Молоко и Мёд

04:00 утра. Дом ещё спит. Только ночник на кухне размывает мягким светом полутени в коридоре. Тишина такая, что слышно, как тик-так часов перекрывается едва уловимым всхлипом кофемашины в режиме ожидания. Чонгук встал по будильнику. Медленно поднялся, стараясь не разбудить ни мужа, ни сына. Натянул тёплый кардиган, прошёл босиком по прохладному полу кухни и включил свет только над рабочей зоной — неяркий, тёплый. Сел за торт. Глазурь застыла хорошо, начинка схватилась, теперь осталось аккуратно нанести декор. Концентрированный, тихий, с сосредоточенным лицом, он работал, будто в медитации. Отмерял ровные линии, лепил сахарные цветы, подписывал шоколадной глазурью имя — заказ был для детского дня рождения. Прошёл час. Затем ещё. В 6:15 раздался знакомый хныкающий писк из спальни — проснулся Хесон. Чонгук быстро помыл руки, отложил шпатель, пошёл в спальню. Осторожно достал малыша из кроватки, прижал к себе, поцеловал в лоб. — Доброе утро, маленький пташка. Неужели ты не дашь мне доделать работу спокойно, а? — проговорил он вполголоса, чуть улыбнувшись. Он подогрел молоко и уселся в кресло кормить сына. Тот жадно глотал, жмурился, цеплялся за его палец крошечными пальчиками. К 7:00 торт был почти готов. Остались последние детали. Чонгук аккуратно положил Хесона в качалку, поставил рядом на кухне, покачивал его ногой, пока наносил финальные штрихи на кремовую розу. Когда стрелки часов показали 8:03, торт стоял готовый, а малыш снова начал тереть глазки. Было видно — уснёт ещё на час. Омега только успел выдохнуть, как услышал: — Доброе утро. — Низкий, хрипловатый от сна голос донёсся из коридора. Тэхён. Проснулся чуть раньше обычного. Странно. Он был в футболке и тёплых трико, волосы лохматые, на лице ещё спала тень подушки. Он прошёл мимо, коротко глянув на сына. Поцеловал Чонгука в висок на автомате. — Завтрак будет? — спокойно спросил он, зевая. Омега вздохнул. — Сейчас сделаю. Он не сказал, что не спал больше четырёх часов. Не пожаловался, что торт был готов буквально минуту назад. Не напомнил, что к одиннадцати приедет клиент, и кухня снова должна быть чистой. Он просто прошёл к плите и открыл холодильник. На кухне снова стояла тихая деловая суета. Чонгук взбивал яйца, пока с плиты уже доносилось лёгкое шкворчание масла. Нарезал ярко-красный помидор, добавил сладкий перец — тонкими дольками, чтобы прожарились равномерно. Пара щепоток специй — не слишком остро, чтобы не раздражало желудок после бессонной ночи. Он не привык есть вместе с Тэхёном — чаще всего завтракал второпях позже, стоя у мойки или укачивая Хесона. Но сегодня позволил себе сесть за стол сразу. Просто потому что знал: дальше весь день уйдёт в хлопоты. Он накрыл на стол, подогнал стулья. Потом аккуратно взял Хесона с качалки — малыш уже капризничал, хныкал, вытягивал ручки вверх. — Папа сейчас поест, зайка, и мы снова будем вместе, — тихо пробормотал омега, усаживаясь напротив мужа с ребёнком на коленях. Они ели в тишине. Точнее, пытались есть. Хесон дёргался, пыхтел, выгибался — то уткнётся носом в грудь Чонгука, то схватит ложку, то засмеётся в никуда, а через секунду уже начнёт хныкать. Омега едва успевал поймать омлет на вилку и донести до рта, прежде чем малышу снова нужно было внимание. Тэхён молча наблюдал за происходящим. Затем, не говоря ни слова, он встал, подошёл, забрал Хесона из рук мужа. — Давай, поешь нормально, — сказал он почти нейтрально и вернулся за свой стул, перекидывая сына на одно предплечье и бережно прижимая к себе. Малыш тут же затих, залип в лицо отца и уставился, будто