Импринтинг миров (ярость феникса)

      – Ох, как давно мне так хорошо не было, – Эндери завалился на кровать, нежась в пламени, которое еще гуляло по крови.       – Хорошо, что тебе хорошо, – уголками губ улыбнулся Ваэл.       – Как ни странно, я тоже чувствую себя превосходно, – согласился с Энди Рахур. – Но тебя что-то тревожит? – он внимательно посмотрел на Владыку Тьмы.       – Не тревожит. Все прошло хорошо, – отмахнулся Ваэл.       – Тогда что? – Энди, обеспокоившись, привстал. – Мне кажется, что ты сейчас должен быть сыт, доволен и расслаблен. Или пламенные что-то нарушили в тебе?       – Пламенные тут не при чем, – Ваэл словно не желал говорить причину своего не совсем хорошего настроения, но осознавая, что рядом с ним те, кто близки и поймут, все же решился. – Вы слышали, что я взял на себя боль Дереха? Ну так вот, я до сих пор ее чувствую.       – Ох, – Энди дернулся, чтобы встать с кровати и обнять любимого, но Ваэл выставил руку, давая понять, что этого делать не следует. – Я не думал, что все так плохо.       – Я бы не сказал, что плохо, просто я никогда не думал, что у разумного, лишенного материального тела, может быть так много боли. Если бы я не взял ее на себя, то не уверен, что разум Дереха выдержал бы такую пытку.       – Вель, – Энди с сочувствием вздохнул. – Увы, мы, для того, чтобы чувствовать полно, просто обязаны иметь возможность ощущать и боль. И этого не изменить. Иначе мы потеряем часть себя. И нет, родной, Дерех не сошел бы с ума. Для нас с ним нет того, что мы не смогли бы выдержать. Скажи, мы с Рахуром можем что-нибудь сделать, чтобы облегчить твое состояние?       – Не думаю, – Ваэл покачал головой. – К тому же, я хотел вам рассказать, что Дерех мне подарил, и из-за чего я принял его ощущения куда сильнее, чем мог бы принять раньше. Смотри, – он создал визуальный конструкт сферы, в которой сейчас хранилась его суть.       – Ох, еб вашу мать... – Энди подскочил к столу, на котором возвышалась сфера. – Это что, он создал? Вместо той болванки души, что дал тебе я?       – Надеюсь, ты не против? – осторожно переспросил Ваэл.       – Издеваешься?! Да это же шедевр! – расширив и увеличив конструкт, Энди рассматривал плетения. – Какая филигранная работа... Он стал настоящим мастером.       – И хочет меня обучить тому же, – кивнул Ваэл.       – Если сказал, что хочет, то учись. Обязательно. Зато теперь я понимаю, почему он позволил тебе работать с собой, дав порыться в голове. Но это... Вель, я не знаю даже, как благодарить его. Ведь теперь ты можешь быть в двух состояниях одновременно, не имея ограничений в ощущении мира, и при этом не придавливая нас собой. Но, создать-то создал, а кто поместил ее в тебя и собрал твою суть воедино?       – Он, – Ваэл вздохнул. – Вошел, собрал и поместил. И там, оказавшись наедине с моей госпожой, получил от нее дар, который его и ранил.       – Ничего, ему полезно было как побывать в настоящей тьме, так и получить дар от Вечной, – отмахнулся Энди. – Меня больше интересует, как ты себя чувствуешь, получив этот кокон. Ты сказал, что ощутил боль Дереха сильнее, чем мог бы ощутить раньше. Это значит, что у тебя появилась возможность чувствовать не через кого-то, не с помощью физической оболочки, а самому? – он с вопросом посмотрел на Ваэла. – Ты вообще представляешь, что получил?!       – Возможность строить себе такое же тело, какое имеете вы с ним? – хмыкнул Ваэл.       – Именно!       – Как бы упросить Дереха создать и мне что-то такое, – произнес Рахур. – Потому что конструкт тела, который мы получили от Макса, хорош, но все же не то.       – Ребята, я вас понимаю, – Эндери вздохнул. – И в ближайшем будущем заведу разговор с Дерехом насчет этого, но давайте будем честными. До того, как мы попали в лапки Максу, все было куда как плачевнее.       – Мы благодарны фениксу, – мягко перебил Ваэл. – Если бы не он, я бы даже не думал, что могу иметь нечто вроде тела, которое обладает чувствительностью. И, мне кажется, Дерех даже не задумался бы о подобной сфере для меня.       – А для кого он тогда такую создавал? – удивился Энди.       – Для фениксов. Не все, как Мербен, обладают возможностью расслоения на большую и меньшую части. Например, Макс, или Ашелин...       – Умно, – согласился Рахур. – Нам, для феникса такой силы, обязательно потребуется подобное, чтобы он мог одновременно быть и с нами, и во Вселенной.       – Для начала нам надо его найти и вырастить, – тяжело вздохнул Энди. – И кстати, вам не кажется, что пора подготовить условия для его появления?       – Мне, например, кажется, что кто-то шел в спальню для того, чтобы чем-то заняться, а не о фениксе думать, – подколол Рахур. – Или мысли изменились?       – Скажу честно, – Энди виновато посмотрел на эннэшше. – Я отдал Дереху столько себя, что устал как собака, несмотря на то, что чувствую себя великолепно. Но в постели я смогу только лежать. Вам же безответное тельце не нужно, я правильно понимаю? Так что, давайте подумаем, как облегчить встречу с фениксом. Или, если думалки не работают, то просто отдохнем.       – Давайте не просто подумаем, а окунемся в проблемы с головой, – предложил Рахур. – А то сидеть и ждать мне не очень нравится.       – Тогда нам нужен Адарн и Мербен, – согласился Ваэл. – Но не знаю где их искать, когда один сбежал с Елизарией в свое пространство, а второй пошел испытывать свой новый облик к Алесу.       – Кстати, насчет нового облика Мербена, – Энди прищурился. – Что ты сделал?       – Если хотите послушать, то прошу в гостиную, – из-за двери крикнул Адарн. – К вам в спальню я не ходок, к тому же, вы не одеты, а я с дамой!       – Лиззи! – Эндери тут же облачился в халат, и выбежал в гостиную. – Девочка моя, ты нечасто появляешься у меня дома.       – Потому что чаще всего ты занят, папочка, – язвительно отозвалась Елизария, ища по шкафчикам турку и кофе. – У тебя вообще хоть что-то материальное есть?       – Нет, а зачем? – Энди выставил на стол исходящий паром кофейник.       – Потому что твоя дочь очень голодная, и хочет нормальной пищи, а не конструктивной или энергетической.       – Для этого, родная, у меня есть пространственный кармашек, – Энди выставил на стол хлеб, плов и салат из свежей зелени. – Кушай, хорошая моя. Все для тебя, свежайшее.       – Да? И сколько этому «свежайшему» лет? – подозрительно отнеслась к еде Елизария.       – Обижаешь, все только недавно приготовлено. В нашем замке для тех, кто обладает телом, работает столовая, вот оттуда я и беру блюда. Например, это приготовлено сегодня с утра.       – Надо будет узнать, где она, и наведываться туда, – занявшись едой, согласилась Елизария. – А то из-за забегов по мирам, я вечно голодная.       – Моя вина, – согласился Адарн. – Но я знаю, как все исправить.       – Это вы уже потом решите, – перебил его Энди. – Расскажи, что Ваэл с Мербеном сделал. Как вырвал его истинное пламя.       – Я слишком долго не навещал миры фениксов, – поморщился Адарн. – И там, без моего присмотра, развелось много тех, кто считает себя вправе судить и наказывать младшее поколение.       – Ну так появись и разрули ситуацию, – не понял Энди.       – Уже появился. И уже гоняю пернатых в хвост и в гриву. Очень жаль, что нельзя прийти до того, как этот совет судей был создан. Приходится исправлять уже сделанное. А насчет Мербена ситуация вообще сложная. По приказу судей, за то, что он вмешался в решение старших, и сохранил жизнь миру, который уже собирались стереть, его отправили на внеплановое перерождение, со стиранием памяти.       – А по какой причине он встал на защиту мира? – поинтересовался Ваэл.       – Там родился и жил Руджельд. А стирание мира стирает так же личности всех, кто ему принадлежит, где бы те не находились. Мербен не хотел потерять того, кого полюбил и, несмотря на запрет, вмешался в жизнь планеты, не дав поставить на ее место не искореженную параллель. В общем, он спас мир своего любимого и попал в недра звезды, на очистку. Но, так как фениксы однолюбы, то сумел сохранить свои чувства даже после стирания личности. К тому же, на его защиту встали его братья. Судьи согласились вернуть Мербену силу, но ограничили его в перемещениях и расслоениях, отправив в красную зону те миры, которые считаются опасными и нестабильными.       – Но ты же понимаешь, что данное наказание было незаслуженным? – Ваэл присел за стол, налив себе кофе.       – Эй, это мое! – возмутилась Лиззи.       – Он бездонный, так что дай твоим дядям попить кофе, – встал на защиту эннэшше Эндери. – И да, Вель прав. Наказание не заслужено.       – Вы сейчас слышите эту историю с моих слов, – покачал головой Адарн. – Естественно, я ее рассказываю, как защитник Мербена, а не обвинитель. Если бы вы услышали историю от судей, она бы звучала иначе.       – Интересно было бы услышать, – согласился Рахур, благодарно кивнув Ваэлу за кофе.       – То мироздание, в котором находился мир Руджельда, пришлось перестраивать, изымая нужную копию планеты из синклита миров. Скажем так, то, что сделал Мербен, нарушило связку живых планет, убив несколько десятков копий имевших право на жизнь. Это то же самое, если сейчас взять и изъять Нерею. Планета выживет, потеряв все свои параллели, а ее бывшее мироздание исчезнет. Так что, спасая своего любимого, Мербен убил кучу разумных. Миллиарды, если не больше. Но зато сохранил в живых всех, кто был дорог его дракону.       – Я не вижу никаких противоречий в том, что он сделал, – сделал вывод Ваэл. – Ведь стирание по типу фениксов просто изымает жизнь, как будто разумных и не было.       – Я тоже, – согласился Адарн. – К тому же, что Мербен, что Руджельд, стали Ключами.       – Я слышал это, но не понял, что значит, – кивнул Энди.       – Какие-то Основы, которые не показали себя до сих пор, и узнавать которых я не имею никакого желания, повесили на Мербена, Руджельда и их окружение, свои маяки, чтобы быть на постоянной связи. Их заинтересовал данный феникс и драконы. И иногда, когда им интересно, или когда их зовут, они себя проявляют, используя тела тех, в ком есть маяки, как свои аватары. Для вселенной это обычная ситуация, но для фениксов – произошедшая впервые. Поэтому они начали опасаться Мербена, и загнали его в красный сектор. Нам повезло, что ему там понравилось.       – Нам, или вам?       – Древним фениксам. Потому что Мербен, став очень сильной личностью, мог навести шороху в скоплении судей. И понимая это, они внушили его брату мысль, что Мербен нестабилен, и предложили решение – сокрытие сил данного феникса. Если быть точным в формулировках, то просто взяли и изломали суть пернатого. А Ваэл увидел этот блок и заметив, как Мербен хочет от него избавиться, и «починил» то, что сломали другие.       – И правильно сделал, – отозвалась Елизария, сыто потирая живот. – Пап, спасибо за еду, было вкусно и сытно.       – Не за что, родная. Если будешь появляться у меня, то я заведу набор продуктов и буду готовить сам. Для тебя.       – Какое вкусное предложение, – рассмеялась Лиззи, и для всех, кто не пробовал стряпню Эндери, добавила: – Папа очень вкусно готовит. Особенно мясо.       – Учтем, – улыбнулся Рахур. – Вот ты говоришь, что Ваэл Мербена починил. А чем это отразится на нас?       – После того, как тот обучится справляться с тем, что получил, вы увидите его истинные силы, – не понял Адарн.       – Мербен перестанет быть букой, – вставила Елизария. – То, что с ним сделали, его очень напрягало. Жаль, я не могла ему помочь. И даже не знала, что дядя Вель сможет.       – Как ни странно, но я бы этого не смог, если бы мы не были слиты с Дерехом, – хмыкнул тот. – И кстати, Адарн, если ты знал и понимал проблему Мербена, почему сам не помог ему?       – Зачем вмешиваться в стабильный процесс выверенного и правильно идущего будущего, превращающегося в настоящее? – улыбнулся тот. – Скажем так, Мербену следовало ощутить все, и получить такой дар от тебя. Теперь он будет его ценить. Да и его неприятие к тебе пройдет.       – Получается, что вы, фениксы, никогда не вмешиваетесь в то, что будет, если жизнь все сама расставит по местам? Даже если все идет наперекосяк, по мнению разумных, которые будущее не видят? – подытожил Рахур.       – Ты совершенно прав, мой друг. Мы вмешиваемся только в том случае, если разумные не видят выхода, и не могут помочь себе и своим близким. Но и то, если это разумно в масштабах мироздания, за которым фениксы следят. Конечно, я не беру во внимание Макса, потому что его не обучали ничему, и он очень сильно врос в свою команду. Этот потеряшка вмешивается в реальность тех, кто ему дорог и нужен, не глядя на то, как ломает мир под свои хотелки.       – Надеюсь, что мы входим в круг его команды, – буркнул Энди. – Потому что мне не хочется быть стертым из-за его стремления помочь кому-то из своих.       – Вы – СКИП, – хохотнул Адарн. – Как он может вам навредить? К тому же, мальчик хоть и не обученный, но умный. Да и прожил достаточно, чтобы знать, как не навредить миру.       – Ага, я это особенно точно понял, когда он нас к черту на кулички забросил, – возмутился Энди.       – Где вы встретили Оржи, – вставил Адарн. – Вам повезло найти светлого, который отлично справится с тем, что творится на Нерее.       – Да его тошнит от тьмы! – возмутился Эндери. – Он сможет работать только через меня. Но ты прав, его помощь необходима. Вот только мне интересно, когда мы начнем хоть что-то делать.       Адарн перестал улыбаться.       – Есть два варианта. Первый – начинаете сейчас, и уже даже опаздываете с началом. Второй – начнете через восемнадцать дней.       – Какой вариант лучше? – поинтересовался Ваэл.       – Оба приведут к одному и тому же итогу, вот только в первом варианте вы поможете и женщине, чей плод примет в себя душу феникса. Если вам этот вариант интересен...       Энди переглянулся с эннэшше, не найдя в их взглядах особого отклика, да и сам не горя желанием помогать кому-то неизвестному, к тому же, не являющемуся личностью в полном смысле этого слова.       – А вот здесь ты ошибаешься, – качнул головой Адарн. – Это новая разновидность разумных, построенная только на саанхарском тумане, и души у них не придуманные, а существующие. Дерех сумел подобрать такой вид энергии, которую саанхарский туман посчитал приемлемой для своего внедрения. Так что, пусть у них не та плоть, к которой вы привыкли, но это живые существа, имеющие свой полноценный разум.       – Наша помощь этой женщине, уже, как ты сказал, известной, что-то сделает для феникса? – поинтересовался Эндери.       – Как бы вам объяснить, – Адарн неопределенно пожал плечами.       – Дар, давай это объясню я, – твердо вмешалась Елизария. – Папа, я не буду на тебя давить, но хочу, чтобы ты знал, что плод начинает ощущать мать еще в утробе. И одно дело, когда ребенок появится в условиях, которые не подходят его матери, и впитает в себя ее беспомощность, и другое дело, когда ему будет уютно еще до рождения. Это все отложится на подкорке, если говорить твоими словами. И он вспомнит это еще не раз в уже взрослом возрасте. Так что, мое мнение однозначно. Отыщите и осчастливьте женщину до рождения ребенка. И не так, что родит она в хороших условиях, а потом окажется выброшенной на помойку. Связь ребенка с матерью, даже если та не рядом, длится около трех лет. И запомните. Если та не погибнет по не зависящим от вас условиям, то феникс должен встретиться с ней. Как, думаю, не стоит ему и запрещать знать о том, что его усыновили.       – Может, вообще не стоит тогда городить с усыновлением? – поморщился Энди.       – Стоит, – пресек раздумья Адарн. – Мы выбрали эту семью не потому, что это маги высшей ступени, а потому что эта семья уже прописана в будущем, как лучшая для роста и развития вашего феникса. Если вы хотите свободного, не зажатого, отвечающего всем вашим требованиям феникса, то получить его сможете только у данной семьи.       – Как все сложно... Почему бы не вырастить его самостоятельно? – возмутился Энди.       – Папа, а давай переспим? – внезапно ляпнула Елизария, ввергнув Энди в шок. – Я женщина взрослая, Адарн не будет против. Ты у нас тоже не только по мужчинам. Ну, так что мешает?       – С ума сошла, малявка? – буркнул Энди. – Ты же моя дочь!       – Зара правильно говорит, – улыбнулся Адарн. – Ведь Ашелин станет вашим сыном, начни вы растить его самостоятельно.       – Понял, понял!.. – отмахался от перспективы Эндери. – Нужна приемная семья, и нужно сейчас же заняться женщиной. Где она хоть?       – Могу открыть портал, если ваше желание ей помочь идет от души, – согласился Адарн.       – Принимая во внимание все твои доводы, мы решили, что стоит вмешаться, – согласился Ваэл. – Так что, открывай.       – Ну, это ваше решение. Нужно что-то?       – Деньги, – буркнул Энди, понимая, что все решается с помощью средств. – Оружие и сами найдем, если понадобится.       – Держи, – кинул на стол Адарн три золотых монеты, после открыв пространственный портал. – Вперед, герои. Сутки вам на поиски.       – Спасибо, сыночка Дереха, – буркнул Эндери, оказавшись на палубе корабля, где в данный момент два отряда нападали друг на друга.       Пришлось вмешаться и раскидать мужиков, чтобы понять суть конфликта. Оказалось, что вышли в море с некачественной едой и тухлой водой, и часть команды подняла бунт.       Пока Ваэл разбирался с командой, выставляя на палубе яства, которых моряки и не представляли, Энди с Рахуром решили обследовать корабль, чтобы найти нужную беременную. Обследовав весь корабль, они не нашли ни единой женщины, и остановились в непонимании в трюме, не зная, где еще искать ту, что им нужна. Вернувшись на верхнюю палубу, встретившись с Ваэлом взглядом, только пожали плечами.       – Странно все это, – согласился Ваэл. – Но Адарн не мог ошибиться.       – Вблизи двух дней хода судна нет ни единого острова, и ни единого корабля, который бы попался навстречу, – пробормотал Эндери, просканировав пространство. – У меня появляется только одна мысль...       – Что нам упадет эта дама с неба? – хохотнул Рахур.       – Возможно. Или это подводное создание. Дерех создал очень жизнеспособное энергетическое плетение, которое разрослось по всей планете, и мы получили не только это, – кивнул он на моряков. – Так что, в течение суток можно ждать всего, что угодно.       – Я как-то не подумал о нестандартных расовых возможностях, – пожал плечами Рахур. – Но ты прав.       – Пока вы думаете, кого мы получим, я создам нам место для сна, – решил Ваэл, и прошел на корму, чтобы поставить надстройку над капитанской каютой.       – Это зачем тогда? – Энди поигрывал кругляшами золота, не понимая, как их сможет использовать, если женщина не относится к роду двуногих.       – Может, потому что ты попросил? – пожал плечами Рахур, пройдя к борту, смотря на море.       – Он мог бы выражаться яснее, – проворчал Эндери, тоже опершись на поручни борта. – И я, буду честным, думал, что цивилизация, из которой выродились или переродились эти... физические отростки саанхарского тумана, ставшие человекоподобными, все же окажется на более высоком уровне. А здесь полный упадок.       – Может, это местный менталитет такой? – не согласился Рахур. – Не использовать возможности техники. – А где-то там, в другом месте, все более современно?       – Все равно, разочаровывает. Еще и даму эту непонятно где искать, – возмутился Энди, пройдя наверх, в уже созданную надстройку, осмотрев полноценное жилище, даже имеющее ванную комнату. – Знаешь, Вель, а можно было просто выставить керр, – буркнул он, пройдя к окну, из которого отлично просматривалось море.       – Знаешь, Энди, а можно было сказать Адарну, что мы и без его помощи обойдемся, – в тон ему отозвался Ваэл, заставив Эндери удивиться.       – Да ладно тебе, не так уж и сложно открыть портал на корабле, тем более с возможностью пространственной магии.       – Если не брать во внимание то, что у некоторых морская болезнь, – ядовито высказался Ваэл.       – Чудо чудное и диво дивное, – хохотнул Эндери, но принял состояние любимого, тут же закрыв ставнями окно и поставив под надстройкой стабилизатор. – Сиди здесь и не выходи на палубу, – он нежно коснулся губ Ваэла, заставив его лечь на кровать, вручив стакан с холодным лимонным напитком. – Скоро полегчает.       – Уже полегчало, – улыбнулся тот. – От того, как ты заботишься.       – Ты мне нужен здоровым и в хорошем настроении, – согласно улыбнулся Энди. – И если это в моих силах, я это делаю. Пойду, пока можно, подышу морским воздухом, – добавил он, видя что Ваэл прикрыл глаза, окончательно расслабившись и избавившись от проблем качки.       – Иди, дыши, если тебе нравится запах немытых тел, грязного судна и гнилых водорослей.       – Ничего ты не понимаешь в колбасных обрезках, – шутливо ткнул его в ребра Энди, оставив отлеживаться.       – Ты же отдыхать пошел? – удивился Рахур. – В чем дело?       – В том, что Ваэл страдает морской болезнью, что для него более чем странно, – хмыкнул Энди. – Можно только на сферу сути грешить.       – Нам, возможно, многое предстоит переосмыслить в его поведении, после появления такой сферы, – пробормотал Рахур. – Как и поведение Дереха, после изменения энергетического тела.       – Думаю, ко всему можно привыкнуть, – согласился Энди. – Особенно, если это те существа, которые нам дороги... – он замер, а после с удивлением взглянул в направлении, откуда плыл корабль. – Знаешь, я был не прав, говоря, что нет суден вблизи. Сейчас нас догоняет подводная лодка. И, судя по ментальному посылу оттуда, нас собираются потопить.       – Думаешь, нужная женщина там? – поинтересовался Рахур.       – Не знаю, но бултыхаться в воде, не имея возможности подняться на борт, не желаю, – буркнул Энди, навесив на шхуну щит. – А вообще, задал нам Адарн задачку. Ищи то, не знаю что и где – тоже неизвестно.       Водное пространство сотряс взрыв, подняв столб брызг, обрушив его на корабль. Матросы с воплями забегали по палубе, ставя паруса под углом и выпуская весла, на что Эндери только головой покачал, зная, что от подводного «монстра» так не избавиться. Второй взрыв снова разбился о щит, покачнув шхуну, но не нанеся ей вреда. Хотя Энди и услышал скрип дерева, решив расширить щит и на часть морского пространства. Третий взрыв был сдвоенным, щит не прогнул, но волна оказалась достаточно большой, чтобы окатить борт, плеснув в лица ему и Рахуру.       – Ты не в курсе, чего их торпедами глушат? – Энди обтер брызги, взглянув в сторону подлодки. – Ограбили кого, или что?       – Я не понимаю этот язык, – фыркнул Рахур, – как и ты.       – Ну, тогда у меня один вариант воздействия, – возмутился Энди, открыв прямой портал на подлодку.       Оказавшись в рубке, он сразу пропустил сквозь себя ментальный фон всех, кто в ней находился, скривившись от понимания, что это лишь тренировка экипажа, и что среди тех, кто в подлодке, нет никаких женщин. Вернувшись на борт шхуны, он дернул плечами, отряхиваясь от липкого, злобного превосходства тех, кто находился в такой ненадежной подводной капсуле и, чтобы прекратить обстрел, заклинил торпедные отсеки, ничуть не жалея о том, что произойдет.       Подводный взрыв поднял такую волну, что шхуну колыхнуло даже в щите. Почему-то матросы сразу поняли что случилось, взорвавшись криками ликования, а Рахур поморщился, понимая, что сделал Энди.       – Оно того стоило? – буркнул он.       – Для нашего выживания – вполне. Нас бы никто на борт не принял, мы не знаем, куда плыть, и даже создав свою лодку, просто мотались бы по морю. Да и не переживай ты так. Выход душ из данного пространства запрещен. Переродятся скоро. Я же торпеды внутри корабля взорвал, а не сожрал их. Хотя, такие твари не стоят жизни.       – Ну, это твое мнение, – согласился Рахур.       – И ты с ним не согласен, – с вопросом взглянул Энди на Рахура. – Давай примем во внимание то, что наше выживание и продвижение важнее, чем жизнь этих разумных. А если я не прав, то вот их мысленный поток, – сгрузил он принятое Рахуру. – Что скажешь?       – Что был не прав, – пропустив через себя то, что получил, согласился тот. – Иногда, подобным личностям хочется сделать и хуже.       – Именно, – согласился Эндери. – Но быстры, сволочи. Скорость чуть ли не портальная.       – А может и портальная, – согласился Рахур. – Я пойду к Ваэлу. А ты?       – А я еще немного постою, – улыбнулся Энди, пошатнувшись от удара снизу в щит шхуны, удивленно взглянув на Рахура. – А вот и наша дамочка...       – В смысле? – Рах вцепился в леер, не желая упасть, как остальные матросы.       – Морская змейка, – улыбнулся Энди, снова с трудом удержавшись на ногах от удара. – Видимо, потревожили ее сон, вот и возмутилась. Вы здесь побудьте, а я сам решу все проблемы, – хохотнул он, перекинув ноги через борт, скользнув в воду уже ярданом, но увеличив свое тело втрое.       – Ну, будем ждать, – согласился сам с собой Рахур, направившись к надстройке.       – Энди решил повеселиться? – улыбнулся Ваэл, встретив его у порога.       – Думает, что ему хватит массы, для того, чтобы успокоить морскую деву, – согласился Рахур.       – Если не хватит массы, тогда займемся прямым подавлением личности, – согласился Ваэл, обняв Рахура за плечи. – А пока наш мальчик веселится, думаю, мы можем подарить друг другу несколько десятков минут удовольствия.       – Еще скажи, что ты ждал его отлучки, – прошептал Рахур, подхватив Ваэла на руки, усадив на стол.       – Я, когда-нибудь, все же научусь ему говорить о том, что нам нужно побыть только вдвоем, – согласился Ваэл. – Особенно мне это стало важно после того, как я получил дар Дереха.       – Тело и душу? – кривовато и жестко улыбнулся Рахур, использовав стрекала по назначению, получив в свои руки стонущее от похоти тело, готовое к соитию. – Ты даже не представляешь, как мне нравишься таким.       Рахур использовав вместо смазки секрет своих стрекал, вошел сразу и резко, как привык, и ошалел от взрыва эмоций Ваэла, который привычно проецировал себя на него а его на себя. Но в этот раз подобной проекции не выдержали оба. Рахур, застонав, вбился еще пару раз, кончая от переизбытка чувств, а Ваэл, выдохнул, насадившись на член эннэшше как можно глубже, ощущая такое блаженство, что даже кончать не хотелось. Особенно, получая такой, полный желания и страсти посыл.       – Кажется, нас сломали, – простонал Рахур, и Ваэл рассмеялся на его слова.       – Или починили, – все еще смеясь, добавил он. – Думаю, ты не понимаешь, что мы получили.       – Я это пойму, когда с нами будет Энди, – выдохнул Рахур. – Потому что мне кажется, ты зря думаешь, что он не позволит нам быть друг с другом, – Ваэл вопросительно приподнял бровь, на что Рахур улыбнулся. – Я видел его взгляд, когда он был един с Оржи и не мог прикасаться к нам. Ему пришла в голову идея увидеть нас.       – Я сливался с ним десятки раз, но такой мысли не уловил, – не согласился Ваэл.       – Уверен, если я задам ему такой вопрос, то ответ нас удовлетворит. Может, ты и проникал в его разум десятки раз, но я видел его взгляд, и знаю, что он значит, – Рахур внезапно перестал улыбаться, и Ваэл провел большим пальцем между его бровей, стирая ненужную морщинку. – Так на меня смотрел Иан, предлагая переспать с его друзьями.       – В Энди все еще теплится матрица Иана, которая нужна нам для Ашелина, – напомнил Ваэл.       – Я знаю. Но я говорю о взгляде, – грустно улыбнулся Рахур. – О том, что я его знаю. Как и реакцию Энди на то, что мы будем вдвоем, без него. * * *       Энди, оказавшись в воде, сначала попытался привыкнуть к ней. Ярданы были приспособлены плавать в жидкости, куда как более плотной, чем эта, и не имели развитых плавников, так что пришлось их создавать, совершенствовать и учиться держаться на плаву. Когда его перестало крутить, Энди осмотрелся, увидев прекрасную серебристо–голубую водную змею, что билась в дно корабля, словно пытаясь сдвинуть его в сторону. И применил свои силы, чтобы помочь ей, освободив пространство над ее гротом, от присутствия лишней тени. А потом, сделав круг, убрал и остатки подлодки, упавшей рядом, осторожно приблизился, отметив, что это живородящая особь, у которой выпирает живот.       «Интересно, у тебя есть разум, или ты обычное животное?» – обращаясь скорее к себе, чем к ней, произнес он.       Змея что-то явно ответила, но ее ментальные волны находились в другом спектре. Зато она поняла, что Энди сделал, и ощутила, что тот не является врагом. Еще немного покружив над входом в подводную пещеру, она нырнула внутрь, выставив наружу только голову, раскрыв пасть в каком-то призыве.       «Голодная что ли?» – буркнул Энди, внезапно действительно ощутив голод. Не свой, а женщины.       И, осознав, что та пытается найти способ общения, перебрал все известные, вплоть до эмоционального, удивился, и поплыл на охоту, осознав, что все, что было съедобного в пределах дня пути, морская бестия уже подъела. Решив не рыскать в бесполезной попытке поиска еды вблизи грота, Эндери вынырнул из портала, вдалеке от жилища самки, сумев почти сразу парализовать несколько больших рыбин и, прихватив их в пустотную сеть, протащил за собой, отдав свой улов.       Змейка насытилась третью одной из рыбин, а остальное начала затаскивать в пещеру, не опасаясь, что Энди проникнет внутрь. А тот и не собирался. Просто смотрел на то, что делает морская змея. Наконец, справившись с рыбинами, та снова появилась, свернувшись у порога, смотря на Энди разумными глазами.       «Я даже не знаю, как тебя понять...» – отчаянно выдал тот, ощутив ментальный посыл одобрения и спокойствия. Словно его просили подождать и не волноваться. Что он и сделал, устроившись рядом с жилищем мурены.       «Понимать» – внезапно ударило в разум слово и он вскинулся, осознав, что оно идет от змейки. – «Понимать», – снова услышал он.       «Все, что я говорю?» – удивился тот, увидев, как та легонько кивнула, словно проверяя правильность жеста. – «Я хочу тебе помочь. У меня есть возможности. Что я могу для тебя сделать?» – задал он вопросы, ожидая ответа.       Змейка не ответила. То ли думала, то ли не поняла вопроса, но судя по работе ее мозга, явно что-то делала. Энди только через пару минут понял, что та начала перестраивать свое тело. Не менять облик, как делал он сам, а мутировать. Только делая это достаточно быстро. Осознав, что творит с собой змейка, Энди всмотрелся в процессы, происходящие в ее теле, осознав, что та перестраивает не только внешность, но и сами клетки своего организма. Это было удивительно и невероятно, пока он не вспомнил, что видит перед собой не обычную особь, а созданную из саанхарского тумана. И тогда все встало на свои места. Ведь, в один из моментов, рептилия соприкоснулась с ним и, видимо, получив образец его тканей, начала перестраиваться. Так что, приняв то, что видит, Эндери улегся на морское дно, наблюдая за тем, что делает морская змея, гадая, самостоятельно она приняла это решение, или же сам туман, ставший разумным, переделывает свое творение. И второй вывод ему совсем не нравился.       Прошло около часа изменений, и перед ним оказалась не просто длинная приплюснутая сосиска с плавником вдоль хребта, а вполне развитая ярдана, имеющая руки и плавники, наподобие тех, что создал себе Энди. Закончив изменения, змейка, хотя ее и сложно было называть так теперь, пошевелила лапками, вполне умело захватив пальцами с перепонками камешек со дна, и явно одобряя свой новый облик, послала Энди эмоцию удовольствия и благодарности.       «Не за что, – ментально улыбнулся тот. – может, пригласишь меня к себе домой?»       «Плыви», – согласилась та, скрывшись внутри грота.       Энди, принимая приглашение, скользнул следом, оказавшись в длинном узком коридоре, где с трудом можно было бы развернуться, заметив внутри какое-то блеклое золотистое сияние. А когда коридор закончился, открыв вход в пещеру, то мысленно ахнул – все пространство было выложено золотыми монетами. Откуда морская змейка их столько натаскала, он даже не брался судить, но то, что грот, длиной метров десять и высотой метра три, был выложен золотом – осознал. Змейка не позволила ему остановиться у входа, эмоциями прося следовать за собой, и Энди ничего не оставалось делать, кроме как плыть следом, оказавшись в углу, над которым нависал камень, тоже обложенный золотом, с удивлением уставившись на небольшой, в три монетки, чернеющий кусочек пола. И удивление было не от того, что увидел проглядывающий камень, а от того, что именно эти три монетки и лежали в его пространственном кармане.       Решив, что змейка сама разберется, как поступить, он просто протянул ей три золотых кругляша, ощутив всплеск радости. Змейка аккуратно взяла с его ладони монетки и, явно проводя какой-то ритуал перед тем, как их вложить в оставшийся пустым кусочек пола, пару раз провернулась на хвосте, ментально творя сложную формулу. А после, закончила свою мозаику, выдохнув как-то облегченно и с ощущением завершения тяжело проделанной работы.       Грот осветился куда как более ярким желтым светом, и Энди почувствовал, что внутри стало теплее. И, ощутив волну непонятной ему энергии, увидел, как проем, рядом с которым он находился, покрылся пленкой щита. И обернулся, чтобы увидеть, как и вход закрылся таким же щитом.       «Покой, расслабление, – отозвалась змейка. – Ты всегда выйти».       «Это хорошо, – принял Энди, осматривая грот, слыша непонятный шум. И, только подняв голову, осознал, что вода постепенно убывает из выложенной золотом пещеры, и вскоре полностью уйдет. – Слушай, ты бы спросила, могу я без воды обходиться или нет!» – возмутился он, поменяв облик на яговский, встав на хвосте.       «Можешь», – уверенно произнесла змейка, с любопытством осмотрев его новую внешность, но менять в себе еще что-то не стала. Просто повторила движение, тоже встав на хвост.       – Было бы времени больше, я бы по тебе научный труд написал, – пробормотал Энди, ощущая, что в пространстве, которое лишилось воды, было достаточно кислорода. То ли так сработала защита пещеры золотом, то ли об этом позаботился сам мир. – А был бы я Дерехом, то еще и изучил все эти странности. Потому что мне кажется, что такого автономного мира я еще нигде не встречал... Скажи, у тебя есть имя? – наконец, обратился он к змейке, что легко, без проблем, начала дышать воздухом.       – Ашша, – отозвалась та. – Ты?       – Энди, – Эндери снова впал в ступор, услышав имя. – А что значит «лин»? – все же не удержался он, понимая, что Ашелин это не просто имя, а соединение имени его матери и чего-то еще.       – Взять, забрать, – отозвалась Ашша.       – Вот как... – хмыкнул Энди, решившись рас казать все до конца. – Ты мать, Ашша, и я хочу, чтобы ты осознала, что я пришел за твоим сыном. Я не буду отбирать его силой, но мне он нужен. В его тело вселится душа, которая чужда вашему миру, а мне хочется, чтобы эта душа жила и развивалась. Если ты откажешься его отдать, то в половину цикла данного мира он погибнет.       – Его дом, – повела рукой Ашша, после указав на вход в пещеру, – мой дом. Любить вода. Он воздух. Понимать тебя. Бери его, – подползши к Энди, Ашша коснулась его морды своей, словно кошка, оставляющая метку на своем хозяине.       – Тебе будет интересно, где он растет и живет? Если я заберу его, ты сможешь прийти на зов, чтобы увидеться с ним? – озадачился Энди, помня, что связь матери и ребенка, как сказала Лиззи, поддерживается минимум года три.       – Звук... – змейка задумалась, а после ее горло затрепетало, выдав непривычную, но мелодичную руладу. – Зови.       – Хорошо, буду знать, – согласился Энди, повторив звук, что издала змейка. – Скажи, кроме еды и тех монет, что я принес, что тебе еще нужно?       – Я – спать, – указала она на себя. – Когда... – она задумалась.       – Ты сейчас или скоро заснешь и будешь спать до родов? – по эмоциям понял Энди. – Или и после тоже?       – Да. Сейчас, после... Когда родов...       – Родишь?       – Когда родишь, – согласно кивнула Ашша. – Родишь – воздух смерть. Я – спать.       – Погоди, хочешь сказать, что ты находишься в воздушном пространстве потому, что так хочется сыну, но как только родишь, то должна будешь оказаться в воде?       – Да! – от переизбытка эмоций Ашша даже хвостом по полу стукнула.       – Тогда я буду рядом и перетащу тебя в воду, как только ты избавишься от бремени, – согласился он. – Но могу ли я пригласить своих... еще двух подобных мне сюда, чтобы не беспокоиться о них?       – Ты нет зло. Забота о нем, – погладила она себя по животу. – Да. Пригласить. Я иметь защита, разговор, покой.       – Тогда, сейчас буду, – с опаской, что его не выпустит кокон, он подполз к выходу из грота, но щит не остановил, позволив пройти наружу.       Энди ожидал, что придется искать шхуну, но нет. Кто-то кинул якорь, и мелкая посудина стояла рядом с жилищем мурены. Он поднялся на борт, ощущая страх моряков, видевших в каком виде тот сиганул вниз. И, осознавая, что из надстройки, в которой должны были жить они, втроем, веет похотью и страстью, улыбнулся.       – Не ждали? – рывком открыв дверь, он застал Ваэла в позе наездника, ощутив от эннэшше волну вины и сожаления. – Нет-нет-нет, родные, никакого раскаяния не нужно. Вы, кроме меня, созданы еще и друг для друга, и это не обсуждается.       Заметив набор бутылок с алкоголем, которые в помещении создал или выставил Ваэл, Энди налил себе в стакан, и уселся в кресле, повернув его так, чтобы видеть, чем занимаются его партнеры, с улыбкой дав понять, что одобряет все происходящее. И, то ли Ваэл с Рахуром не обладали такой чертой, как стеснение, то ли им было интересно увидеть и ощутить эмоции Эндери, смотрящего на них, но они продолжили заниматься сексом, перестав обращать на него внимания. И Энди это нравилось. Не только наблюдать за тем, как его любимые получают удовольствие не связанное с ним, не используя его как «эмоциональную прокладку», но и за движениями, за остротой эмоций, наконец, имеющих место.       Ваэл еще какое-то время сдерживался, не давая себе погрузиться в удовольствие полностью, стараясь контролировать себя, но в какой-то момент понял, что это глупо, и отдался эмоциям. Или точнее, отдал их тем, кто был рядом. Густая и плотная волна наслаждения погрузила эннэшше в чистое довольство тем, что ощущал он. Энди, не выдержав, стряхнул с себя пустотную видимость одежды, постанывая и лаская свой член. Рахур, подмятый не только телом, но и эмоциями Ваэла, зарычал, впившись пальцами в его бедра, а сам Ваэл, впервые настолько плотно ощущая физический контакт, стонал в такт движениям, получая явное удовольствие.       – Рах, возьми его еще глубже, – не выдержав ощущений Ваэла, простонал Энди. – Ему мало того, что он получает.       – Он сам решил быть сверху, – прорычал Рахур, осознав, что Энди прав, и перевернув Ваэла под себя, рывком приподняв его правую ногу, услышав протяжный стон, полный достигнутого наслаждения. – Чего молчал?!       – Потому что и так хорошо... было... – пробормотал Ваэл, расслабленно откинувшись на кровать, позволяя Рахуру действовать так, как тот хочет.       – Чем дольше секс, тем сильнее желание получить как можно больше, – судорожно рассмеялся Энди, опустошив стакан. – Рах, не забывай про стрекала. Добавь парочку к члену. Только не обнажай кончики. Просто мягкая стимуляция.       Ваэл вскрикнул от неожиданности, когда Рахур последовал совету Энди и, получив дополнительное удовольствие, начал двигаться навстречу, полностью отпустив себя, погружаясь в вязкий кисель блаженства, из которого не хотелось выходить. Энди же, понимая, что Ашша долго ждать не будет, создал фаллоиммитатор, ублажая себя, поделившись искрами удовольствия с эннэшше, усилив их и без того невероятное наслаждение, заставив кончить чуть быстрее, чем те собирались, и себя не забыв в этом хороводе эмоций.       – Простите, что ускорил вас, – отдышавшись, произнес он. – Но нас ждет будущая мама с еще не рожденным сыном. Если что, там тоже можно будет огородиться от общего пространства и насладиться друг другом.       – Ты мог это просто сказать, и оставить нас, – выдохнул Ваэл, понимая, что того, что получил, ему не хватило.       – Я мог вообще без вас обойтись, но мне бы там было одному скучно, – возмутился Энди. – И давайте сразу расставим все точки над «i», вы хотите, чтобы я присутствовал при вашем сексе, или мне нахер идти? А то, по твоим эмоциям, Вель, я вообще начал себя лишним ощущать! Ты не забывай, что без меня ты снова будешь постоянно голоден. А я, если что, всегда себе партнеров найду!       – Прости, родной, – Ваэл подошел к Энди, встав на колени у его кресла. – Я просто не насытился. Для меня это первый настоящий опыт истинного наслаждения.       Чтобы Энди понял, что он имеет в виду, Ваэл проецировал свои ощущения на него, заметив, как тот подобрался, словно хищник, увидевший жертву.       – Когда спустимся на дно, я готов тебе дать то, что ты недополучил, – хрипловато отозвался тот, а после, откашлявшись, посмотрев и на Рахура, продолжил: – вас обоих следует хорошо расслабить.       – Я был не прав, думая, что ты любишь быть только снизу? – поинтересовался Рахур, очистив пространство от запаха и последствий хорошо проведенного времени.       – Ты был совершенно не прав. У нас просто не было времени, чтобы узнать друг друга полнее, – хищно улыбнулся Энди. – Но впереди достаточно времени.       – Минимум, восемнадцать дней под водой, – хмыкнул Ваэл, поднявшись на ноги.       – Именно, – кивнул Энди. – Отпускайте этих бедолаг домой, сами потом порталом прыгнем.       – Какую форму стоит принять? – поинтересовался Ваэл.       – Неважно. До грота пять минут спускаться, три минуты по коридору, а внутри – воздух.       – Я тогда броню для спуска надену, – согласился Рахур, нажав на запястье левой руки, и Энди словно вернулся на года полтора назад, увидев, как броня дар-кэй покрывает тело Рахура, испытав визуальный оргазм от его вида.       – Ты в ней прекрасен, – восхищенно пробормотал Эндери, осознав, что на базе повелся не столько на внешность Рахура, как на его экзоскелет.       – А я приму истинный вид, – решил Ваэл, обернувшись многоногой чернокожей тварью. – Как думаешь, водная дама нас не испугается?       – Уверен, что нет, – отмахнулся Энди. – Она принимает эмоциональный фон, а не визуальный.       – А на местный контингент наплевать, – согласился Рахур, выйдя наружу.       За ним выполз и Ваэл, а после вышел Энди, убрав структуру созданной надстройки.       Моряки, как показалось, с радостью избавились от тройки неизвестных. А за то, что их приняли на своей шхуне, Энди по доброте душевной, оставил несколько бочек воды, солонины, рыбы, пару мешков круп, и поставил шкаф, где хранился хлеб. Все было настоящим, созданным не с помощью энергии, только емкости, которые он предоставил, имели секрет: все, что в них хранилось, никогда не портилось, находясь в стазисе. И это он и рас казал капитану. Как тот воспользуется информацией, Энди не волновало. Он просто сделал то, что хотел.       Оказавшись в воде, Энди словил Рахура, такого тяжелого, что мог пойти на дно тут же, и подождав Ваэла, начал опускаться вниз. И его даже не смутило то, что экзоскаф Рахура имел дюзы. Просто нравилось прикасаться к холодному металлу, внутри которого находился его эннэшше.       «Итак, змейку зовут Ашша, – начал Энди, когда они погрузились в воду. – Да, знаю, что имя нашего феникса Ашелин. И это составная из двух частей. Я уже заподозрил, что мир, как таковой, является живой единицей. Точнее, саанхарский туман сделал его единой особью. Все, что происходит на поверхности, как мне кажется, не более чем происходящее в едином и цельном организме. Насколько же отдельные части разумны – предположить не могу. Но Ашша мутировала за час. Какую часть своего разума она к этому приложила, не знаю. Но постоянно ощущаю, словно мы находимся внутри чего-то большого, а не на его поверхности».       «Нам важно найти и сохранить Ашелина, будь мы на чем-то, или внутри чего-то цельного», – рассудительно отозвался Ваэл. – И наше поведение от объема этой личности, никак не зависит".       «У нас свой путь», – короче отозвался Рахур, рухнув на дно с такой силой, что вокруг вздыбился песок.       Энди только фыркнул, переключившись на внутреннее дыхание, а Ваэла оградил сферой щита, на что тот выдал удивление, дав понять, что для него это не проблема.       Пробираться по коридору было легко только Энди, так как он, при всей своей объемной форме, был самым мелким. Рахур смог проникнуть внутрь только ползком, а Ваэлу пришлось уменьшаться в размерах. Благо, не пришлось звать Ашшу, чтобы та открыла проход. То ли Энди получил этакий «ключ», то ли его эннэшше были сразу занесены базой системы саанхарского тумана в друзья Ашши, по умолчанию. В любом случае, они легко преодолели щит, оказавшись в теплом воздушном пространстве, где в уголке, свернувшись калачиком, уже спала Ашша.       – А говорила, что ей хочется пообщаться, и будет скучно, – разочарованно произнес Энди, отгородив змейку коконом беззвучия.       – Какие знакомые монеты, – Рахур, сняв скаф, присел на корточки, поглаживая пол. – Не их ли тебе дал Адарн?       – Именно их, и именно три, – согласно кивнул Энди, присев прямо на пол. – И именно этих трех монет не хватало Ашше, чтобы завершить постройку воздушного кокона для своего сына.       – А он будет дышать только воздухом? – удивился Ваэл.       – Более того, я поговорил с Ашшей, и узнал, что воздух – это его желание. И нам нужно будет сразу после родов вынести ее в воду, так как она не сможет нормально дышать. И да, я ей сказал, что хочу забрать ее сына, получив ответ, что она не имеет ничего против. И даже дала зов, на случай, если тот захочет ее увидеть, уже в разумном возрасте. И, что самое главное, то ли благодаря саанхарскому туману, взявшему планету под свой контроль, то ли благодаря Дереху, внедрившему мобильность изменений существ, но те мутируют с невероятной скоростью.       – Не мимикрируют, а мутируют? – переспросил Рахур.       – Именно. За час Ашша отрастила руки и изменила внешность под мою. Клетки ее тела изменились, породив новый вид, а не облик. Думаю, Ашелин родится и вовсе таким, каким мы его хотим видеть, как младенца человеческого вида.       – А откуда он узнает, каким его хотят видеть? – не понял Рахур.       – Родной, я и сам не понимаю, как здесь все работает, но мне почему-то кажется, что вот здесь и сейчас, именно наш феникс решает, что ему нужно и для чего, – убежденно произнес Энди, а после задумался. – А может это и не саанхарский туман все творит, а наш феникс строит мир под себя... Все же он находится здесь очень много лет, и пусть его часть, которая возрождается, не имеет понятия, что делать, но большая часть...       – А большая часть, чтобы вы знали, уже находится в ядре планеты, – с легким хлопком появился внутри кокона Мербен. Первым делом, он поклонился Ваэлу, дав понять, что помнит и ценит то, что тот для него сделал, а после расположил на поверхности золотого пола четыре кресла и стол, который наполнил напитками и пищей. – Я пришел устроить вам небольшой ликбез по вашему фениксу, если вам это интересно.       – Вот почему не завтра или не послезавтра?! – возмутился Ваэл.       – Вот, держи, это тебе, – тут же передал ему Мербен небольшой фиал. – он бездонный, и нужно всего пару капель, чтобы подействовало.       – И что это? – Ваэл взял подарок, но не спешил им пользоваться.       – От Дереха. Мы с ним прошлись по ближайшему будущему, благо, еще не проявленному, и увидели, как на тебя может воздействовать то, что ты получил. Скажем так, кое-что ты будешь воспринимать слишком остро, и это вещество, созданное для него Мрисом, отлично подойдет и тебе. Оно успокаивает, снимает остроту эмоций и расслабляет. Сейчас, перед нашим разговором, я прошу тебя его принять, чтобы ты мог адекватно воспринимать информацию.       – Если что, я смогу очистить тебя от любого вмешательства Дереха и Мриса заодно, – на всякий случай, добавил Энди, смотря на то, как Ваэл капнул на дно бокала тягучую жидкость, разбавив ее водой.       – Я тоже это могу сделать, – улыбнулся Ваэл, опустошив бокал. – Ну что ж, я тебя слушаю. Мы все слушаем.       – Тогда начинаю, – улыбнулся Мербен, и это было неожиданно, особенно если вспомнить, как ярко и грубовато он реагировал на их троицу. – Как и сказал, мы с Дерехом прошлись по ближайшему будущему, рассмотрев все, что может случиться, и я немного поправил вероятности, чтобы вас не задело рождением Ашелина. Вы же понимаете, что это, в какой-то степени, тлеющий, и тем более, дикий феникс?       – Дикий? – удивился Энди.       – Да. Дикий. Пока его большая часть скрыта в недрах планеты, меньшая часть, не имея знаний, но имея силы, как и весь феникс, не в состоянии контролировать то, что творит. А точнее, ему кажется, что он всесильный, и готов изменить мир. Что делает и сейчас. Например, Ашшу он изменил под себя. И нет, ты не прав, это не саанхарский туман, это работа пернатого.       – Почему он тогда не выбрал родиться у кого-то более подходящего? – удивился Ваэл, действительно успокоившись и перестав фонить нетерпением.       – Потому что хотел скрыть себя первые годы взросления, и вспомнить все, что умеет, чтобы выйти на поверхность уже всемогущим магом. Память рождений сохраняется, как и память о том, как его убивали.       – Творил что-то необычное? – поинтересовался Рахур.       – Слабо сказано. Боюсь, что в рамках можете удержать его только вы. Притом, не приказами, а любовью.       – Ну, этого у нас достаточно, – улыбнулся Энди.       – Нет, не достаточно! – рявкнул Мербен. – Ты думаешь, что у вас уже устоявшийся квартет, но это неверно изначально. Вам годами, если не веками, придется учить Ашелина любить не только себя, но и тех, кто рядом с ним! И это не только вы, это еще и его приемные родители! Да что там! Это вся поверхность и недра данной планеты! Я уже не говорю за параллели! Потому что Ашелин, как ни странно, проник в нее не только засев в ядре, но и начав менять мир под себя. А вам придется его изъять. Всего. И полюбить всего. И научить любить вас. А это сложно.       – Что-то мне это уже не нравится, – пробормотал Энди. – Какой-то он...       – Я объясню, какой он, – Мербен устало вздохнул. – Аши, позволь я буду называть его сокращенно, еще тот ублюдок. Притом, это не дружеский подкол. Аши – тлеющий. Почти мертвый феникс. А умирающий, тлеющий феникс, все делает для того, чтобы убить то, что его сломало. И, вот скажи, Энди, мне показать пальцем, кто это? – он с упреком взглянул на него.       – Слушай, ну реально, что я сделал? – возмутился Энди. – Да, мы переспали, да, я лоханулся и не признал в нем своего эннэшше, нашего эннэшше, – с нажимом добавил он. – Но ради этого начинать умирать...       – Дурак ты, – отмахнулся от него Мербен. – Так и не понял, что сделал, да? Так вот, я тебе объясню, – он повернулся так, чтобы смотреть только на Эндери. – Фениксы – однолюбы. Притом, они открывают сами себе свои чувства только тогда, когда их партнер готов к этому. Возьмем меня и Рэджа. У нас был сложный путь к отношениям. Я проверял его годами, прежде чем поверить в то, что он готов стать моим. Уверен, Ашелин делал то же самое.       – Мы виделись только один раз! – буркнул Энди. – Ну, два, если считать его полную часть. Но кровать делили только единожды. Так что не катит. Он вляпался с пары ласк и получаса хорошего секса. Да и то, я бы не назвал его потрясающим.       – Идиот! – буркнул Мербен. – Секс – это уже испытание отношений! Он тебя проверял до этого! Годами! И я более чем уверен, что ты не помнишь его внешности. Фениксы – морфы, и могут менять себя! Но тебя же тянуло к кому-то!       – Нет! – возмущенно рявкнул Энди. – Я пришел в мир фениксов и там нашел себе того, кто захотел быть со мной! Я вывел фениксов из их мирка, дав им право быть среди нас! Я ожил и принял этот мир как нормальный только после того, как пришел Дерех! А расслабился только с Ваэлом и Рахуром! Все! Остальные связи были мимолетными и ничего не значили для меня! Да я и его выебал, только потому что ебаться хотел!       – Стоп! – Эндери оказался в крепких объятиях щупалец Ваэла, и расслабился. – Ты мог идти своим путем, но феникс мог пойти за тобой, как наблюдатель. Я знаю тебя, Мерб, но ты уже сотая, если не двухсотая волна рождений фениксов, а он – второй. Он мог сделать все, что угодно. Даже войти в жизнь Энди в тот период, когда тот еще не оказался в темных мирах. И если фениксы меняют внешность, то... – он замолчал, а Энди, шокированный произнесенными словами, обернулся к нему.       – Я не смотрел период жизни Энди до темных миров, но могу это сделать, – согласился Мербен, окутавшись полупрозрачным мерцающим коконом, из которого вышел в задумчивости. – Все еще считаешь, что ваша встреча в мире фениксов была первой? – чуть ядовито произнес он, прищурившись.       – Вот только не говори, что это... – Энди сглотнул.       – Да, Энди, да, – хмыкнул Мербен. – Твой Родион. Не Ридан, не эмпан, а именно Родион, там, на Земле, ты впервые встретил своего феникса. Тебе объяснить, как проходили именно ваши встречи? Как он относился к тебе, когда ты прорывался сквозь разум Дереха? И как он относился к нему?       – Я... – Энди завозился в щупальцах Ваэла, все же сумев выбраться, и начал шагами мерить пространство. – Я поверить в это не могу! Я думал, что потерял его навсегда... Но как же тогда получилось, что мы с Дерехом получили одного и того же, только в разных ипостасях?..       – Осколок, – ехидно улыбнулся Мербен. – Точнее, то, что вы считали осколком, было личностью феникса, который прятался в разумном, жившем на Земле. И ты этот осколок любил, в отличие от личности самого смертного.       – Но разве такое возможно? – не поверил Энди.       – Да запросто, – хмыкнул Мерб, после чего обратился к Рахуру. – Позволь, я воспользуюсь твоим телом?       – Если ненадолго, и не порвешь его, – хмыкнул тот, дернувшись, когда Мерб сияющей каплей огня скользнул к нему, влившись в сосредоточие сути, поведя плечами, словно примеряя на себя оболочку. – Ну что ж, чтобы тебе было понятнее, я сейчас говорю от имени твоего эннэшше, – улыбка Рахура была странной, сохранив его эмоции, но добавив изгиб уголка губ Мербена. – Сейчас мы с твоим исхатом единое целое, но я не руковожу им. Как только он пожелает, я окажусь заперт внутри него, и смогу только покинуть это тело. Так же поступал и Ашелин. Он был внутри, но иногда прорывался, чтобы показать, что рядом.       Пламенный сгусток покинул тело Рахура, сформировавшись в Мербена, что уселся в кресло.       – Тебе еще нужны доказательства?       – Нет! – помотал головой Энди. – Мало того, я все сделаю для того, чтобы получить его себе. Если мы знали друг друга задолго до темных миров, если я начал рушить светлое мироздание, только ради того, чтобы он был рядом, то я понимаю, почему он начал тлеть. Я сам почти истлел, и если бы не Дерех... Если бы не его внимание ко мне, и он не нашел бы мне тех, кто поддержал мою душу...       – Кто поправил и излечил ее, – мягко добавил Ваэл.       – Именно. Но если это он, то я хочу, чтобы он тоже смог излечиться от этой боли.       – Ты мне покажешь своего феникса таким, каким он был рядом с тобой в светлых мирах? – попросил Ваэл. – Я правил твою душу, но не лез в воспоминания.       – Смотри, – спокойно улыбнулся Энди, а после повернулся к Рахуру. – Оба смотрите...       И ушел в воспоминания тех лет, когда был един с Дерехом, изредка получая возможность стать самим собой, чтобы получить такую же редкую возможность феникса прорваться из личности Родиона, чтобы получить то, что он считал единением душ. Острое, почти болезненное наслаждение общением или сексом, трепетное отношение друг к другу, любовь на грани отчаяния... все это временами прорывалось сквозь личности их двоих, скрытых за разумом тех, в ком они скрывались.       – Мы готовы принять его, – Рахур обнял Энди за плечи. – Мы сможем любить такого, как он.       – Когда ты говорил о треугольнике, который должен быть равнозначным в отношениях, чтобы поймать в ловушку феникса, я не понимал, – Ваэл тоже встал с кресла, чтобы обнять Энди. – Но теперь я осознаю, что всей нашей силы может не хватить, чтобы дать ему понять, как он дорог и нужен. Мербен прав, ты сильно обидел Ашелина, когда тот открылся тебе. Но мы попытаемся сделать все, чтобы он простил тебя... Нас.       – А вы тут при чем? – Энди уткнулся лицом в плечо Рахура.       – При том, что мы тоже готовы сделать все, чтобы он был рядом с нами, – произнес Ваэл. – И это наша судьба.       – Ну, вот теперь могу сказать, что ваша любовь достаточна, чтобы Аши оттаял, – хмыкнул Рахур. – Но вы должны осознать, что вам не только малую часть надо к себе расположить. Он, в отличие от большинства, полный. Как я. Но я нашел свою любовь, я могу себя контролировать, и сдерживать. Аши же... Эрбэл Хар Саар изменил его, помог тлению распространиться с физической части на духовную, и я не знаю, как вы будете его возрождать.       – Я знаю, – спокойно отозвался Ваэл. – Я – владыка не только Тьмы, но и Поглотителей. Я знаю, как они работают, и знаю, как вернуть то, что они сожрали.       – Как меня? – улыбнулся Энди.       – Возможно, – осторожно согласился Ваэл. – Это неважно. Нам нужен феникс.       – Чтобы жрать его? – кривовато улыбнулся Мербен, прекрасно зная структуру пожирателя, и после слияния с Рахуром, осознав, что тот тоже близок к бездонным поглотителям.       – Зачем? – удивился Ваэл. – Да, мы сможем пить его силу, чтобы он не вредил вселенной, но жрать...       – У них для этого есть я, – хохотнул Энди. – В отличие от феникса, который может не пожелать делиться собой, я буквально создан для того, чтобы мной питались такие как Ваэл и Рахур. Меня можно назвать термоядерной батарейкой, которая иссякнет только вместе со смертью Абсолюта.       – Странно, что твой брат иной, – задумчиво произнес Мербен. – Ему едва хватает сил, чтобы существовать, и постоянно нужен донор.       – Ну, так случилось, – пожал плечами Энди.– Если бы Эррианнэр нас не разделил, то он бы питался мной, я бы пополнял его... – он вздохнул. – И мы бы, наверное, имели бы не три, не пять, а десяток эннэшше.       – Тогда, могу сказать, что вам повезло, – кивнул Мербен, и встал. – Что ж, я вас предупредил. Вы знаете, чего ждать от вашего малыша, и теперь не лоханетесь в случае чего. Я пока еще побуду ближайшие сто лет рядом, но уже не на Нерее, у меня и самого дел полно. Но Адарн знает, как меня позвать. В случае чего, пройти ко мне сможет любой из вас, – он положил на стол три медальона. – Это прямой портал в мое сосредоточие. Так как там тот еще бардак, и шастает кто угодно, то еще тройку таких сильных существ вряд ли кто заметит.       – Мы благодарны за возможность связаться с тобой, – кивнул Ваэл.       – Это я тебе благодарен за то, что ты сделал. Без твоего вмешательства я не смог бы так полно смотреть будущее данного мироздания.       – И тебе есть что сказать по нему? – уже вслед мерцанию уходящего феникса крикнул Рахур.       – Нет, – отозвался тот, окончательно исчезнув.       – Я поверить не могу, – Энди уселся в кресло. – Родион. Это же моя первая и... – он посмотрел на эннэшше. – Самая сильная привязка по чувствам.       – Стоит ли объяснять то, что нам и так понятно? – чуть пожал плечами Ваэл, перейдя в человеческий облик. – Ты считаешь, что мы стали заменой тому, что у тебя было, но это не так. Мы – дополнение.       – Нет, ты не прав, – Рахур присел на ручку кресла Ваэла, приобняв его за плечи. – Мы с тобой берущие. А истинный союз должен состояться именно у них. Когда сойдутся эти двое, их энергия возрастет в разы. И мы, пьющие эту энергию, сможем быть сыты.       – Ты слишком прагматичен, – улыбнулся Ваэл, потершись щекой о плечо Рахура.       – Нет, он прав, но только частично, – Энди махнул рукой. – Сейчас я кормлю вас обоих, не испытывая проблем в энергии, а когда ее будет в разы больше, у вас ее накопится достаточно для перерождения, – Ваэл хмыкнул, приподняв бровь. – Что? Думаешь, вы живете правильную жизнь? Отнюдь. Правильнее будет, когда мы вас насытим. Вы станете нашим дополнением, а не жрунами. Я просто это знаю и чувствую.       – Мне нравится такая постановка вопроса, – хмыкнул Ваэл. – Потому что я не хочу быть дополнением вашего с фениксом союза. Мне кажется, что быть поглотителем, слишком мелко для того, что мы имеем.       – А вот, скажи мне, – Энди подался вперед. – Как ты поглощаешь пространство? Щитом?       Ваэл мотнул головой, словно не желая раскрывать свои возможности, но за него это сделал Рахур.       – Ты знаешь такое определение, существующее в вашем языке, как «черная дыра», – Энди кивнул, а Рахур похлопал Ваэла по плечу. – Вот она. Ходячая и имеющая теперь тело. Поглотители – это и есть черные дыры, только имеющие разные размеры. Этот же, – он хохотнул, – безразмерный. Имеющий возможность поглотить Вселенную.       – Что ж... – Энди тепло улыбнулся эннэшше. – Тогда, мне кажется, я пересек горизонт событий, и утонул в гравитационном притяжении. И попытаюсь то же сделать для нашего феникса.       – А ты знаешь, такое определение, как червоточина? – с язвительностью, посмотрев на Рахура, произнес Ваэл.       – Кротовая нора? – переспросил Энди.       – Именно, – согласился Ваэл, – получив затрещину от Рахура. – Так вот, исхаты их создают.       – Так они же колония на одной из планет! – не понял Энди.       – Но имея при себе одного из червячков данной колонии, можно пробивать пространство насквозь. А ты, в своем стремлении дать Рахуру единое и полное тело, создал парадокс огромной червоточины, ходящей рядом с тобой.       – Получается, в моих руках, если я попрошу, будет два невероятных события, которые смогут изменить вселенную, если я того пожелаю? – Энди рассмеялся, но увидев серьезные лица эннэшше, добавил: – Да не буду я вас напрягать. Для начала надо хотя бы понимать, что хочешь сделать, чтобы что-то менять. Но нужно скооперироваться с Дерехом, чтобы он это тоже понимал. Боюсь, одного меня, чтобы вы игнорировали приказы кого-то равного вам, не хватит.       – Тебе об этом рано думать, – покачал головой Ваэл. – Сначала разберись с тем, что стоит на повестке дня.       – К тому же, приказы, которые мы получаем, адекватны и не несут в себе вреда вселенной, – добавил Рахур. – И главное, что ты должен понимать, что если за нашу работу возьмутся те, кто не умеет ее делать, будет в разы хуже.       – Поэтому и говорю, что Дерех нужен, – повторил Энди, осматриваясь. – Надо здесь хоть уголок облагородить, не на полу же спать.       – А что мешает? – Ваэл тоже осмотрелся. – Нам неважно, есть ли удобства или нет. Например, у меня нет никакого желания устанавливать здесь стены, или мешать узору из монет еще каким-то способом.       – Но мы же здесь, – не понял Энди. – Это не имея никого рядом, Ашша должна была устроить норку для сына. Сейчас, имея рядом трех охранников, Ашелин не нуждается в данном коконе.       – Мербен уже сказал, что здесь работа не столько водной змеи, сколько самого феникса, – терпеливо начал объяснять Ваэл. – И зачем он это сделал, никто из нас не знает. К тому же, я бы сказал, что в этих монетах золота только малый процент, а остальное составляют химические элементы, имеющиеся в данном мире. И зачем это нужно фениксу...       – Например, ядро планеты имеет в расплавленном виде весь спектр элементов, – задумчиво согласился Рахур. – Может, он создал себе что-то вроде колыбели. Только не расплавленной. И лишать его возможности получить все то, что он собрал, будет опасно? Мы же не знаем, кто первым начал отливать это золото. Я бы поставил на то, что феникс к данному возрождению готовился веками.       – Ну да, феникс же... – фыркнул Эндери. – Существо, которое видит будущее так далеко, как хочет. И знал, что рядом окажусь я, тот, кого он буквально мечтает убить.       – Ты Мербена слушал, или Адарна? – саркастически приподнял бровь Ваэл. – Мерб – простой феникс, а Адарн – отец нашего красавца. И мне кажется, что в эмоциях сына он разбирается лучше.       – Или верит в то, что разбирается лучше, – буркнул Энди. – А как оно на самом деле, увидим только мы. Хотя я и хочу надеяться, что там больше обид, чем ненависти. Извиниться я смогу, а вот вернуть то, что утеряно – вряд ли.       – И как сильно ты готов извиниться? – поинтересовался Рахур.       – Очень сильно, – серьезно произнес Энди. – Если Мербен прав, а в этом я не сомневаюсь, то хоть моей вины нет в том, что мы расстались, но то, что я послал его, готового раскрыться, в этом даже не вина, а ошибка. Ведь я тогда еще подумал, что готов отпустить прошлое ради настоящего. И так лохануться... В общем, я сделаю все, чтобы он меня принял и понял. Наверное, тот единственный случай, когда я даже не знаю, что разумному нужно сделать, чтобы я отказался от его присутствия рядом.       – А мы поможем, – согласно кивнул Рахур, встав с кресла. – Хочу посмотреть, что в тех пещерах, – кивнул он в сторону дальних коридоров, не выстеленных золотыми монетами. – Кто со мной?       – Мы оба, – согласился Ваэл.       – Связь ментальная, – кивнул Энди, выбрав себе три пещеры по правую сторону, направившись к закрытому пеленой входу.       – Стоп! – Ваэл уперся в щит пещеры в левой части грота. – Меня не пропускает. Видимо, ходить по пространству, выделенному муреной для своего сына можешь только ты. Так что, или втроем бродим, или иди один, а мы посидим здесь.       – Сами решайте, – Энди остановился, ожидая, и спустя пару секунд их ментального общения, Рахур шагнул к нему. А Ваэл остался внутри золотого периметра, оглядывая пространство, думая, как устроиться.       – Если я не смогу вместиться, то вернусь, – уже голосом отозвался Рах, закованным в свою броню проследовав в первый коридор.       – Интересно, эти пещеры были изначально, или все это пространство переделала Ашша? – сам у себя поинтересовался Энди, осматривая гладкие коридоры. – Потому что я вижу вмешательство.       – Может быть и не Ашша, а сам Ашелин? – не согласился Рахур. – На Нерее нас не было около тысячи лет. Если он это возрождение выбирал сам себе, то мог приготовить и грот.       – Тоже верно, – в воде оказалось двигаться в разы легче, несмотря на то, что коридоры были длинными и довольно узкими. – И если в следующих мы найдем то же, что и здесь, то идея об искусственности помещений уже не стоит, – войдя в пещеру, соединенную с гротом, пробормотал он, смотря на горы переливающихся камней, явно драгоценных, и хранящих в себе энергию, довольно легкую для усвоения. Притом, камни буквально светились от этой энергии. – Надо для Дереха парочку прихватить, чтобы разобрался.       – Не стоит. Мой детектор говорит, что это нейтральная, структурированная энергия, которая и ему подошла бы идеально. И по моим примерным подсчетам, здесь достаточно, чтобы изменить одну систему.       – Достаточно для изменений системы? – не поверил Энди. – Но откуда?!       – С других пластов реальности? Параллельных миров?.. – хмыкнул Рахур. – Может, те миры не демоны выели, а феникс?..       – Странно, но примем это как факт, – согласился Энди, решив напрямую пробиться в следующую пещеру, чтобы не выходить в золотой кокон, но с удивлением понял, что при сканировании не ощущает никаких других пещер. – Рах, а ты в курсе, что это пространство многомерное?       – Теперь в курсе, – согласился тот. – И не вижу никаких проблем, если это пространство строил феникс.       – Примем это как данность, – согласился Энди, вернувшись в золотой грот, отметив, что Ваэл производит замеры. – Интересно, что он делает?       – Хочет построить капсулу, не имеющую силу тяжести, которая не будет касаться стен и пола, но в которой мы сможем нормально жить.       – Зачем? – удивился Энди. – В смысле, зачем капсула, не имеющая силы тяжести, если можно сделать в разы проще?       – Проще? – удивился Ваэл.       – Вот скажи, друг мой, почему именно невесомая? – развеселился Энди. – Разве не проще продеть в отверстия между монетами канаты, пусть и очень небольшой толщины, на которых эта капсула зависнет? Или ты боишься, что проколы нарушат капсулу?       – А ты уверен, что не нарушат?       – Не попробовав, не узнаешь, – согласился Энди, ударив тонким щупом в пространство между монет. Золотая сфера дрогнула, потускнела, но устояла. А спустя минуту засияла так же, как и раньше. И, наблюдая за этим, Энди сам себе кивнул. – Она заращивает проколотое пространство, как живой организм, так что, подумай, сколько проколов тебе нужно для устойчивости капсулы.       – Одного, – сам себе кивнул Ваэл. – Но я не хотел нарушать кокон.       – Видимо, мне это пространство подчиняется полностью, – кивнул Энди.       И, решив, что одного прокола будет маловато, отправил три тяжа вверх и столько же вниз. Как-то не доверял он Ваэлу в том, что тот и на одном столбике, толщиной с иглу, сможет построить нормальное пространство. Хотя, вспомнив как они с Дерехом устроили на Урее себе целый комплекс, в пространстве толщиной с волос, хмыкнул. Но то они – конструкторы, а это Ваэл.       Передав темному все нити, он отправился с Рахуром проверять следующую пещеру. И, стоило преодолеть коридор, как замер, словно вкопанный.       – Оригинально, – согласился Рах, смотря на выбитый в камне рисунок портала, на данный момент неактивный. – Можно как-то проверить, куда он ведет?       – Никуда, – Энди проверил каждую линию, каждый символ, для уверенности попросив Рахура сфотографировать портал. – Это и вход и выход, но пока второго такого же нет, мы видим просто рисунок в камне. Но, достаточно напитать такой же, второй, вырезанный в любом месте, и будет двусторонний проход. Надо будет у приемных родителей Ашелина такой сделать, чтобы наш малыш мог в любое время проникать сюда.       – А ты заметил эти выемки? – Рахур указал на пространство вокруг портала.       – Да. И сюда должны вставляться камни силы, которые обнаружены в первой пещере. Думаю, это сделано на тот случай, если Ашелин не будет обладать магией. Поэтому, думаю, я могу сделать так...       Он соединил все выемки с помощью извилистой линии, влив в подпитку столько энергии, чтобы портал подпитывал любой вторичный, открытый извне, если его коснется рука кого-то из них, а перенастроить такой вторичный портал на Ашелина он готов был в любой момент. Тем более, что пока не увидел ничего, что противоречило бы этому желанию.       – Рискованно, – пробормотал Рахур.       – Нет. Я закрою грот такой плотной пеленой, что через нее смогут проникнуть только те, кому мы доверяем. Пошли дальше.       Когда они вышли в золотой грот второй раз, Энди отметил, что Ваэл, как паук, плетет ажурный кокон, расположенный между шестью нитями, и удивился тому, что не догадался о такой простой и невероятной идее. Ведь ничто из того, что они создадут, не обязано обладать большим весом, а сами они могут использовать гравитацию собственных тел. И из этого следовало, что вес, воздействующий на опору может быть меньше десятка килограмм!.. И это при том, что он вонзил нити опор достаточно глубоко, чтобы все шесть могли выдержать до трех тонн. Считать точно, какой вес придется на опоры, он не стал. Доверил это действие тому, кто занимался строительством, а сам решил дальше исследовать пещеры.       Третий коридор закончился такой же золотой капсулой, которой был грот, и только пройдя через мутную пленку входа, Эндери ахнул, осознав, что видит. А это был комплекс, полный разнообразной электроники. Что-то вроде терминала, снабженного мониторами он узнал, как и капсулу полного погружения, из тех, что сделал Дерех для разумных данной планеты, но догадался о том, что видит, только по внешнему виду.       – А это лечебный комплекс, – первым произнес Рахур.       – И рабочий терминал, – дополнил Энди. – Все вместе. Не удивлюсь, если еще и обучающий. Наш малыш отлично подготовился к перерождению.       – Я не удивлюсь, если в одной из пещер мы обнаружим ремонтный блок и механизмы для передвижения.       – Если он здесь решил окопаться, то ты прав, такое найти вполне возможно. И тогда все удивительнее мысль Адарна, что он должен вторично переродиться, чтобы эту жизнь не застать. Видимо, чтобы не помнил, что создал для себя.       – Заметь, он тебя не останавливал, – поправил Рахур.       – Да, и отправил нас точно в то место, где находится пещера. Не хотите легкого пути, так хоть знайте, где будет сложно...       – Мы могли бы уничтожить его мать, будь у нас желание подавить Ашелина. Адарн должен был в нас быть достаточно уверенным, чтобы открыть его скрытое жилище.       – Его пещеру Аладдина, – усмехнулся Энди.       – Что?.. – не понял Рахур.       – Сокровищницу, – поправился Энди. – И думаю, Адарн знал, как мы поступим. Пошли дальше.       – Если что, то следующая пещера тоже без воды, и находится на данном временном уровне, – посоветовал Рахур.       Энди, согласившись, пробил щупом пространство, расширив его для прохода, оказавшись в такой же золотой капсуле, полной механизмов и странных конструкций, о которых и слыхом не слыхивал, и не видел никогда, но занес каждый в базу имеющихся машин, чтобы научиться создавать такие с помощью пустоты.       – Мне кажется, что этот подводный замок будет стоить того, чтобы его сохранить и скопировать, – выйдя из пещеры в грот, произнес Энди, обозрев плотный паутинный кокон, в котором зиял вход в более плотное помещение и, недолго думая, поднялся по уже имеющейся лестнице, застав Ваэла за обустройством многокомнатного жилища. – Родной, зачем нам на двадцать дней, если не меньше, вот это все? Мы же здесь не жить собрались!..       – Судя по вашим переговорам, мы сюда еще не раз вернемся, так что я хочу все сделать удобно и уютно, – отозвался тот. – Пусть мы получим жилье на двадцать дней, но будем думать, что сюда готов будет спуститься и Дерех с эннэшше, и остальные. Я создал четыре блока, которые можно будет расширить, кухню, столовую и общий зал. Конечно, поставить в кокон керр было бы практичнее, но я люблю все творить сам.       – И у тебя получилось, – согласился Энди, пройдясь по расширенному пустотой пространству, где в каждом из блоков можно было бы установить керр. Но закрывать ажурные узоры стен, сплетенных из тончайших волокон, казалось кощунством. – Но знаешь, мне было бы приятнее, если бы ты не оставлял все для доработки тем, кто придет, а разделил бы помещения сейчас. Судя по тому, как быстро ты выстроил сам кокон, тебе это было не очень сложно. А зная своего братца я уверен, что он просто наляпает чего-то, начнет улучшать то, что имеет... И это нарушит гармонию твоего плетения.       – Но ему так будет спокойнее, или я не прав? – не понял Ваэл.       – Ему будет абсолютно все равно, уж поверь мне. А мне эстетично приятнее.       – Хорошо, я завершу построение блоков, – улыбнулся Ваэл, и Энди понял, что ему приятно признание мастерства, с которым он занялся строительством. К тому же, после того, как пропустил суть Ваэла через себя, Энди проверял его здоровье и количество сил, и понимал, что сейчас тот не устал.       – А мы пойдем дальше бродить. Ты же наблюдаешь за нами и все видишь, я прав? Если захочешь, то мы потом сходим в любой блок.       – Я еще не увидел ничего нового, – отмахнулся тот.       – Мы тоже. Но удивительно то, как долго и как скрупулезно Аши строил этот комплекс для себя.       – Мне кажется, он устал умирать, – тихо произнес Рахур.       – Я не знаю, сколько тел он сменил за эти годы, но если построил такое убежище, то ты прав, – согласился Энди.       – Осталось три пещеры, одна из которых с едой, – подвел итог Рахур, когда они спустились вниз. Спорим, одна из них с ремонтным блоком?       – Нет.       – Нет?! – не понял Рахур.       – Спорить не буду, – хмыкнул Энди, шагнув за щит, в воду. – Вот эта и есть с ремонтным блоком, – он первым дошел до конца, увидев содержимое из кучи сундуков.       – А вот и нет, – Рахур попытался проникнуть внутрь первым, но неудачно. И дал проход Энди, который тоже уперся в непроницаемый щит. – Так защищают самое дорогое. И это явно не инструменты.       – Но сундуки... – Энди еще раз проверил щит, но тот не пропускал. – Это не драгоценности, так как камни силы мы смогли пощупать, а они, на мой взгляд, самое ценное. Тогда что там?       – Смотри, стойки, – указал Рахур на стеллажи. – Там что-то должно находиться, но его пока нет.       – Мне это напоминает хранилище арсенала дар-кэй, – нахмурился Энди. – Только не вашего, а того, который нашли в крепости Рагнара.       – Древний арсенал, – сам себе кивнул Рахур. – Не распакованный.       – С порталом, который находится в сути того, для кого этот арсенал предназначен, – хлопнул себя по лбу Энди. – Отсюда тогда и не войти. Он открывается только снаружи, тем, кому принадлежит, как пространственный карман, а выход в общее пространство имеет только до его заполнения. Видимо, Ашелин его закончил заполнять.       – Да, возможно, – согласился Рахур. – Тогда, осталось две пещеры.       – А может, ну его нафиг?.. – поморщился Энди. – Я точно знаю, куда Ашши заносила рыбу, и вторая явно ремонтный блок.       – Ну, оставь интригу, – согласился Рахур, проследовав на выход. – Это тебя интересовало, что может быть скрыто в пещерах.       – Потом заглянем, если совсем нечего делать будет, – согласился Энди, понимая, насколько устал. Притом не от движений, а от того, сколько сил забирало преодоление щитов.       Выйдя в грот, он рухнул на золотое полотно из монет, и только слабо улыбнулся, когда Рахур подхватил его на руки, чтобы поднять в кокон дома. А там уже пахло едой, что заставило Энди принюхаться, а Рахура – занести его прямо в кухню, где Ваэл, научившийся готовить у Грайба, выставил перед ним пару блюд.       – Сейчас слюной подавлюсь, – пробормотал Энди, ухватившись за вилку.       – Ты же энергетическое создание, родной, – рассмеялся Ваэл. – Это не более чем уступка твоему бывшему телу.       – Мое тело все еще проявляет себя, – невнятно произнес тот, впившись зубами в кусок мяса. – И вообще! Если меня не тошнит от пищи, значит, она мне нужна.       – Кушай, родной, – Рахур поцеловал Энди в макушку. – Я тоже, несмотря на то, что ты меня переделал, хочу иногда еды. Мне иногда даже кажется, что ты ничего не менял.       – Я просто мастер в переделках, – хмыкнул Энди, наложив в тарелку салат. – И то, что изменено мной, может перерабатывать любую энергию.       – Учту на будущее, – согласился Ваэл, тоже присев за стол, ощутив, что Энди задумчив. – Что тебя беспокоит, любовь моя?       – Я бы хотел порыться в комплексе, который Ашелин построил как лечебный блок. Мне кажется, там есть информация, которой нам не хватает.       – Тебе нужна помощь?       – Да, но я не знаю, чья именно. Ты, например, сможешь вскрыть пароли, если они есть в системе?       – Я должен посмотреть, но думаю, что у меня получится. В темных мирах, если ты заметил, есть подобное оборудование, – чуть насмешливо произнес Ваэл.       – А если не получится у тебя, то я воспользуюсь своим подключением, через порт скафандра, – добавил Рахур.       – Мне кажется, что все зависит от того, готов ли Аши открыть для нас информацию, которую держит в своем компьютере, – хмыкнул Энди.       – Тоже верно, – согласился Ваэл. – Мне сложно принять умения и знания фениксов. Кажется, что они могут смотреть только тех, кто ниже их по статусу, но раз ты говоришь, что он мог поставить запрет и для нас, то придется этому поверить.       – Ты просто прими за правило то, что Ашелин не простой феникс, – вздохнул Энди, откинувшись на спинку стула. – Благодарю, родной, все было очень вкусно. Он – первый. Адарн – изначальный, но его фениксом не назвать, а вот его сын – прародитель всего скопища рыжих пернатых. Мне кажется, он в состоянии посмотреть даже то, что желает делать Абсолют.       – Но не думаю, что он сможет изменить это.       – А вот не факт, – покачал головой Энди. – Он, тлея, смог провернуть практически невозможную ситуацию, присосавшись к нескольким мирам только по линии наших с Дерехом душ. А мы, насколько ты помнишь, почти тот же самый Абсолют.       – Почти, – уточнил Ваэл. – И вы делаете кучу ошибок, которые простительны вам, как тем, кто забыл себя. Но если бы вы были истинными хтурами, то он не смог бы идти по линии ваших жизней.       – Не будем гадать. Просто примем то, что по вероятностям и возможностям феникс если и не выше, то равен нам. Сейчас немного приду в себя, и пойдем в его лечебный комплекс, вскрывать память компьютера.       – Почему ты электронную систему хранения данных называешь таким странным словом? – поинтересовался Рахур.       – Это слово из моей вселенной, – отмахнулся Энди. – Мне так проще. К тому же, то, как он сделал эту систему, напоминает мне строение наших земных компьютеров. А так как Мербен сказал, что это Родя, то думаю, он специально создал то, что будет мне удобнее для работы.       – Хочешь сказать, что тебе дан допуск? А как же желание убить тебя?       – Так думает Мербен, но что на самом деле, мы узнаем только после того, как Ашелин подрастет и вернет себе память. К тому же, не стоит забывать, кто я, и насколько сложно меня убить.       