том, что ты искажаешь знания, то мне придется приложить больше усилий, чтобы понять и сдерживать тебя.       – Вель, – я хохотнул, – ты не забыл, кто твой эннэшше? И с кем ты должен находиться? Или думаешь, что Энди будет рад находиться при мне постоянно?       – Мне не потребуется физическое присутствие, чтобы следить за твоими действиями, – не согласился Ваэл. – Закончим с Валдирой, и я создам для тебя амулет подчинения, – я от неприятного удивления даже вскинулся. – Не переживай, он только называется так. Это что-то вроде моего личного маячка, который позволит части меня быть на постоянной связи с тобой и в случае надобности, даст возможность мгновенно оказаться рядом, – он улыбнулся. – Как видишь, я тоже научился искажать свои умения. А сейчас, если Великая сказала, что тебе небезопасно долго находиться в данном мире, давай займемся работой.       – Давно пора, – согласился я, чувствуя накатывающую усталость. Сама по себе она была не страшна, но я отлично знал, что последует дальше, и не хотел показывать Ваэлу свои слабости, и уж тем более, свои потребности в случае полного истощения. – Скажи, насколько полно ты видишь плетения? Например, вот это? – я показал конструктивную схему сети ловушки душ.       – Что это? – Ваэл легко ухватил конструкт.       – Ловчая сеть жнеца, – начал объяснять я. – В не измененном виде. Такая, которой можно вытянуть души из мира. Но если из конструкта убрать вот эти пару нитей, то она становится простой структурой сети, в которую можно вставить свои параметры, – я проделал все, не забирая конструкт у Ваэла.       – Знаешь, а ведь ты прав... Это действительно универсальная сеть, – удивился тот. – Если знаешь, что нужно уловить, то достаточно подставить нужные данные... Вот только, я не знаю, как выглядят нужные нити, – взглянул он на меня.       – Вот так, – передал я ему часть конструкта. – Это избавит поверхность от заражения радиацией и химическими веществами.       – Это все, конечно, прекрасно, но ты мне даешь уже готовую структуру, не показав, как плести такое великолепие, – Ваэл с сожалением вернул мне конструкт. – Я смогу работать этим, но я не буду знать, как создавать такое. Давай пока не будем работать конструктами, потому что обучение плетению займет много времени, а ты просто объяснишь, что ты делаешь, а я построю все с помощью своих возможностей.       – Наверное, ты прав, и так будет действительно лучше, – согласился я. – Обойдемся пока без конструктов. Копье деструкции умеешь создавать? – Ваэл так посмотрел на меня, что я даже смутился. – Тогда слушай. Ты должен отыскать все колодцы силы данной планеты... Знаешь же, что это такое?       – Точки стабилизации энергетического поля мира? – насмешливо переспросил Ваэл.       – Да, они. Их на планете может быть от сотни до тысячи, но нам не нужно искать все. Достаточно создать вокруг планеты даже простейший октаэдр, соединив грани с помощью копий деструкции с колодцами силы. Деструкция, в данном случае, нужна для того, чтобы пробить, расчистить и расширить колодцы. Их и придется использовать для соединения с углами щита. В твоем случае, можно использовать пустотный. Когда энергия по копьям, начнет поступать на щит, следует запустить малый импульс деструкции. Знаешь, что при этом случится?       – Перезапуск энергополя планеты, – чуть удивленно произнес Ваэл. – Кто до такого додумался?       – Не поверишь, но мой кристаллит, – развел я руками. – Я на его идее построил такую схему.       – А какой щит использовал он?       – Обычный, энергетический.       – И откуда он взял столько энергии? Только не говори, что твой кристаллит мощнее тебя.       – Ну, мы использовали силу восьми звезд, но тогда пришлось не реанимировать планету, а оживлять, так что обратный всплеск был такой силы, что чуть меня на кусочки не порвал. Здесь же можно было бы использовать силу местной звезды, не сильно просадив ее массу. Но, имея такой щит как у тебя, грех не воспользоваться им.       – Он поглощает энергию, если ты не забыл, – слегка язвительно, но по-доброму, поддел меня Ваэл.       – А ты уплотни пространство щита, которое будет направлено к планете, чтобы от него энергия отрикошетила, – я улыбнулся. – Это же твой щит, и ты можешь регулировать его проницаемость.       – Как ни странно, но ты прав... – Ваэл вздохнул. – Другое дело, что я никогда не использовал его возможности в таком качестве. И знаешь, что меня удивляет? – долгим взглядом он впился вдаль, словно пытаясь рассмотреть мир не с помощью зрения, а своей возможностью Высшего. – То, что мне рассказывает подобное тот, кто так и желает остаться человеком, не используя все данные возможности хтура.       – Ай, перестань, – я отмахнулся, – ваша проблема в том, что вы закоснели в своих знаниях, не желая разнообразить использование своих возможностей. Я же родился в последнюю жизнь на планете, где очень популярна пословица «голь на выдумки хитра», и где мы, люди, создавали все, что можно из подручных материалов. Поэтому я мыслю немного шире. И поэтому мне легко было научиться искажать умения Первооснов, используя их по своему усмотрению.       – Да, ты прав, широта восприятия, – согласно кивнул Ваэл. – И меня удивляет то, что ею обладают низшие...       – Не обзывайся, – хохотнул я. – Хотя да, ты прав. Первые свои знания и умения я строил на таких парадоксах, что мой сенсей иногда за голову хватался, – я грустно улыбнулся, вспоминая Урею и своего первого наставника. – Но именно тогда я и понял, что важно не то, чем работаешь, а как можно применять те или иные знания.       – Ты прав, и мне нужно будет научиться гибкости разума, – кивнул Ваэл. – Щит я создал, уплотнил, как ты сказал, нашел нужные точки и готов произвести удар.       – Погоди, – я немного напрягся. – В тот миг, как ты ударишь по копьям, мир дрогнет. Поэтому, чтобы не нанести вреда существам, которые здесь живут, накинь на планету ловчую сеть жнеца, только используй ее для улавливания радиации и химии, которой планету травили ее же жители.       Ваэл повернулся, с удивлением оглядев меня.       – Как ты себе это представляешь?       – Ах, ну да, – я поморщился. – Вот потому мне и пришлось ее перевести в конструкт, – я передал сеть, с нужными параметрами Ваэлу. – Обычная сеть не может пройти планету насквозь, и ее не получится использовать как сито. А конструктивная легко проходит все препятствия, собирая только то, на что настроена. – Поэтому сейчас используй ту, что я дал, а потом мы тебя научим работать с помощью конструктов и создавать подобное.       – Вот почему госпожа приходила, – хмыкнул Ваэл. – Не потому, что ты передаешь мне эти знания, а потому что они усовершенствованы настолько, что для них нет преград. Это тоже твой кристаллит придумал?       – Нет. Конструктами владеет Мрис. Я учился у него.       – Видимо, ты хороший ученик, раз он разрешил тебе обладать такими знаниями, – Ваэл снова уставился вдаль, и сейчас, настроившись на его ментал, я ощутил его воздействие. Но такое легкое, что не будь я готов воспринимать его работу, и не понял бы чем он занят. – Итак, по моему мнению, я сделал все, что ты сказал. Как работать твоей сетью?       – Расставь ее на противоположной стороне планеты, и в момент, когда начнется «перезагрузка», рвани на себя, сжимая горловину. Я буду страховать.       – Сиди уже, страховщик, – пробормотал Ваэл. – Ты понимаешь, что сейчас, в данном пространстве, где у тебя нет якорей, после того, как Тьма притронулась к твоей душе, та распадается?       – Понимаю, и даже чувствую, – я кривовато улыбнулся. – Но пока у меня достаточно сил, чтобы противостоять распаду. А потом, когда вернемся, меня подлечит Аралан.       – И вернуться мы должны быстро, – согласился Ваэл, сжав руку в кулак, а я ощутил, как поверхность подо мной дрогнула.       Не буду врать, я опасался, что Ваэл может накосячить. Все же, впервые работает чужими схемами. Но его действия были точны и филигранны. Я даже не ощутил, как сеть прошла сквозь меня, несмотря на то, что это был мой конструкт, грубый и немного топорно созданный и не проработанный. Я не думал, что придется его задействовать и не стал доводить до совершенства. Теперь понял, что зря. Но то, как сработал Ваэл, было выше всяческих похвал.       – И что с этим делать? – он разжал руку, показав мне небольшую сферу.       – Отдай мне. Использую где-нибудь грязную бомбочку, – я протянул руку, но Ваэл осознав, как я могу воспользоваться данной субстанцией, покачал головой, забрав ее в свою пустоту. – Вот и зачем? Наткнется еще кто-нибудь?       – Семинарги сожрут раньше, – он подошел ко мне, слегка склонив голову в уважительном поклоне. – Благодарю за науку, учитель.       – Не ерничай, – попросил я.       – Я честен, как никогда, – мягко улыбнулся Ваэл, а потом посмотрел на меня внимательней. – Если мы сейчас же не уйдем, то Аралану нечего будет собирать воедино.       – Мы уже все сделали, – я попытался подняться с шезлонга, но ощутил, как меня качнуло. – Что-то и правда, я перетрудился.       – Я иногда удивляюсь твоей беспечности, Дерех, – Ваэл подхватил меня на руки, и открыл портал на Ланибру, в мое поместье. – Сколько раз ты вот так стоял у самой грани?       – Много, – согласно кивнул я, даже не пытаясь выбраться из рук Ваэла. – Я бы даже сказал, что постоянно, и с этим надо что-то делать, но, ведь, снова увлекусь, и буду потом отлеживаться.       – Дерех? – Аралан ощутив мое присутствие, спустился вниз, тут же увидев и поняв все. – Вельнар, вот скажи мне, какие демоны его драли? И, главное, где? Когда отпускал его с тобой, думал ты, как старший и умный, проследишь за тем, чтобы я получил его назад хотя бы не такого разодранного. От него же тьмой разит, будто он сутки в чистилище зависал.       – Тебе претит эта тьма? – поинтересовался Ваэл. – Или ты сможешь справиться со своей неприязнью?       – Мне претит то, что я вижу, – Ар стоял рядом и я потянулся всем телом к нему, чтобы сразу перебраться на руки эннэшше, но тот отшатнулся от меня, как от прокаженного. – Не вздумай даже! – повысил он голос. – Пусть тот, кто тебя до такого состояния довел, тот и восстанавливает. Неси его на Нерею, – уже Ваэлу буркнул он. – А я сейчас схожу на Алесом, и тоже прибуду.       – Я не понял, тебе действительно так неприятно мое изменение? – стало как-то сразу пусто и больно.       – Мне неприятно то, что ты снова себя довел до такого состояния, – уже спокойно отозвался Аралан. – Дело не в изменениях и экспериментах, которые ты проводишь над собой, дело в том, каким ты возвращаешься ко мне после этого. И в том, что мне приходится придумывать способы, как тебя вернуть в нормальное состояние. А сейчас я даже этого не могу, потому что не знаю, как влить в тебя достаточно сил, чтобы после этого твоя душа осталась цельной. И ты не прав, мне это не неприятно, меня это бесит! Идите уже, – он открыл портал, задействовав систему перехода Валля, через базу.       Ваэл успел только перейти в замок и занести меня в одну из пустующих комнат, как на пороге появился Аралан, ведя за собой Алеса.       – Ну, демон, ты и натворил дел, – Алес только головой покачал, смотря на меня, уже устроенного на диване. – Чего не дожрал тогда, а объедки на восстановление принес? Или это запас на будущее?       – Не хами старшим, мелочь, – в тон ему отозвался Ваэл.       – Я еще даже не начинал, – Алес присел рядом, положив ладонь мне на солнечное сплетение.       – Можно что-то сделать? Или только ждать придется? – спросил его Аралан, когда тот отошел.       – Можно разве что дожрать, чтобы не мучился, – язвительно отозвался тот, а после кивнул Ваэлу. – Зови Энди. Все же, они клоны друг друга, пусть и противоположные. Вот пусть его братец и подпитает.       – Да, идея с Энди хороша, – согласился Аралан. – Но подпитывать то, что сломано и разорвано – бесполезно. Нужно заново строить всю систему каналов. Вот скажи мне, Ваэл, как ты умудрился его так изломать? Чем вы занимались?       – Я не думаю, что в состоянии Дереха полностью моя вина, – не согласился Ваэл. – Великая Мать сорвала броню с его души и, если бы это произошло в другом месте, то все могло бы обойтись, но сделала она это в тот момент, когда Дерех работал с моей сутью, да еще в изъеденном жнецом мире. Я только латал самые большие дыры в его душе, но сам понимаешь, что ничего кроме пустоты использовать не мог.       – А ее какого хера использовал?! – не выдержав, Аралан все же начал рычать. – Ты его порвал, как тузик грелку, своей пустотой! Теперь действительно, разве что дожрать!       – Ты заметил, что находясь в плотном соприкосновении со мной, Дерех не испытывает никаких негативных ощущений? – попытался объяснить Ваэл. И дело не в том, что я использовал свою энергию, а в том, что она нейтральна для него. Давай позовем Рахура. Он еще не таких после боев латал.       – Зови, – согласился Алес. – Нам сейчас любая помощь нужна.       – Странно, что я ничего кроме усталости не ощущаю, – пробормотал я, пытаясь рассмотреть то, что видели эти трое, осознав, что структура моей сути действительно перестраивается до сих пор, но являясь не разорванной, а скорее преобразованной. – Может, достаточно будет небольшой подпитки, чтобы я пришел в себя?       – Иногда тебя прибить хочется, за то, что ты не хочешь учиться видеть каналы энергии разумных, – качнул головой Аралан. – И да, тебе будет достаточно подпитки, вот только я не знаю того, кто мог бы это сделать, не нанеся этим вред. Сейчас структура твоей личности находится в таком хрупком состоянии, что любое неправильное действие может привести к катастрофической ошибке. Если ты заметил, я, вместо того, чтобы использовать свои умения донора, даже не подхожу к тебе. Или ты вбил себе в голову, что это на ментальном уровне? Что я брезгую прикасаться?       – Так оно, в общем-то и выглядит, – подтвердил кивком я свои мысли на этот счет. – Потому что ты идеальный донор с той энергией, которую я воспринимаю лучше всего.       – Позволь с тобой не согласиться Дерех, – Рахур, входя, услышал последние слова. – Твой донор хорош, тут не поспоришь, и в большинстве случаев, его энергия подходит тебе, но кроме идеальной совместимости потоков, существуют такие параметры, как цветность и яркость. Объясню на пальцах, – он кивнул Эндери, позволяя тому зайти в комнату. – Вот представь, что ты – красивая статуэтка из воска, созданная в черно белых тонах. И тебя каким-то образом разбили на кусочки. Для того, чтобы вернуть статуэтке целостность, а такое возможно, нужно для начала ее скрепить, осторожно расплавив воск нужного цвета и температуры. Если ее просто поместить в тигель, то получим лишь массу расплавленного воска. А среди нас нет искусников, умеющих создавать заново. Мы можем только подлатать. Если тобой займется Аралан, то есть, тот самый тигель, да еще и с алым как огонь воском, уже влитым туда, то получим мешанину энергий и не восстановим, а уничтожим тебя. Но у нас есть то, что осторожно скрепит куски воска, воссоздав целостность фигурки.       – Угу, а потом ее можно будет сверху залить нужным тебе цветом, – буркнул Эндери, тоже осматривая меня как какую-то поломанную вещь.       – То ли я не понимаю, что со мной происходит, то ли вы смотрите не на то, – я качнул головой. – В мою суть встроилась сила Великой матери. И она прорастает сквозь меня, изламывая ту структуру, которую я создавал веками. Это нормально.       – Никто из нас не собирается вычищать тебя от энергии, которую приняло твое тело, – отмахнулся Аралан. – Но мы все, в чем я больше всего уверен, прекрасно видим, что дело не только в этом.       – Да, – начал говорить я, но осекся, понимая, что не объяснишь никому, сколько всего нужного, но противоположного мне по сути, я впитал. – Дело не только в этом. Но все, что вы видите в моей структуре, должно остаться в ней. Это не обсуждается. Сам я восстановлю каналы, или же с вашей помощью, но они должны содержать в себе как тьму, так и части той силы, что вы видите, но не можете определить.       – То есть, ты знаешь, что сейчас обладаешь не только тьмой и пустотой, но и какой-то третьей, непонятной энергией, которая тебя и разъедает? – нахмурился Алес.       – Именно. Но не разъедает, а проламывает себе путь, чтобы встроиться.       – Ребята, если разговор долгий, а мой младший не дохнет, то, может присядем? – Эндери с помощью пустоты, которой теперь работал так же филигранно, как и Ваэл, создал дополнительные кресла, поставив их так, чтобы они полукругом находились возле дивана, и подтащив стол, выставил напитки. – Судя по всему, у нас намечается долгая дискуссия.       – По моему мнению лекаря душ, самый лучший вариант, который мы можем задействовать, это оставить Дереха в покое, и наблюдать за ломкой издалека, – начал Алес, разлив всем своей настойки.       – По моему мнению донора, который знает о Дерехе все, я бы с тобой согласился, – кивнул Аралан, – но у нас нет дополнительных лет, – Алес вопросительно вскинул бровь. – Дерех будет себя перестраивать, с имеющимися теперь дополнениями, скрупулезно, чуть ли не по атомам.       – Можно его поместить туда, где время не имеет значения, – отозвался Алес.       – Скучно, – поморщился я.       – Тогда могу предложить свой способ восстановления, – вмешался Рахур. – По большому счету, он растянется на сутки, не более.       – Рассказывай, – подбодрил его Ваэл.       – Да все просто. Вскрыть главные каналы, перерезав их, полностью разрушив структуру, и с помощью правильной работы нужных доноров и реципиентов, восстановить в том качестве, в котором хочет их сохранить Дерех. Сразу скажу, это больно, мучительно, но действенно, – он скинул пакет информации всем, включая меня.       – Согласен.       Я тут же кивнул, осознав то, что это будет похоже на миксер, но зато никто не будет меня менять и переделывать. Просто будут пополнять энергией, чтобы я создавал структуру сам, а все лишнее и переработанное забирать, оставляя то, что я себе награбил, в моей личности. И да, я действительно «награбил», откусив кусок силы жнеца. Думал, что справлюсь, но она оказалась более токсичной, чем я предполагал. Вот только эта сила была мне нужна.       Будучи принимающим, а не донором, я умел получать и перерабатывать энергию, но никогда не умел ее вбирать в больших количествах, высасывая из доступного источника. Скорее это было похоже на то, что мои доноры насильно пополняли меня. Имея же возможность забирать самостоятельно, я не буду зависеть от остаточных эманаций миров, которые заполняют сосуд моей души, а смогу пить сам. Столько, сколько нужно. В моменты, когда истощаю себя, эта возможность позволит мне выжить. Ведь жнецы прекрасно умеют фильтровать то, что попадает им на зуб, а значит, не Аралану придется структурировать энергию под меня, тратя колоссальное количество сил, а я сам смогу менять структуру энергии на ту, которая в тот или иной момент мне нужна.       – Ну, если наш «поциент», с издевкой произнес Алес, – согласен на такое грубое, но действенное вмешательство, то не вижу проблем.       – Тогда, для работы мне нужны еще несколько доноров схожей с тобой, Ар, силы.       – Несколько, это сколько? – отозвался тот, думая о чем-то своем.       – Четверо или лучше пятеро разумных.       – Могу братьев Верр подогнать, – предложил Алес. – Они хорошие, теплые доноры огненной силы.       – Тепло будем давать мы, – качнул головой Эндери, – второй же круг должен давать жар. Этим хорош Мербен, как феникс.       – Макс тоже, – сам себе кивнул Аралан. – А вот вам, я более чем уверен, пригодится Олег.       – Отличный вариант, – подумав, согласился Эндери. – Но кого во вторую линию пригласить еще?..       – Мурани, – имя прозвучало так внезапно, что все удивленно уставились на Ваэла. – Он истинное пламя.       – Ну что ж, тогда пятым буду я, – улыбнулся Алес. – Несмотря на то, что я не совсем настоящий демон, у меня плотный и жаркий огонь души.       – Нам нужен не столько духовный, сколько телесный огонь, – качнул головой Эндери. – Я его в тебе не видел.       – Прости, не хочу здесь все сжечь, – улыбнулся Алес. – Поэтому показывать не буду. – Но мой огонь силен. Я смог расплавить даже душу Валля, что до этого не удавалось никому.       – Если ты в себе уверен, то давай попробуем, – согласно кивнул Эндери. – Идем тогда на тренировочную площадку?       – Да, там наш шторм никому не навредит, – согласно кивнул Аралан. – Но у меня есть некоторые дополнения к твоей работе, Рахур, – обернулся он к исхату. – Твой восстановительный комплекс рассчитан на разумных низшего звена, не на первооснов и хтуров. Я получил информацию, что следует сделать.       – От кого? – тут же поинтересовался Ваэл.       – От нее, – Аралан хмыкнув, достал из-под рубашки тонкую, почти невидимую нить, со слезой Тьмы, а я проверил количество своих "капель", осознав, что их осталось три.       – Только еще одной Шанасс в моей жизни не хватало, – буркнул я, ощутив легкий ментальный подзатыльник.       – Как же я спокойно жил до знакомства с вами, – хохотнув, Алес мотнул головой.       – А ты еще скажи, что тебе такое не нравится, – развеселился Эндери. – На самом пике изменений вселенной находишься.       – Жить в эпоху перемен желали только врагам, – не согласился Алес. – Но ты прав, наше застоявшееся болото стоит встряхнуть.       – Иди сюда, моя лошадка, – протянул я руки к Ваэлу.       – Дошутишься когда-нибудь, – весело отозвался тот, подхватив меня на руки. – Всех уже позвали?       – Да. Нас будут ждать у комплекса, – согласился Аралан, так и не желая приближаться ко мне. К тому же, еще и щит какой-то вокруг себя поставил, чтобы никоим образом не воздействовать.       – Не переживай, – обратился я к нему. – То, что по вашему мнению, сейчас меня убивает, чуть позже позволит выживать даже в самых катастрофических ситуациях.       – Хотелось бы верить, – согласно кивнул тот. – Но Дерех... – он шумно выдохнул. – Я с тобой поседею раньше времени.       – Да? Это где? – окинул я взглядом его совершенно лишенную волос голову.       – На мудях, братец, на мудях! – расхохотался Эндери.       – Аралан, – почему-то именно сейчас я решился на этот вопрос. – А ты никогда не думал изменить имидж?       – Тебя что-то не устраивает? – удивился тот.       – Как бы тебе сказать... – я уже пожалел, что завел этот разговор.       – Эстетика твоего образа, пусть он тебе и близок, Дереху не нравится, – выдал меня с головой Эндери. – Борода колючая, целоваться неудобно, к шее не прильнешь. А еще, не ухватишься за волосы в момент пика удовольствия.       – Ты всегда мог это сказать, – с удивлением посмотрел на меня Аралан. – Мне совершенно безразлично наличие или отсутствие волос. Точнее, я бы эти кератиновые палочки вообще бы не отращивал, но если тебе хочется видеть меня в другом имидже, я изменюсь.       – И отрасти патлы подлиннее, – хохотнул Эндери. – Хотя бы в десять сантиметров, а не ежик, как у некоторых.       – Приму к сведению, – кивнул Аралан. – Понять только одного не могу, почему молчал?       – Не привык вмешиваться в личные предпочтения своих эннэшше, – отведя взгляд, буркнул я. – Но Эндери прав, мне бы такое понравилось.       – Хорошо иногда быть эгоцентристом, – хмыкнул Энди, первым войдя в зал, где уже находились вызванные нами друзья. – Всем привет. кто-нибудь когда-нибудь видел, как восстанавливают структуру энергетических каналов Высшего? А то сегодня вам даже выпала возможность поучаствовать.       – А нас кто-то спрашивал, готовы ли мы к этому? – гневно прищурился Мербен.       – Если не готов – выметайся. Нам нужна полная отдача, – еще мгновение назад Эндери был веселым и расслабленным, но стоило Мербену взбрыкнуть, как заледенел. – Если кто-то еще не согласен, прошу на выход!       – Мерб, – Руджельд ухватил феникса за руку. – Давай поприсутствуем? Мне подобное очень интересно. К тому же я, как Ключ, очень заинтересован в том, чтобы взять эту информацию.       – Только если ты просишь, – тут же смягчился Мербен.       – Очень прошу. Мне это надо, – с теплой улыбкой взглянув на эннэшше, Руджельд потянулся, чтобы поцеловать его в щеку, но попал в губы.       – Хорошо, поприсутствуем и поможем, – проворковал Мербен.       – Что ж, раз все согласны, то прошу заходить, – Эндери открыл проход в щите, запечатав его за всеми дополнительно, тут же объяснив свои действия: – мы устроим объемный всплеск энергии, и только щиты позволят не нанести Нерее непоправимый вред.       – Боюсь даже предположить, что вы собираетесь делать, – качнул головой Мурани.       – А вот сейчас услышим от того, кто будет главным, – Энди кивнул на Аралана. – Итак, рассказывай, что делать.       – Раздеться, – спокойно отозвался тот, начав расстегивать рубашку. – Или все сгорит в пламенном вихре, который мы устроим.       – А у тебя здесь есть пространство, которое может защитить одежду? – поинтересовался Макс.       – Да. Там, за белыми линиями, что справа, что слева, стоят щиты такой же мощности, как и на самом зале, – начал рассказывать Энди. – Иногда, во время тренировок кто-то хочет отдохнуть или перевести дух. Главный щит открывать в момент тренировки запрещено, но чтобы не попасть под удар, можно уйти в защищенную зону.       – Продумано все, – кивнул Олег. – В свое время, мы создавали этот зал вместе. Кстати, браты-акробаты, вы не против, чтобы я скопировал себе этот комплекс? А то до сих пор иногда опасаюсь проводить тренировки.       – Ты совсем уже? – возмутился Энди. – Бери не спрашивая! Это все – наше, общее! И вообще, говори, если тебе что-то надо. Мы поможем.       – Мне только щит такой нужен. Ведь я знаю только часть всех конструктов, использованных в нем.       – Все, это даже обсуждению не подлежит, – замахал руками Энди. – Ты имеешь право на все, что мы создавали, создаем, и будем создавать. Если эти знания и умения можно распространять.       – Понял, принял, – улыбнулся Олег. – Итак, что нас ждет?       – Сейчас ты, Ваэл, я и Эндери войдем в связку, – начал Рахур. – Как правильно это сделать, подскажет Аралан. А когда мы закончим первый этап, нужно будет сотворить огненный шторм, что-то вроде колыбели, но только на собственной силе. Спаять, скажем так, то, что мы соберем.       – Понятно. Но это огненным, а нам?       – А вам придется искупаться в крови, – пробормотал Аралан, достав из пространственного кармана футляр. – Ваэл, так как ты проник в структуру Энди сильнее всего, тебе его и вскрывать.       – Не понял... – Рахур с неимоверным удивлением посмотрел на Аралана. – А это тут причем?! Тело, даже если оно создано из энергии, не участвует в этапе энергетической промывки!       – Согласен, ты о таком не знал, – Аралан посмотрел в глаза Рахуру. – Но мы восстанавливать собираемся не одного из дар-кэй, а хтура, который ведет себя как человек. Не в обиду ему сказано, – обернулся ко мне Аралан, – но каналы, которые были, с тем, что он с собой хочет сделать, должны быть в разы мощнее, шире, и главное, длиннее. А значит, нужно сделать вывод наружу. Можно растить их годами, создавая кокон, соответствующий деятельной натуре Дереха, предпочитающего влипать в неприятности всей своей личностью, а можно прорезать. Мое решение основано на советах Великой Матери. Потому что такого дебила, как Дерех, который без подготовки полез в самую сердцевину сути Ваэла, не видела даже она!       – Я удивлен, – тихо произнес Мурани, но его услышали. – И не тому, что Дерех это сделал, а тому, что оттуда он вернулся вменяемым.       – Позволь тебя поправить, лорд Греар, – Эндери насмешливо поклонился, – мы с моим братом изначально невменяемые. И смотрим на мир иначе.       – Искаженно, – я улыбнулся, а Эндери, внезапно все поняв, согласно кивнул.       – Да, искаженно. И то, что для вас смерть, боль и ужас, для нас выглядит иначе. Поэтому, я могу сказать, что Дерех может себе это позволить. Как и я, – он улыбнулся Ваэлу. – Уверен, что в его пустоте ты никогда не купался.       Мурани с ужасом передернул плечами.       – Купался?.. Я однажды по велению лорда Арду, упал в эту бездну пустоты, и с прискорбием говорю, что был как никогда близок к тому, чтобы окончить свое существование, после того, как только увидел его суть.       – А я был там, – согласился я. – Темно, да. И странно. Ощущение, будто находишься в призрачном желе. Но когда в твоих руках лежит одна из частиц его сущности... Это непередаваемо. Так глубоко и полно я не познавал еще никого.       – А ты что-то ощущал? – поинтересовался Алес. – Говорят, что если прикоснуться к душе того, кто тебе доверяет, ты узнаешь все самое сокровенное. И это ощущение останется с тобой навсегда.       – Ощущал? – я задумался. – Да, было. Я понял, насколько силен Ваэл, и насколько его путь совпадает с нашим. Мне показалось, что я держу саму его волю. Крепкую, стальную, но невероятно податливую для тех, кто к нему близок. Похоже было на Ньютоновскую жидкость. Если прикасаться мягко, то тебе ответят, а если бить, то удар отрекошетит, и ударивший еще и получит в довесок сотни стальных игл, которые его изрешетят.       – Точно, – улыбнулся Эндери, а я с удивлением взглянул на него. – Что смотришь? Я, оказываясь в пустоте, всегда стремился в самую сердцевину его сути, понимая, что мне там отведено место.       – Не хочу развенчивать твои романтические бредни малыш, но твое место в глубинах пустотника, как у поросенка в желудке. Тебя жрут! Правда, делают это с удовольствием для тебя.       – Не хочу разочаровывать тебя, феникс, но я это знаю, как никто другой, – насмешливо отозвался Энди. – Но мы еще с Дерехом давно определились, что если меня не жрать, то начнутся проблемы. Пока мы были слиты вместе, его загоны часто приводили к глобальным выбросам моей силы.       – Давайте вы потом устроите спор насчет поглощения Энди, – прервал спор Ваэл, держа в руках коробочку с кинжалом. – А сейчас займемся Дерехом. Аралан, ты уж прости, но эту штуку я использовать не буду, – он захлопнул футляр, вернув его. – Нам надо не кромсать каналы, а расширить их. И для этого у меня есть другой способ. Рахур?       Исхат перевел взгляд на Ваэла, принимая от него информацию, и внезапно согласно кивнул.       – Да, ты прав, это будет лучшим способом. Но как на такое посмотрят остальные?       – Что бы вы ни задумали, я с вами, – тут же согласился Эндери.       – И я так же, – кивнул Олег. – За время общения с Ваэлом я понял одно – он никогда не причинит нам вреда. Никому.       – Меня не спрашивали, но я тоже доверяю решению Владыки Тьмы, – согласно кивнул я.       – Что скажут остальные? – я оглядел компанию огненных, что должны были сотворить второй круг.       – Я доверяю Ваэл Нару, – медленно кивнул Мурани. – Он не убьет своего эннэшше и не причинит вреда его брату, которого принял в свои глубины. Этого не позволит сама Великая.       – Я тоже согласен, – кивнул Аралан. – Есть мягкое ненавязчивое ощущение, что так правильнее. Алес?       – Я темный по своему пламени души. Что бы ни произошло, это не навредит мне, а посмотреть хотелось бы, – с любопытством произнес тот. – Мербен? Руд?       – Если это станет опасно для всех, находящихся здесь, я смогу вырвать из пространства нужную нам вероятность и не дать случиться беде,– твердо произнес тот. – А Руджельда можно не спрашивать. Это приключенец тот еще. Он на все согласен.       – Ну что ж... – Ваэл попросил Энди меня поддержать, а сам отошел в сторону, пригласив с собой Рахура. Я попытался обернуться и Эндери, понимая, что я хочу все видеть, развернул меня к ним.       Как и на Валдире, Ваэл поменял свою ипостась на многоногое темное создание, зияющее пустотой, и в эту пустоту, как меня ранее, спиной вперед, принял Рахура. Не утопив в бездне, а дав ему прорасти сквозь себя. Притом, тоже измененным. И теперь пустоту закрывала огромная белесая личинка, вокруг которой извивались десятки стрекал, что Ваэл окутывал своей тьмой, делая их толще, жестче и смертоноснее.       – Лучше бы я этого не видел, – пробормотал я, понимая, что вскрывать энергетические узлы будут этим.       – Для этого есть я, – прошелестел голос Олега, перетекшего в ипостась огромного белого змея, уложившего кольцо своего тела вокруг нас с братом.       Энди тут же присел на упругое серебристое тело, уложив меня в объятия Олега, а многоногая, очень опасная тварь, имеющая в себе возможности двух темных существ, мягко заползла щупальцами мне за спину,, позволив ощутить тепло прикосновения черного глянца щупалец, крепко прижавших меня к огромной личинке. Что удивительно, тело исхата тоже не вызывало никаких негативных эмоций. Было нейтральным по температуре, достаточно мягким, упругим, не шершавым и не колючим, как я опасался. И главное, что меня обрадовало, ни Ваэл, ни Рахур не имели какого-то слизистого покрова, который бы неприятно тек по спине. Наверное, глядя на маслянистую глянцевую поверхность их тел, я больше всего опасался именно этого.       Олег заключил в кольца своего тела и их, извернувшись так, чтобы смотреть мне в глаза, и я ощутил как стрекала, усиленные энергией тьмы, проникают мне в спину, вдоль позвоночника, скрепляя и соединяя меня с этой аморфной тварью.       – Не беспокойся, дружище, ты не почувствуешь боли, – прошипел Олег, обнимая меня своими когтистыми пальцами, дополнительно приподняв кольцо своего тела, чтобы поддерживать Эндери под спину, позволяя ему спереди прильнуть ко мне так плотно, как это требовалось. – А значит, сможешь работать напрямую сам с собой, как это требуется.       – Если эту боль не буду ощущать я, то кто ее возьмет на себя? – поинтересовался я, ощутив первый всплеск идеально подходящей мне в данный момент энергии, пошедшей от Эндери.       – Я, – спокойно, не измененным голосом отозвался Ваэл Нар Арду. – Сейчас и здесь я являюсь поглотителем, и хоть так попытаюсь отблагодарить тех, кто дает мне возможность получить столько сил.       – Связка действительно идеальна, – пробормотал Аралан, смотря на наши с Энди сплетенные тела, навылет пронзенные стрекалами Рахура, окутанными тьмой. – Но ты пьешь Эндери через Дереха. Он хоть что-то получает?       – Я не пью, я забираю его силу, под напором вливая ее в каналы Дереха, – пояснил Ваэл. – А все лишнее, что не усваивается или вытекает из разрывов, поглощаю.       – И как долго эти разрывы будут? – поинтересовался Алес.       – Я работаю над этим, – кивнул я, не желая отвлекаться от восстановления.       Все, кто решился на эту связку, оказался прав. Она стала идеальной. Энди стал донором для меня, а Ваэл с помощью Рахура вбрасывал в меня столько энергии моего брата, что даже малейшие искажения каналов и узлов стали видны, как и разрывы, которые я получил, взяв кусочек силы жнеца. В таком виде латать себя было удобно. А Олег, будучи идеальным проводником, отводил мои ощущения Ваэлу, не давая сосредоточиться на них.       Перестав воспринимать реальность, я полностью погрузился в себя, работая как с конструктом, со своим собственным энергетическим телом, переплетая всю структуру в новом виде, используя для укрепления каналов тьму, по ним уже пуская ядовитую энергию жнеца, создав для нее два выхода наружу, прикрытые мембраной из той же тьмы. И, почти завершив лечение, пошарив рукой позади себя, тут же получил в ладонь свободное стрекало, прикоснувшись им к затылку.       – Ты уверен? – осторожно спросил Ваэл.       – Я доверяю тебе, – ответил я ему, ощутив короткую острую боль, когда стрекало проникло в мозг.       Когда это произошло, Эндери прижал мою голову к своему плечу, а я понял, почему Ваэл спрашивал, уверен ли я, потому что сделать ничего не мог. Теперь работал именно он, а я только присутствовал, смотря на то, как филигранно плетет он паутину конструкта, насмотревшись на то, что я делал со своим телом. И, когда работа была закончена, он осторожно потянул широкий канал от спинного мозга к голове, соединив структуры созданные мной и им, перестав поглощать энергию Эндери, а тот, словно понимая, что от него требуется, с силой направил поток в меня, осветив изнутри идеальную систему, готовую работать на износ.       – Готово, – устало произнес Олег, опав всем своим телом на пол, просто свернувшись вокруг нас кольцами, положив голову на наши с Эндери колени. – Теперь шторм.       – Давай, рассказывай, что делать, – уже спокойно, без раздражения произнес Мербен.       – Нам всем нужно выпустить свою силу, и закрутить ее по кругу, чтобы создать вихрь, – вспыхнул Аралан красивым красно-золотым пламенем.       – А все ли вынесут огонь двух фениксов? – поинтересовался он. – Я бы подождал и посмотрел, как будут пылать остальные.       – Это колыбель, – лениво пояснил Олег. – В момент ее создания мы все переходим на другой уровень. Физическая составляющая, какой бы плотной ни была, испепеляется, оставляя только саму суть, раскаленную в пламени.       – Но Мербен прав, он должен увидеть огонь наших душ, чтобы понять, не нанесет ли нам вред, – внезапно согласился Алес, покрывшись багровыми всполохами, постепенно раскаляя свое пламя до яростного, практически белого.       Мурани, качнув головой, просто перетек в облик дракона, с которого на пол падали белоснежно-голубые языки огня. Остался только Руджельд, которого Мербен, видимо, и боялся опалить, но тот, увидев структуру Мурани, тоже перетек в облик дракона, взогрев свое пламя до золотого.       – Остались мы с тобой, – весело произнес Макс, вспыхнув голубым пламенем, которое яростно потянулось к сплетению тел темных.       Ваэл, понимая, что Рахур не сможет сразу перейти в нужный облик, спрятал его в себе, прильнув ко мне еще ближе, начав раскаляться, как и Энди, только его пламя было черным, как будто сама тьма решила потанцевать в этом огне. И Мербен, понимая, что никто не сгорит, вспыхнул настоящим огнем полного феникса.       Как там дальше руководил Аралан этими огненными сгустками, я не смотрел. Просто ощущал, что пламя закружилось против часовой стрелки, вплетая в себя огонь наших душ, и сомкнулось сверху, создав идеальную полусферу, раскаленную чуть ли не до жара звезды. Во всяком случае, плазма Адарона была холоднее. Даже покрытие пола стало плавиться, хотя я создавал его огнеупорным, а щиты начали потрескивать, раскалываясь один за другим.       Понимая, что мы не рассчитали с температурой, и зал вот-вот распадется, Ваэл объял всю группу собой, поглотив, впустив в свою личную пустоту, оградив от всего мира, позволяя шторму разгуляться в полную силу. Я дернулся, испугавшись, что огненный круг распадется под влиянием опасения, но нет. Видимо те, кто не знал Ваэла, решил пугаться позже, а сейчас выдал все, что мог, и полусфера превратилась в сферу, наконец позволив скинуть оболочку, стать чистой энергией и расслабиться в этом вихре.       В какой-то момент я ощутил, что Ваэл и Рахур больше не соединены, почувствовав исхата не дополнением, а самостоятельным существом, и осознав, что тот тоже пылает густым темным пламенем, легко принимая всплески вихря, что приближался к нам. А когда я ощутил прикосновение лап, рук и крыльев всей группы пылающих, когда понял, что мы слились, то смог ощутить эмоции каждого, кто был с нами. Самой сильной была эмоция Ваэла, дающего понять, что поглощение временное, и бояться нечего. Так же я ощутил любопытство Макса и Алеса, которые никогда еще не были в таком вихре. Странную и полную расслабленность Мурани, греющегося в этом пламени, и желание повторить такое с Олегом и Максом. Что оба с удовольствием подтвердили, дав понять, что подобный кокон смогут создать и сами.       А вот Мербен меня удивил. Опасение за жизнь Руджельда быстро прошло, и теперь он пытался пылать, чтобы пламя было на уровне Макса, нашего странного утерянного вечного феникса. Но как бы ни пытался, у него ничего не получалось. Видимо, какой-то блок. И Ваэл потянулся к нему ментально, давая понять, что сможет этот блок снять, а Мербен, как ни странно, легко открылся ему, позволив щупальцам тьмы проникнуть в самую суть его кокона, и взломать наложенный запрет гореть в полную силу. Мербен вскрикнул, вспыхнув протуберанцами плазмы и Макс, в ответ, подался к нему, начав взогревать пламя полного феникса до своего уровня, погребая нас в невероятно нужном жаре, плавящем саму суть.       «Все, хватит! – услышал я ментальный посыл Аралана. – Мы сделали все, что смогли. Те, кто хочет гореть дальше, оставайтесь, а мне нужно осмотреть Дереха».       Ощущение сожаления коснулось меня со всех сторон, но Алес предложил для таких экспериментов свою базу и мертвые миры, и тут же, словно пространство пустоты не было закрыто, Мурани с Олегом и Максом, а так же Руджельд с Мербеном ушли за Алесом оставив нас остывать.       – Думаю, сейчас мы уже безопасны, – Ваэл открыл нам вход в тренировочный зал, с оплавленными стенами и почти полным отсутствием щитов.       – Хорошо мы здесь повеселились, – весело хмыкнул Энди, возвращаясь в обычную форму. – Дерех, ты как? Мы можем тебя оставить? А то, после такого кокона все, что хочется, это забраться в кровать со своими любимыми и выспаться.       – Да кто ж тебе спать даст? – Рахур потянулся всем телом, выбравшись из сплетения тел, и подал Ваэлу руку. – Ты не перетрудился?       – Смеешься? – весело отозвался тот. – Меня, можно сказать, перекормили. Я сейчас полон сил и желаний.       – Тогда кыш отсюда, все трое, – махнул на них рукой Аралан. – И да, я благодарен за то, что вы сделали.       – Это был приятный и нужный опыт, – ответно улыбнулся Ваэл. – Лично мы с Рахуром, когда латали душу Энди, не догадались о таком способе, – он слегка нахмурился. – Если бы знали, можно было бы сохранить и Богдана.       – Он сохранен, – я осторожно встал на ноги, ощущая, что данная промывка помогла мне восстановить и силы. – И вскоре я его вселю в тело.       – Буду ждать, – кивнул Эндери и, поцеловав меня в висок, открыл остатки щитов, чтобы увести эннэшше.       – А я буду стараться сделать все как можно быстрее, – уже сам себе под нос пробормотал я, переведя взгляд на Аралана, что сканировал мою новую структуру. – И каково твое мнение?       – Визуально – все в порядке, но надо еще посмотреть на тебя чуть позже. Все же ты доверил Ваэлу делать часть своей работы, что было, по крайней мере, глупо, уже не говоря о том, что опасно.       – Ты до сих пор не веришь ему? – я направился к выходу, где нас, за щитами, ждал взволнованный Ридан. И, стоило только выйти, как подошел, чтобы обнять нас. – Я соскучился, родной, – я обнял его, погладив по спине.       – Ты колешься, – улыбнулся Ридан, чуть отстранившись. – Видимо, открыт полностью, и переполнен. Жаль, я не могу тебя попробовать на вкус.       – Почему? – удивился Аралан. – что-то изменилось?       – Скорее всего, – Рид расстегнул рубашку, показав покраснения там, где прикасался ко мне. – Видимо, пламени слишком много.       – А так? – я создал стакан, уплотнив свой телесный конструкт, нацедив ему крови.       – Смотри, – Ридан царапнул себя по ладони, капнув в данную субстанцию своей крови, что зашипела, как будто кислота столкнулась с щелочью. – Сейчас это меня если и не убьет, то ослабит.       – Надеюсь, эта проблема ненадолго, – нахмурился я, не желая терять своего вампира.       – Ну, в крайнем случае, можно будет использовать как донора меня, – не видя проблемы, произнес Аралан. – Ведь мы же вместе не только из-за того, что тебе нужны наши возможности? – посмотрел он на меня, и я тут же замотал головой. – Ну вот. Разберемся. А насчет Ваэла... – Аралан помрачнел. – Что-то подсказывает мне, что он полностью наш, что ему можно доверять, но к поглотителям у меня до сих пор нет веры.       – Давай я сразу тебе скажу, откуда у тебя появились новые ощущения, будто тебе кто-то мягко что-то подсказывает, – решил я сразу поставить все точки над «i». – Я заметил у тебя это уже несколько раз за этот день.       – Не надо, я прекрасно понимаю, откуда эти подсказки, – Аралан чуть поддел тонкую веревочку с каплей тьмы. – Но отношусь к этому нейтрально.       – Какая интересная вещица, – заинтересованно произнес Ридан, ухватив за веревочку, вытащив «слезу».       – А ты хочешь получить такую же? – улыбнулся я. – Потому что это не просто украшение. Это дар, который поможет развить одну из самых сильных способностей, которые у тебя есть.       – А еще, этот дар позволяет Тьме вмешиваться в твои дела, – чуть жестче чем надо произнес Аралан. – Но если тебе нечего скрывать, то возьми. Когда на мне оказалось это украшение, я понял, куда следует идти и к чему стремиться.       – Тогда хочу, – согласно кивнул Ридан. – Сейчас я пытаюсь развить в себе возможности управления кровью, и мне бы потребовалась помощь или даже толчок в этом направлении.       – Дарю, – улыбнулся я, и еще одна «слеза» исчезла с моей нити, оставив там только две, из которых я смогу отдать только одну.       – Благодарю, – чуть склонил голову Ридан, а потом к чему-то прислушался и прикоснулся ко мне, а после и обнял. – Вот, оказывается, чего не хватало, чтобы снова принимать тебя, – шепнул он, куснув меня за шею, отпив глоток концентрированной энергии, гулявшей в крови.       – Что ж, это все хорошо, – вздохнул Аралан, – но Дерех!.. О чем ты думал!       – Кстати, а мне кто-то из вас объяснит, зачем вы выпустили такой объем энергии? А то если бы я не ощутил, как вас поглотила бездна, изъяв из реальности, то так бы и не знал, что происходит.       – Да, Ваэлу пришлось задействовать пустоту, чтобы мы не уничтожили планету, – согласился я. – А случилось то, что я на Валдире, столкнулся со жнецом и, осознав, что он имеет, решил изъять часть его энергии для себя.       – Об этом я и говорю, – согласился Аралан. – Изломал себя, порвал каналы... И все ради чего?!       – Ради того, чтобы иметь возможность не пить энергию, отданную мне тобой, а поглощать ее в нужных мне количествах из миров, где работаю на износ.       Аралан молчал долго. Мы успели порталом пройти на Ланибру, и даже подняться в собственные комнаты, прежде чем он решился на разговор.       – Дерех, ты понимаешь, что взяв себе силу поглотителя, какого бы он ни был вида и силы, ты становишься угрозой всему живому?       – Отнюдь, – не согласился Ридан. – Мы знаем друг друга достаточно долго, Ар, и я тоже в чем-то являюсь поглотителем, но не стал угрозой. Так почему Дерех, имея в руках такую силу, внезапно начнет ее применять во вред?       – Потому что доступ к энергии с такой возможностью как у него, это искушение. Я верю в его силу воли, но так же я знаю, как он зависит от энергии, сколько использует ее, и чем может закончиться каждая его эскапада. А будучи поглотителем, он может посчитать, что для миров не опасно его вмешательство. Но я точно знаю, что принудительное поглощение вредит кокону миров.       – Ну все, началось, – буркнул я, понимая, что в некоторых вопросах Аралан придерживается очень стойкой позиции, и его не переубедишь. – Вы тут поболтайте, если желаете, а у меня и так дел полно. А ты, Ар, когда полностью сформулируешь претензии, которые у тебя есть ко мне, найдешь меня с моим новым отрядом.