заворожённый. Чонгук едва заметно улыбнулся. — Спасибо… — тихо сказал он, не поднимая глаз. Просто начал есть, быстро и молча, пока у него была возможность. Прошло пару минут. Тэхён, всё ещё удерживая Хесона на руке, потянулся за чашкой с кофе и, будто между делом, произнёс: — Я сегодня уеду. Омега поднял взгляд. — Куда? — Встреча с заказчиком. Нужно согласовать макеты и показать прототип — они приехали в город. Он отхлебнул кофе. — Поэтому и встал пораньше. Чонгук лишь кивнул, не задавая лишних вопросов. Он не был против. Только в глубине груди чуть шевельнулось что-то — тревожное и глухое, как лёгкий укол. Наверное, просто усталость. Он доел последнюю вилку омлета и отнёс тарелку в раковину. Машинально открыл воду, достал губку. Пауза. Потом всё же спросил, не оборачиваясь: — Ты надолго? — Думаю, часа на два, может три. Пауза. — Ты ведь справишься? Омега едва заметно кивнул. — Конечно. Тэхён аккуратно усадил Хесона обратно в качалку — малыш бодрствовал и, похоже, был в отличном настроении. Он пинал ножками, расплываясь в беззубой улыбке, и азартно гулил, будто вёл важный разговор с потолком. — Кук, можешь помочь? Галстук не хочет слушаться, — раздался голос из спальни. Чонгук едва успел убрать вилки в раковину и вытер руки о полотенце. Он уже хотел убраться в кухне, но не судьба. Омега подхватил сына, удерживая его на бедре, и пошёл к мужу. В спальне пахло свежей одеждой и одеколоном. Чонгук положил Хесона на середину кровати — тот сразу же начал шевелить ручками и с интересом смотреть по сторонам. — Не падай, наблюдатель, — с усмешкой пробормотал омега и подошёл к мужу. — Ты снова его наизнанку вывернул, — мягко усмехнулся Чонгук, вставая перед ним. Он привычным жестом взял галстук, разгладил ткань и аккуратно завязал узел. Пальцы двигались быстро, ловко. За столько лет он уже знал предпочтения Тэхёна: не слишком туго, чуть свободнее у шеи, симметрично. Пиджак сидел идеально — Чонгук только слегка провёл ладонью по плечам, поправляя ткань. Омега хотел было пойти обратно к кровати и взять сына, как Тэхён вдруг мягко обнял его, притянув ближе. — Стой, — шепнул он. Без слов, без спешки. Они стояли вблизи, ощущая тепло друг друга. Чонгук вздохнул, уткнувшись носом в ключицу мужа. Грудь Тэхёна под пиджаком тяжело поднималась и опускалась — спокойное дыхание, но с явным намёком на спешку. Их губы соприкоснулись в тёплом, медленном поцелуе, наполненном не столько страстью, сколько чем-то другим — нуждой, усталой привязанностью, привычным «я здесь». — Я люблю тебя, — сказал альфа, тихо, но отчётливо. — Я тебя тоже, — ответил омега не менее серьёзно. Тэхён подошёл к кровати, поднял Хесона на руки — тот захлопал ладошками и пыхтел, пытаясь дотянуться до отцовской броши на пиджаке. Альфа усмехнулся, поцеловал сына в щёки, а потом подошёл обратно к Чонгуку. Обнял их двоих — крепко, всей грудью, с долгой паузой, будто не хотел отпускать. — Мои. — Его голос стал хриплым, чуть ниже обычного. Они вышли в коридор. Тэхён взял ключи от машины, поправил сумку и накинул лёгкую куртку. — Удачи, — сказал Чонгук, стоя с ребёнком у двери. — Спасибо. Постарайся отдохнуть немного, ладно? — бросил Тэхён, наклоняясь к нему для короткого поцелуя. Затем быстро чмокнул Хесона в висок, повернулся и вышел на улицу. Слышно было, как за окном захлопнулась дверца машины, завёлся мотор, и глухо щёлкнули шины, покидая гравийную дорожку. Омега остался стоять в коридоре. Хесон снова задвигался в его руках, щекотал шею своим лбом и начинал гулить. — Да-да, остались вдвоём, — прошептал Чонгук, прижимая малыша крепче к себе.