Энди действительно собирался пойти в комплекс и посмотреть информацию, если та имелась в памяти компьютера, но после еды это желание пропало, сменившись острой потребностью в отдыхе. И, узнав, где расположен блок, созданный для них, пошел отдыхать. * * *       До комплекса с капсулой регенерации они добрались только на третий день. Сначала Энди отдыхал, потом занимался благоустройством блоков, решив по–своему переделать то, что создал Ваэл. Под конец второго дня провел длительную беседу с эннэшше, вызвав их на откровения, чтобы понять, насколько Ваэл и Рахур нуждаются друг в друге, чтобы убрать любые шероховатости в отношениях, и заверил их в том, что совершенно не имеет потребности ревновать их из-за близости без него. Единственное, о чем попросил, так это о том, чтобы те не зажимались, если он будет присутствовать.       В общем, занимался всем, чем угодно, только бы не идти в комплекс, и сам не понимал, что его сдерживает. Не понимал до тех пор, пока не получил ментальное послание от Адарна, который просил принять его в жилище Ашелина.       «Спускайся вниз, я тебя впущу», – Энди прошел к выходу из грота, ожидая прибытия тестя.       «Да я уже пять минут как на дне стою, только не могу увидеть и ощутить входа».       Энди пришлось пройти щит и выплыть наружу, чтобы проводить Адарна внутрь но, даже взяв его за руку, не смог провести через пелену щита.       – Какая защита, – хмурясь, буркнул Адарн, понимая, что его не хотят впускать. – Что я ему сделал, что он против меня?       – Наверное, собираешься сделать что-то, – внимательно посмотрел на него Энди. – Поэтому, поклянись, что никак и никоим образом не вмешаешься в наши отношения с Ашелином, и позволишь нам решать, как себя вести, даже если тебе что-то не понравится.       – Хочешь взять на себя решение судьбы моего сына? – переспросил Адарн. – И уверен, что в любом случае справишься?       – Если не справлюсь и погибну, тогда и будешь что-то решать, а пока мы все трое живы, именно мы будем отвечать за все, что бы он ни сделал.       – Клянусь о полном невмешательстве, – подумав, согласился Адарн, и как ни странно, но после этого спокойно прошел сквозь щит.       – Хочешь посмотреть, что расположено в других пещерах? – поинтересовался Энди, после того, как провел экскурсию по гроту и жилой капсуле, показав Адарну и спящую водную змейку.       – Я знаю, – поморщился Адарн, на мгновение покрывшись пеленой мерцания. – И знаю, чем может закончиться то, что ты активировал портал. Но, так как ты взял на себя судьбу моего сына, то и его решения тоже на тебе. Я могу только смотреть. Даже рассказывать то, что вижу, не имею права, чтобы не вытащить вероятность в реальность.       – Мне любопытно, не спорю, но ты прав, теперь это наша забота, – вздохнул Энди. – И, если потребуется, я просто попрошу Дереха научить меня смотреть ближайшее будущее.       – Не стоит. Вам для этого и моего сына достаточно, – Адарн мрачнел с каждой секундой и, когда все собрались, готовые посетить лечебный комплекс, то только качнул головой. – Я должен уйти. Думал, что могу узнать своего сына хотя бы по тому, что он хранит в информационной системе, но он сильнее меня, и если я вмешаюсь сейчас, то вы получите агрессию от его большей части, обучая осколок.       – Что между вами произошло? – поинтересовался Ваэл.       – Пока – ничего. Но его решения могут измениться, если я появлюсь на его пути сейчас. Мой сын на грани, и из тлеющего может стать пепельным, если баланс пошатнется. А он пошатнется, если я буду присутствовать в его логове, где он чувствует себя в безопасности. Реальность уже начала меняться, и чтобы не стало хуже, я вынужден уйти. Хотя, до того, как прошел сюда, реальность показывала только положительные события. Видимо, я что-то сделал не так.       – Ты не пообещал ему защиту, – внезапно произнес Рахур. – Сказал только о полном невмешательстве в наши отношения.       – От кого защищать? От вас?       – От мира и других существ, если мы не успеем.       – Да, не пообещал, и не смогу эту защиту предоставить, – нахмурившись, согласился Адарн. – Поэтому, осознав это, Ашелин меня и пытается выгнать из своего логова. Что ж, он прав. Его судьба в ваших руках, – кивнув, Адарн исчез из грота, заставив Энди задуматься.       – Я удивляюсь тому, насколько полно Ашелин ведет свою малую часть, еще даже не рожденную, что может увидеть и понять, что происходит рядом с ним. И удивляюсь тому, что он прогнал своего отца.       – А я – нет, – не согласился Рахур. – Адарн Фарринар не просто создатель фениксов, он уже часть вселенной. Тот, кто был создан или рожден с помощью силы Дереха, хтура, владеющего силой созидания, пусть и темного. И это существо может вмешаться в жизнь своего сына, чтобы тот не навредил мирам. Например, мы можем просто не понять, что делает Ашелин, какой вред он наносит тем или иным действием, а Адарн это видит уже заранее. И готов исправить ошибку до того, как та будет совершена. Но, по моему мнению, каждое существо имеет право на ошибки. Даже те, которые навредят мирам. Главное, чтобы он понял, что делает не так.       – А, ты о том, что Адарн готов выстроить максимально простую и безошибочную линию поведения для своего сына, не давая ему права познавать мир и творить безобразия? – внезапно понял Эндери.       – Да. Именно это я и хотел сказать, – согласился Рахур. – Но нам нужен не обученный пес, действующий по команде, не идеальное существо, лишенное прав на ошибку, а тот, кто хочет развиваться и творить. И даже если совершит глупости, то это будут наши глупости, которые мы вместе будем исправлять, – исхат тепло улыбнулся. – Я сотни веков обучал молодых дар-кэй, и я знаю, что каждый хочет совершить что-то, что будет принято большинством как проступок. Иногда, вопреки установленной системе, чтобы выделиться. Иногда потому, что так кажется лучше, но наносит вред. Но разумный должен учиться на своих ошибках, а не действовать по заложенной в сознание программе. Мы пытались обучать дар-кэй, программируя их сознание, и получали слепых исполнителей правил, не имеющих вариантов действий. Они умирали, и часто не возвращались на перерождение в капсулы регенерации. Точнее, мы могли воссоздать тела, но их души уходили прочь. А те, кто получал свободу при обучении, стремились выжить.       – Думаю, Адарн понял, что может так же поступить с сыном, и поэтому отказался от любого участия в его судьбе, – согласился Ваэл. – Ну что ж, тогда мы предоставлены сами себе. Будем пытаться получить информацию?       – Да, – согласился Энди, впервые с момента, как решил зарыться в память системы, ощутив облегчение и готовность пройти в пещеру.       В этот раз пленка щита, закрывающего комплекс в котором стояла капсула регенерации, была совершенно прозрачной, и легко пропустила всех троих, позволив оказаться перед широким терминалом. Первый раз Энди, увидев электронику в помещении, просто осмотрел имеющееся, в этот же раз просканировал все, что находилось в пещере, осознав, что здесь не только регенерационный комплекс и информация, заложенная в хранилища памяти. Когда он первый раз увидел кресло, то не обратил на него особое внимание, сейчас же понял, что имеет дело с установкой, для восстановления памяти. Ваэл тоже указал на обруч, который должен был надеваться на голову разумного, желающего восстановить свою память.       Переглянувшись, они решили не пользоваться подобной вещью, а считать все с экрана, который тоже присутствовал. Энди даже отметил, что система, которой пользовался Ашелин, была устаревшей, даже для его мира Земли. Массивной и без виртуальных дополнений. Он бы соотнес ее с компьютерной системой двухтысячных годов того времени, когда еще даже не знал о том, что существует Урея и возможность переселяться из тела в тело. Но по какой причине Ашелин использовал именно этот вид техники, он не понимал. Только догадывался, что в этот момент память феникса могла работать на максимальном уровне. У него тоже были моменты, которые он помнил максимально отчетливо, и как ни странно, это были те годы, когда он жил только на Земле.       Включив компьютер, Энди погрузился в очень привычный вид системного окна, отметив, что все папки, которых на экране было пару десятков, подписаны на русском языке, и улыбнулся увиденному.       – Ты понимаешь, что здесь написано? – удивился Рахур, заметив, как Энди прошелся по папкам, хмыкая на некоторых названиях.       – Да. Это язык моей планеты.       – И почему ты открываешь и закрываешь папки? – поинтересовался Ваэл.       – Здесь находятся чертежи и схемы, которые мне сложно понять. Например, вот этот, – открыл он один из чертежей, со схемой какого-то механизма. – Я не знаю, как его прочесть. Не имею знаний. Да и вы, как мне кажется, тоже. Это для тех, у кого есть образование инженера. Родион учился этому и, скорее всего, все что знает и что собирается делать в этом мире, записал в привычном для себя формате. После обретения памяти, – указал он на обруч, – он будет понимать и знать, как с этим работать. Не думаю, что нам это нужно.       – А хоть что-то полезное для нас ты нашел? – поинтересовался Рахур.       – Да. Но понимая, что мы углубимся в то, что записано на видео, решил просмотреть остальное.       – А есть и видео?       – Конечно. Но я включу его после того, как просмотрю остальное.       Энди вернулся к просмотру файлов, осознав, что схемы ему ни о чем не говорят. Появилось желание считать память Ашелина, чтобы разбираться в химических формулах, математических уравнениях и инженерных схемах, но он осознал, что это все же не его уровень, и не стал забивать себе голову ненужной информацией.       Закончив осмотр файлов он, наконец, перешел к тому, который был специально помещен в середину экрана и назывался «для эннэшше». Энди только хмыкнул, понимая, насколько полно Ашелин знал и предсказывал их поведение, и включил запись.       На записи был незнакомый парень, явно рожденный на Нерее. Виднелись отличия от привычного человеческого облика. Форма лица, линии носа, глаза... Энди ни за что не спутал бы этого разумного с человеком, но все же было что-то, знакомое, что проглядывало в чертах.       – Улыбка, – понял его сомнения Ваэл, который полностью смог принять и разобрать на составные память Энди, которую тот скинул, когда речь зашла о том, что он знал феникса еще на Земле. – Он улыбается как человек. Местные не умеют улыбаться так.       – Наверное, ты прав, – согласился Энди, удивляясь тому, что Ашелин на видео молчит.       – Налюбовался? – внезапно произнес тот. – Не сомневайся, что я каждую секунду вашей жизни знаю и видел.       – А значит, если я буду тебе задавать вопросы, ты на них будешь отвечать? – с ожиданием спросил Энди, понимая, что раз Ашелин прошелся по прошлому, то может вести с ними виртуальный диалог.       – Если захочу, – насмешливо произнес тот. – Ты, видимо, думаешь, что я это видео оставил тебе, чтобы ты знал, как действовать, когда получишь меня в свои руки?       – Я не хочу «получить тебя», я хочу «быть с тобой»! – возмутился Энди. – Мы все, втроем, хотим этого!       – Знаешь, что мне пришлось сделать с собой, чтобы записать это видео? – словно пропустив мимо ответ Энди, произнес Ашелин. – Мне пришлось взломать самого себя, чтобы соединить суть живущего на планете с тем, что хранится в ее ядре. Отец бы меня убил за это, так как подобное меняет реальность. Но мне плевать. Я должен был увидеть, готов ли ты измениться и принять то, что от меня осталось.       – Как видишь, готов, – пробормотал Энди.       – И да, я это вижу, – согласно кивнул Ашелин. – Но хочу, чтобы ты знал. Я тебя ненавижу. Нам, фениксам, по милости Дереха, создавшего моего отца и открывшего ад жизни подобным мне, эмоции должны быть недоступны, но я бы сказал, что мы в них просто не особо нуждаемся, проживая в разы больше, чем любое создание вселенной. Но ты сумел повести себя так, что из всех эмоций, которые могут быть доступны разумным, я испытываю только ненависть.       – За что, хоть это скажи... – простонал Энди, понимая, что просто не помнит, что сделал не так. Чем мог вызвать настолько яркую негативную эмоцию.       – Вот именно за это. За то, что не помнишь, что сделал, – кривовато улыбнулся Ашелин. – Сейчас, когда вы вышли в реальность, когда в мире Нереи находятся другие фениксы, кроме меня, ты можешь попросить кого-то из них, чтобы тебя проводили в те дни, когда ты поступил как кусок дерьма. Чтобы ты увидел, что именно сделал. Возможно, посмотрев на себя со стороны, ты поймешь свой поступок.       – Ну не изнасиловал же я тебя! Черт! Да я никогда не применял силу к партнерам! – буркнул Энди.       – Нет, не изнасиловал, но поверь, что за это я бы тебя простил. Как и за измену. Ты поступил в разы хуже. И этим, чтобы знал, изломал мою душу, – Ашелин вздохнул. – Но я понимаю, что мы с тобой все же единое целое. Поэтому я и даю тебе шанс изменить все. Сделать так, чтобы моя ненависть угасла, превратившись в любовь. Я знаю, когда и где ты меня найдешь, знаю, как поступишь. Я все это видел и постарался не менять ничего, оставляя возможность для развилки судьбы. И хочу предупредить тебя, что моя ненависть настолько вросла в естество моего осколка, что родившись в очередной раз, я буду на подсознательном уровне ненавидеть тебя. С самого первого дня. И, если ты действительно готов принять это, то борись за меня. Приручай.       – Да не проблема, – буркнул Энди. – Ты лучше скажи, как сделать так, чтобы ты перестал тлеть.       – А это хороший вопрос, – хмыкнул Ашелин. – Поэтому ты должен знать, что моя малая часть с этого рождения, связана с тем, что похоронено в ядре планеты. И только от тебя зависит, что станет с данным мирозданием. Ведь, если ты не справишься, то именно вам с Дерехом придется уничтожить соприкосновение миров, и умереть, латая дыру во Вселенной. И знаешь... Мне было приятно смотреть на то, как вас разрывает на части, перемалывая в аннигиляции соприкосновения материй разной полярности.       – А его-то за что? – не понял Энди.       – А ни за что, – оскалился Ашелин. – Может, осознав, что теряешь часть себя, хоть немного поймешь, что сделал, убивая меня.       – Знаешь, Аши, я представить не могу, чем я так обидел тебя, что ты готов так поступить, – покачал головой Энди. – Даже я, после того, что со мной сделали, убил только тех существ, которые это сделали, но не тронул планету. Хотя, через какое-то время мог бы это сделать. Ты же хочешь изломать и уничтожить Вселенную. Никакая обида не стоит этого.       – Никакая? – возмутился Ашелин. – Ты – мой светоч, черт бы тебя побрал! Ты – моя судьба! Я даю тебе шанс! А ты начинаешь спрашивать, что сделал?! Ну так, сходи и посмотри! Все, втроем, сходите! И если Рахур тебе по ебалу не съездит, то я буду удивлен!       – А если я ему сейчас заеду? Просто, чтобы тебе легче стало? – спросил Рахур.       – Мне не станет легче, даже если вы его с Ваэлом на запчасти разберете, – возмутился Ашелин. – Потому что не зная его поступка, вы не поймете, за что я так готов поступить с ним!       – Скажи, а твой отец знает, что сделал Энди? – задумчиво поинтересовался Ваэл.       – Какой правильный вопрос, осьминожек, – улыбнулся Ашелин. – Узнает, когда вы пройдете посмотреть те дни. И ему станет понятно, что было сделано.       – Насколько сильно поступок Энди повлиял на Вселенную? – еще жестче спросил Ваэл.       – Он ее изменил, – отвернувшись от экрана, вздохнул феникс. – И да, я все это время скрывал то, что сделал Энди. И дальше буду скрывать, если он не захочет посмотреть те дни с помощью возврата прошлого силой феникса.       – Если он вернется в прошлое, и любой из фениксов, кто пройдет с ним, увидит то, что он сделал, это поможет тебе его простить? – спросил Рахур.       – Это поможет мне выбрать линию реальности, в которой мы с вами сойдемся, Рахур. Я его не прощу, но хотя бы буду знать, что тот, с кем придется жить, не трус.       – Тогда мы обязательно пройдем в прошлое, – согласился Ваэл.       – От того, кто вас проведет, будет зависеть и наше с вами будущее, – усмехнулся Ашелин. – Так что, постарайтесь это сделать до рождения моего данного тела. Не хотелось бы вас ранить, просто за то, что вы не успели решиться.       – Мы пойдем в течение следующих двух суток, – подытожил Ваэл.       – Ну-ну, бахвальтесь своими решениями, – хмыкнул феникс.       – Все, что нам не даст это сделать, не в наших силах изменить, – отрезал Рахур. – Мы свое решение озвучили.       – В любом случае, это не так важно, как то, что я сейчас скажу, – внезапно произнес Ашелин. – Эндери, оставь нас.       – Хорошо, – согласно кивнул Энди и вышел за периметр щита, направившись к гроту.       «То, что я вам сейчас скажу, Энди слышать не должен», – услышал он мысленный посыл от Ваэла.       «Ты же видел, что он ушел», – отозвался Ваэл.       «И, надеюсь, вы не будете с ним на ментальной связи», – попросил Ашелин.       «Что ты такого важного хочешь нам сказать, что изменит его личность, если он услышит?»       «То, что несмотря на всю ненависть к нему, моя любовь так и не угасла»... – Энди приготовился слушать дальше, но ментальную связь как будто отрезало. Он был уверен в том, что Ваэл бы не прервал сообщение, а значит, это сделал Ашелин.       Понимая, что феникс сумел воздействовать на них здесь и сейчас, он прошел к водной змейке, которая спала в огороженном от звуков закутке, и присел рядом, положив руку на ее живот. Все сказанное фениксом так и не изменило его отношения. Если бы Ашелин был тем, кого он знал сутки или двое, такого притяжения он бы не ощущал, но понимая, что они кучу времени провели рядом, узнавая и принимая друг друга, он готов был бороться за эту любовь. Бороться против всех, даже против самого себя прошлого, если в чем-то есть его вина.       Ваэл и Рахур вышли нескоро. Посмотрели в его сторону, но не подошли и не сказали ни слова. Энди сам направился к ним.       – Я могу узнать, о чем вы говорили?       – О тебе, – коротко произнес Ваэл. – Ашелин был прав, тебе следует сходить в прошлое и вспомнить то, что ты сделал. Если мы увидим те эмоции, которые ждем от тебя, то мы сможем расположить Ашелина к нам, лишив его ненависти. Если же он прав, и ты не изменился...       – Если он прав, нам будет очень сложно находиться рядом с тобой, – добавил Рахур. – Это будет рабством. Не понимаю, как у тебя хватило наглости и глупости поступить так.       – Блядь, да что я сделал-то?! – охренел Энди. – Возможно, я помню не каждую секунду тех недель, когда шарился по мирам фениксов, но я никого не насиловал, не избивал, не унижал! У меня в уме не укладывается, чем я мог обидеть Ашелина, кроме того, что отказал ему! Притом, ему во второй ипостаси, не узнав в полном облике, блядь! Я охуеваю с ваших претензий! При всем том, что я творил, я мог сделать хуже только себе! Поэтому я требую возвращение в прошлое, чтобы и вы тоже увидели, что я не сделал ничего, из-за чего меня и тем более Дереха можно было бы ненавидеть настолько, чтобы желать нам смерти через развоплощение! Блядь, да я сам готов, с радостью, в любой момент уйти! Но его-то за что?!       – Я повторюсь. Если Ашелин прав, – холодно произнес Рахур.       – Вы вообще понимаете, что ваши слова и поведение по отношению ко мне – обидны?!       Возмущенный до невозможности, Энди открыл портал напрямую к Мербену, заставив его оторваться от Руджельда, который был практически обнажен.       – Малыш, а ты не охуел ли, часом? – вкрадчиво спросил Мербен, смотря на Энди, хотя позади него стояли и Ваэл с Рахуром. – Может, выметешься из моей спальни?       – Нет! – буркнул Энди. – Вот скажи, если я поступил бы хреново с фениксом, настолько хреново, что тот сказал бы мне, что ненавидит, ты бы мне голову свернул?       – Нет. Сил бы не хватило, – хмыкнул Мербен. – Но ебало бы набил, и ни один феникс к тебе бы потом на сотню километров бы не подобрался бы. А еще, мы бы изменили твою реальность так, что ты бы сам себя уничтожил.       – А если бы с просьбой прибить меня, я бы обратился к Адарну, он бы смог? Тем более, если это касается его сына?       – Я бы сказал, что ты для Адарна важнее Ашелина, – Мербен внимательно посмотрел на Энди. – И он бы примял свои чувства ради тебя.       – То есть, если я поступил как кусок говна с фениксом, ты мог бы меня наказать, в отличие от Адарна?       – Я бы хотел понять, в чем суть разговора, – поцеловав Руджельда напоследок, Мербен пригласил всех в гостиную.       – Ашелин говорит, что я его обидел до такого уровня, что меня только прибить. Ваэл с Рахуром услышали от него что-то, после чего меня тоже презирают. Я хотел бы вернуться в прошлое, в те недели, что провел в мирах фениксов, и понять, где, блядь, так накосячил, что у всех крыша послетала! – вызверился Энди.       – Да что же ты такое мог сделать? Ты же пушистое нечто, которое и мухи не обидит, – хмыкнул Мербен, войдя в мерцание. – Ах, вот оно что... – внезапно и его голос стал холоден. – Ашелин прав, ты должен это увидеть. Притом, не все те три недели, а один день. Может, вспомнишь.       – Заебали, бля, – буркнул Энди, шагнув в портал, вслед за Мербеном, утянув в него и Ваэла с Рахуром. * * *       То утро Энди помнил с трудом. С вечера употребил слишком много всего, что с утра легло на организм тяжким грузом. Поэтому просыпаться было тяжело. Да и не хотелось.       Возле матраса, лежащего прямо на полу, стояло несколько бутылок, часть из которых была пуста. Взяв первую – откинул. Вторую – тоже. В третьей было немного алкоголя, на пару глотков, и этого хватило, чтобы начать думать, но не встать. Четвертая бутылка оказалась запечатанной, и Энди, тогда еще Оддерамус, вскрыл ее зубами, услышав странный пшик, закашлявшись от газа, который вышел из бутылки прямо в рот. И, отплюнув пробку, сделал глоток.       – Повтори этот момент! – внезапно резко и грубо произнес Ваэл. – И, если можно, медленно.       – Что, думаешь, джина проглотил? – фыркнул Мербен, но замедлил и повторил момент открытия.       – Смотри! – приказал Ваэл. – Я хочу, чтобы этот момент был известен всем фениксам.       – Ну, смотрю, – Мербен запустил замедление в сотню раз, выругавшись.       – Я тоже вижу, – согласился Энди. – Запечатанная душа. Но я помню себя и в этот день и в следующий...       – Погоди, – попросил Ваэл. – Ты можешь помнить себя через несколько дней, если проснулся там же и так же. Больше трех дней воля в душе не держится. Думаю, вряд ли ты по числам считал, сколько дней был в мирах фениксов.       – Ну, и то верно, – согласился Энди.       – Смотрим, – почти приказал Ваэл, наблюдая за тем, как Энди встал, направился в ванную, по делам, а после вышел из снимаемой комнаты.       Все четверо молча следовали за ним, находясь в подпространстве, имея возможность только наблюдать. За это время Энди встретился с Ашелином, в его первой ипостаси, успел его соблазнить и получить требуемое, а так как Аши был завязан на Оддерамуса уже долгое время, никто не удивился, что тот повел его к себе домой, за продолжением.       Энди уже хотел предложить закончить просмотр, но, что Мербен, что Ваэл потребовали смотреть. И пришлось присутствовать при сексе, который был хорош. Притом, настолько, что Энди возбудился даже от просмотра. Но, то, что он внезапно увидел, заставило его вскрикнуть и потребовать повтора у Мербена.       – Да не надо ничего повторять, – буркнул тот. – Ты изъял часть его души. Точнее, не ты, а тот, кто был в тебе. Могу даже пропустить второй день вашей любви, и только третий, после того, как закончите, продолжить.       – Объясни, что это было и зачем? – Энди понял, что в него подселили чью-то душу с повелением изъять суть феникса.       – Ашелин – первый, – устало произнес Мербен. – Его огонь был и нашим огнем. После того, как он погас, мы перестали быть цельными. Мы постепенно и сами начали угасать. Тот, кто вселил эту душу в тебя и изъял его огонь, хотел убить нас. Нам повезло, что вовремя появился Адарн, ранее не интересовавшийся своим детищем.       – У меня два вопроса. Кто это сделал, и где этот огонь? – нахмурился Энди, так же хмуро посмотрев на эннэшше. – А так же, виноват ли я?       – Твоя вина только в том, что ты оказался не в том месте и не в то время, – качнул головой Мербен. – Я прошу прощения за то, что думал о тебе неподобающе.       – Мне важно убедить в том, что я не виноват – Ашелина, – фыркнул Энди. – И эннэшше, если они еще и сами не поняли, что это не моя работа.       – Поняли, – Рахур склонил голову, показывая, что принимает вину. Ваэл не склонялся, он дал почувствовать свое раскаяние.       – А кто и где огонь? – повторил вопрос Энди.       – Скорее всего, уже поглощен, – тихо произнес Ваэл. – Теперь понятно, почему Ашелин начал тлеть. Но это не смертельно. Адарн рассказал, как заставить феникса вспыхнуть. А кто... Поглотители. Кто-то из нас. Не удивлюсь, если это Эрбэл и сделал.       – Эрбэл, значит, – Энди закусил губу. – И его пока не нашли, так?       – Не нашли, – согласился Ваэл.       – А он мог душу запечатать?       – Мог, – вмешался Рахур. – Даже я знаю, как это сделать. Мне одно непонятно. Как ты, Эндери, мог быть таким беспечным!       – Я отдыхал! – рявкнул тот. – И я не знал, что можно воспользоваться мной так подло!       – Зато я понимаю, почему Ашелин ненавидит тебя, – внезапно спокойно произнес Мербен. – Он подарил свой огонь. Когда феникс выбирает себе хранителя огня, он отдает его добровольно и полностью, зная, что рядом с тем, кто хранит его огонь, никогда не начнет тлеть. Руд – мой хранитель. Рядом с ним я начинаю пылать еще сильнее, разгораясь в сверхновую. Он – мое пламя. И Ашелин хотел сделать тебя хранителем, тем более, ты пил его огонь, но оказалось, что не ты. И когда вы встретились после того, как его огонь стал достоянием той души, он рядом с тобой испытал спад пламени, и решил, что ты его осушил специально. Это худшее, что может испытать феникс. Очень немногие после того, как их осушили, могут снова загореться.       – Но у меня есть возможность подарить ему огонь и позволить пылать? – с мольбой обратился к Мербену Энди.       – Есть, – улыбнулся тот, протянув на ладони ослепительно белую сферу, – Это – мой дар Ашелину. Уверен, если ты обратишься к Максу, он тоже даст свой огонь. А остальное сможете дать вы. Ваэл сказал, что Адарн знает, как заставить пылать феникса. Если он поделится своей сутью, то вы наполните пламенем Ашелина, и тот сможет возродиться.       – Мне кажется, что Ашелин послал Эндери в прошлое, не столько для того, чтобы тот увидел, что было сделано, сколько для того, чтобы это узнали другие фениксы, и дали ему право жить, – с полувопросом произнес Рахур.       – Ашелин выше нас, мы не можем посмотреть его жизнь, – слегка пожал Мербен плечами. – И что он хотел, мы не знаем. Но мы можем ему помочь.       – Я соберу и принесу этот огонь ему, до того, как он родится, – улыбнулся Энди. – И сделаю все, чтобы его ненависть ко мне обернулась любовью.       – Он и так любит тебя, – мягко произнес Ваэл, и Энди обернулся к нему с усмешкой.       – А то я от него этого не слышал!..