***

Было почти десять утра. Дом наполнился тихим солнечным светом — мягким и тёплым, разливающимся по полу, по стенам, по игрушкам, разбросанным в гостиной. Чонгук уже успел убраться на кухне: стол вымыт, пол протёрт, крошки смахнуты в совок. Сейчас он сидел на мягком ковре, раскинув плед, а перед ним лежал Хесон — бодрый, внимательный, полный детской энергии. — Так, мистер очаровашка, — Чонгук взял в руки небольшую чёрно-белую книжку-картинку, — сегодня мы изучаем, где у тигра нос. Вот, смотри. Это носик. Носик! — он коснулся собственного носа, потом осторожно ткнул пальчиком в носик сына. — А это у тебя. Ха, какой важный малыш! Хесон с энтузиазмом пинал ножками, издавая восторженные гортанные звуки. Он не столько понимал, сколько чувствовал контакт — живой, добрый, безопасный. Рядом лежал набор мягких погремушек. Чонгук взял одну, встряхнул. — А вот это называется "трещотка". Слушай. Дзынь-дзынь-дзынь! Хесони, хочешь попробовать? — он вложил игрушку в маленькую ладошку, поддерживая её. Ребёнок сжал пальцы и даже смог немного встряхнуть. Звук его развеселил, он улыбнулся и захихикал. Чонгук смеялся тоже — устало, но искренне. — Такой умный, уже всё понимаешь… Ну конечно, ты же мой малыш, — он поцеловал малыша в лоб. — Только не торопись расти, хорошо? Папа не успевает привыкать к каждому новому «ты». Хесон хватал тканевые уши льва, тянул их в рот, громко возмущался, когда что-то не получалось. Омега мягко поправлял игрушки и одобрительно хмыкал: — Вот так, да, умница. Смотри, это тигр. Гр-р-р. А это… зайка. Он не рычит. Он... — Чонгук легонько постучал пальцем по носу малыша, — ...нюхает, как ты утром, когда икаешь. Хесон засмеялся своим хриплым младенческим смехом, потом откинулся на спинку и потянулся к папе, будто требуя его руки. — Эй, мы же играли. Ну ладно, давай обнимашки, — усмехнулся омега и притянул его ближе, целуя в тёплую макушку. Но мысли у Чонгука уже переключались. До прихода клиента оставался всего час. Он ещё раз проверил в телефоне сообщение: 11:00. Чётко. Торт уже стоял в холодильнике, украшенный, с надёжной упаковкой. Осталось только аккуратно переложить в коробку для транспортировки. Прошло ещё минут двадцать, пока они играли: Чонгук давал малышу трогать разную текстуру — мягкую, шероховатую, гладкую — и всё это сопровождал комментарием: «это шершаво», «это холодно», «это приятно». Такие занятия помогали Хесону развивать тактильные ощущения, внимание и интерес к миру. Но время шло. Омега вздохнул, слегка потянулся. Ровно в 11:00 раздался звонок в дверь. Хесон уже требовал бутылочку, а торт, аккуратно перевязанный лентой, стоял у выхода. Чонгук прижал малыша плотнее и открыл. — Добрый день! Вы за тортом? Заказчица — молодая женщина в очках — широко улыбнулась. — Да, всё верно. О, какой у вас помощник! — Это Хесон~и, — с лёгкой гордостью ответил омега и передал ей коробку. — Проверьте, пожалуйста. Пока клиентка разглядывала украшения и благодарила, Хесон потянулся к её серёжке. Женщина только рассмеялась. — Очаровательный. Спасибо вам большое, всё очень красиво. — Обращайтесь. Хорошего дня. Он проводил её до дверей, выдохнул и вернулся в кухню. — Ну что, помощник, пора собираться к следующей миссии: обед. Отец должен скоро вернуться, а ты тоже голодный. Так что поехали. Он аккуратно опустил малыша в напольную качалку у дверей кухни, проверил температуру на термометре и принялся резать тофу и кочан кимчи. В доме снова запахло жареным, острым, домашним. Всё шло как по нотам. После варки и обжарки омега быстро накрыл стол, оставив Тэхёну всё готовое. Потом поднял Хесона, успел снова поменять подгузник, уложил его на коврик у себя на виду — и включил пылесос. Поверхностная уборка: пройтись по полу, промыть плитку у входа. Немного, но важно. Особенно если муж вернётся усталым — Чонгук хотел, чтобы дом встретил его в чистоте. Пока он заканчивал, Хесон гулил за его спиной, лежа на животике и таращась на шумящий пылесос так, будто тот был величайшим чудом мира. Чонгук взглянул на него, тепло улыбнулся и вытер пот со лба. — Ну что, тигрёнок, осталось совсем чуть-чуть. Малыш пыхтел и гулил, как будто комментировал всё происходящее. Иногда Чонгук разговаривал с ним вслух: — Сейчас сделаю тебе смесь, потом поешь — и будешь снова смеяться. Он закончил с уборкой быстро, из-за опыта руки сами знали, что делать. Омега подогрел бутылочку и покормил Хесона, укачал немного, чтобы малыш стал спокойнее. Когда тот мирно дремал в своей качалке, омега снова перешёл к делам. Он вымыл посуду, протёр стол, отставил в сторону сковородку и убрал остатки овощей. Всё было готово к приходу Тэхёна. Осталось только отдышаться и дать себе хотя бы десять минут на тишину — если Хесон позволит. В половине второго скрипнула входная дверь. Чонгук как раз вытирал руки после последнего прохода по полу и обернулся через плечо — в коридоре появился Тэхён. Волосы чуть растрёпаны, на висках блестели следы жары, а взгляд — уставший, но тёплый. Альфа уже расстёгивал пиджак и сбрасывал туфли, прежде чем пройти дальше. — Я дома, — негромко сказал он, и в этих словах была удивительная мягкость. Он направился в спальню, переоделся в домашнюю одежду — удобную футболку и свободные штаны, — а потом сразу же пошёл на кухню. Там его встретил аромат кимчи-чикке и аккуратно накрытый стол. Чонгук как раз наливал воду в стаканы, не заметив, как альфа подошёл сзади и обнял его, положив подбородок ему на плечо. — Пахнет потрясающе, — пробормотал он, притянув мужа чуть ближе. — И всё чисто. Ты просто… невероятный. Омега улыбнулся и обернулся, легко коснувшись его лица ладонью. — Как прошла встреча? — Хорошо. Клиент немного нервничал, но в итоге мы нашли общий язык. Всё подписали. Тэхён коротко поцеловал в висок спящего в качалке Хесона, провёл пальцем по его мягкой щеке, и только потом сел за стол. Чонгук уже потянулся было к своему месту, но альфа перехватил его за запястье и потянул к себе. — Садись ко мне, — сказал спокойно, без намёка на игру. — Ты, наверное, устал, — тихо возразил омега, — зачем… — Садись, — повторил Тэхён. Его взгляд стал чуть серьёзнее. — Я хочу так. И Чонгук сдался. Он осторожно устроился у него на коленях, плечом прижимаясь к груди мужа, и позволил себе короткий выдох. Руки альфы обняли его за талию, будто укрепляя это маленькое гнездо безопасности. Тэхён взял палочки, зачерпнул кусочек тофу с кимчи и поднёс ко рту Чонгука. — Ешь. Хоть сейчас ты не должен о себе забывать. — А ты? — Потом. Сначала — ты. Омега кротко открыл рот, позволив себя покормить, но всё равно бормотал сквозь жевание: — Сам ешь. Нельзя, чтобы только я… — Ш-ш, — мягко перебил Тэхён, целуя его в висок. — Помолчи немного. Просто… наслаждайся. И в этой тишине, где слышно было только посапывание малыша и лёгкое постукивание палочек по керамике, в доме будто наступил покой. Настоящий, тёплый, нужный. Они доели почти одновременно. Чонгук уже было потянулся, чтобы собрать со стола посуду, но рука Тэхёна легла поверх его ладони. — Не надо, — тихо сказал альфа. — Потом. Давай полежим немного. — Полежим?.. — переспросил омега, удивлённо подняв брови. — Я скучал, милый. Утром не успели толком побыть вместе. А сейчас… тишина, всё сделано, даже Хесон спит. — Тэхён подмигнул. — И я просто хочу тебя. Рядом. Чонгук закатил глаза, но с мягкой, тёплой улыбкой. Упрямо хотел возразить, но заметил в глазах мужа не каприз — просьбу, настоящую. Он тяжело вздохнул, словно сдаваясь самому себе. — Ладно, но недолго. Потом всё равно убирать. — Потом, — заверил Тэхён, уже осторожно поднимая Хесона из качалки. Малыш шевельнулся, издал тонкий звук, но не проснулся. Альфа понёс его в детскую, аккуратно уложил в кроватку, поправил плед и ещё с минуту постоял, глядя, как грудная клетка сына размеренно поднимается. Потом вернулся и взял Чонгука за руку, не сказав ни слова, просто потянул за собой в спальню. Там они легли. Тэхён сразу же обнял его, притянув ближе — так, чтобы чувствовать каждую линию тела, тепло кожи под тонкой домашней рубашкой. Чонгук устроился на груди мужа, положив ладонь ему на ребра. — Всё хорошо прошло, правда? — тихо спросил он, не поднимая головы. — Угу. Лучше, чем я думал. И пока ехал обратно, всё думал только о тебе. — Тэхён провёл пальцами по его волосам, медленно, будто вычёсывая усталость. — Как ты там, справляешься? Я заметил, ты совсем исхудал. Спина болит? Чонгук хмыкнул, не отрываясь от его груди: — Конечно болит. Я целыми днями таскаю ребёнка, веник и торт на плечах. Тэхён тихо рассмеялся: — Ну, торт иногда ещё и вкусный. — Иногда?! — Чонгук оторвался от его груди и приподнялся на локте, грозно прищурившись. — Ой-ой! — театрально вскинул руки Тэхён. — Шучу! Ты же знаешь, я обожаю всё, что ты готовишь. Омега вновь опустился на подушку, но с довольным выражением. Через паузу, уже тише, сказал: — Просто… иногда правда тяжело. Я не жалуюсь. Мне нравится быть с Хесоном, готовить. Просто… сил не всегда хватает. — Я знаю, — Тэхён сжал его крепче. — Прости, если я не всегда рядом, не всегда помогаю. Я… наверное, слишком привык, что ты всё тянешь. Но это неправильно. И я хочу, правда, начать участвовать больше. Ты заслуживаешь отдыха. Заботы. Любви. — У меня есть любовь, — Чонгук прошептал это так тихо, что почти слился с его дыханием. — Твоя. И Хесона. Но… иногда, знаешь, хочется, чтобы кто-то просто сказал: "Ляг, я сам всё сделаю". Тэхён погладил его по щеке и прижал к себе крепче: — Так и будет. Я тебя слышу. Обещаю. — Ага. Только сначала скажешь: "Любимый, где мой зарядник", "Милый, ты видел мои носки", "Кук, почему в чае нет сахара", — пробурчал омега в грудь мужа, но без злости. — А ты всё равно будешь знать, где что лежит, — усмехнулся Тэхён. — Ты мой универсальный навигатор по дому. — Ага, а ещё бесплатная доставка, няня, уборщица, повар… — Нет. Ты — мой дом. А не домработница. — Голос Тэхёна стал серьёзным, тихим, почти грубым от чувства. — Без тебя всё это — просто стены. А с тобой — жизнь. Живая, настоящая. У нас. На несколько секунд повисла тишина. Только дыхание и лёгкое шуршание ткани, когда они чуть поёрзали, устраиваясь удобнее. — Спасибо, — сказал Чонгук наконец. — Ты редко говоришь такие вещи. Но когда говоришь… хочется поверить. — Тогда просто поверь. Я люблю тебя. Ты — лучшее, что у меня есть. Омега склонился ближе, поцеловал его в шею, едва касаясь губами кожи. — Ты мой, Ким Тэхён. — И ты мой, Ким Чонгук. — Слушай, — Тэхён лениво провёл пальцем по предплечью мужа, рисуя круги. — У тебя ещё заказы остались? — Один. Завтра нужно отдать. Там несложно: девочке на шестнадцать лет — цветочки, розовые банты, куча блёсток… — Опасно, — усмехнулся альфа. — С одного взгляда можно сахарный удар схлопотать. — Я сам чуть не ослеп, когда она прислала референс. — Чонгук хихикнул, уткнувшись лбом в его плечо. — Там был торт в виде короны. С настоящими перьями, прикинь? — И ты сделал? — Думаешь, я ненормальный? Нет, конечно. Вежливо написал, что перья несъедобны, и предложил вариант из меренги. В итоге получился торт в виде шкатулки — с цветами и жемчугом. Папа девочки расплакалась, когда пришла забирать. Сказала: «Вы превзошли себя, молодой человек». — Ты всегда выкладываешься, — мягко сказал Тэхён, глядя в потолок. — Даже если никто этого не просит. Вот поэтому у тебя всё и выходит. — Просто стараюсь не облажаться. Хотя помнишь… — Чонгук усмехнулся. — Был случай. Я поставил торт на стол, и мы как раз укладывали Хесона в качалку. Он в это время научился хватать всё подряд. Пока я отвернулся — он умудрился залипнуть на яркую коробку и дотянуться до крема, когда я поставил его ближе к столу. — О, нет. — Ага! Он размазал по щеке белый крем и лежит такой — улыбается, весь довольный. Весь подбородок в сливках. Тэхён расхохотался, прикрыв рот рукой. — Я помню! Ты тогда прислал мне фото и спросил: «Как думаешь, это можно назвать авторским оформлением?» — А ты ответил: «Если клиент любит абстракцию — то определённо да». Они оба рассмеялись, стараясь не разбудить сына. Чонгук снова устроился на груди мужа, обняв его легко, но крепко. — А ещё он недавно начал поднимать голову, когда лежит на животе. Такой упрямый. Всё пыхтит, пытается, будто тренируется сбежать. — Уверен? Мне кажется, в упрямстве ты мог бы затмить бронетехнику. — Эй! — возмутился омега и мягко толкнул его в бок. — Ладно… может, я тоже. — А я видел, как он пытался выхватить у тебя пустышку. Такой серьёзный был взгляд! Будто говорит: «Папа, я взрослый. Мне самому надо!» — А вчера, когда я ел морковку, он на неё уставился, как будто это был его главный интерес в жизни. Я ему дал понюхать — и он такой хмурый стал, как будто понял: есть пока не получится. — Всё. Готов ко взрослой жизни, — хмыкнул Тэхён и поцеловал омегу в макушку. — Овощи уже оценивает. Осталось только научиться сидеть и говорить "аппа". — Хесон Пэтиссье, к вашим услугам. Первый в мире малыш, который оформляет торты... мимикой. — Главное — не уронить в крем слюнявчик. Хотя, зная его, это вопрос времени. Они снова рассмеялись, на этот раз тише. Смех перешёл в покой. Чонгук чуть вздохнул, прижался ближе. — Спасибо, что просто лежишь со мной. Иногда этого хватает, чтобы стало легче. — Я всегда рядом, — ответил Тэхён, проводя ладонью по его спине. — И всегда буду. Мягкий, сдавленный писк раздался из детской. Чонгук тут же поднял голову, прислушался — и, усмехнувшись, встал с кровати. — Наш командир проснулся, — пробормотал он. Тэхён только кивнул, глаза его всё ещё были прикрыты. Он лежал, раскинув руки, как будто собирался обнять весь мир. Через минуту омега вернулся, прижимая к груди зевающего Хесона. Малыш мотал головой, тыкаясь лбом в отцовское плечо и морщась от непривычного света. — Всё-всё, солнышко, — Чонгук опустился на кровать, укладывая сына между ними. — Вот, теперь ты с нами. Тэхён повернулся на бок и тут же накрыл рукой маленькое тельце, будто создавая вокруг него невидимую крепость. Хесон, ощутив знакомое тепло, тихо захныкал — но тут же успокоился, засунув кулачок в рот. — Он точно командир, — пробормотал Тэхён с нежной улыбкой. — Даже среди нас лежит как главный. — А ты посмотри, как он на тебя смотрит. — Чонгук подпер голову рукой. — Влюблён с рождения. — Весь в отца, — подмигнул альфа. Он наклонился, поцеловал сына в макушку, а потом вытянул ладонь в сторону омеги, и Чонгук вложил туда свою. Они лежали втроём, в тишине, лишь слышно было мягкое сопение Хесона, который теперь вертел головой, ловя взгляд то одного, то другого родителя. — Помнишь, как мы боялись, что не справимся? — тихо сказал Тэхён, не отпуская руки. — Что всё это — слишком. Семья, ребёнок… я, ты… — Я и сейчас иногда боюсь, — признался Чонгук. — Но потом смотрю на него — и всё отступает. Как будто… всё стало на свои места. Тэхён ничего не ответил, только ещё крепче сжал пальцы. Хесон внезапно икнул и громко чихнул, морщась, будто это было величайшее потрясение в его жизни. — О, гроза возвращается, — рассмеялся Чонгук. — Дай десять минут — и будет устраивать симфонию из гула, икоты и "агу". — Тогда у нас есть только десять минут, чтобы пообниматься. Срочно. Безотлагательно. По папиному приказу. Он потянул Чонгука за руку ближе, через Хесона, и омега, посмеиваясь, прижался лбом к его щеке. — И что, ты теперь у нас генерал? — Нет, — лениво протянул альфа. — Просто счастливый муж и отец. Но это даже круче. Хесон с важным видом засунул себе второй кулак в рот и начал сосредоточенно грызть, попутно издавая какие-то довольные звуки. А родители лежали рядом, в этом хрупком, тёплом, почти сказочном моменте, как будто ничего за пределами комнаты не существовало.